Глава 7. Отчий дом

— Здесь был склад или притон? — я смотрела на мусор и грязь под ногами. Видимо, с тех пор как умер отец Марии, никто даже не подметал в доме. Настенные подсвечники были залиты парафином, который накапал ещё и на пол. Стены пыльные, в углах паутина, местами в паркете чернели дыры, кругом валялись щепки, бумага и поломанные ящики из фанеры.

— Вот же черти окаянные, — покачала головой нянюшка. — Совсем дом не берегли.

— Да, хуже ночлежки, — вздохнул Фёдор Михайлович, разглядывая вестибюль.

— А где же мои вещи? — растерялась я от увиденного.

— Должны были на второй этаж отнести, в хозяйскую спальню, — ответила нянюшка.

— Там тоже склад устроили? — мне хотелось плакать, глядя на этот ужас, но слезами тут точно не поможешь. Как это всё в порядок приводить?

— Только первый этаж использовали. Рабочим несподручно было по лестнице носить груз, — успокоил меня Фёдор Михайлович. Надеюсь, на верхнем этаже обстановка лучше.

— Посмотрим, что там дальше, — я шагнула вперёд, обходя мусор.

В следующем просторном помещении с большими окнами царил такой же беспорядок. Камин у стены выделялся чёрным пятном — его давно не чистили. Стены были покрыты тёмно-зелёной набивной тканью с жёлтым растительным орнаментом. Интересно, получится ли отмыть стены и станут ли они светлее? Наверное, это главная гостиная, точнее бывшая гостиная. Мы обошли ещё несколько комнат — везде грязь и мусор.

— А где же мебель? — спохватилась я. Ведь ничегошеньки нет в доме, даже захудалого дивана. Неужели вывезли всё?

— Так в кладовки убрали и в барские комнаты снесли, чехлами накрыли, — ответила нянюшка. — Надобно там искать.

Она направилась к следующей двери. А я сразу не сообразила, что значит барские комнаты — может, кабинет и курительная. Помнится из истории, жилище делилось на мужскую и женскую половины. Пройдя пару помещений, Аглая открыла следующую дверь в небольшую комнату, полностью заставленную мебелью, которую действительно накрыли чехлами.

— Надеюсь, всё на месте, — облегчённо выдохнула я, глядя в дверной проём.

— Всё должно быть туточки, — нянюшка пожала плечами.

— Только как это всё вернуть на прежнее место? — поверенный задал закономерный вопрос.

Действительно, кто станет таскать мебель? Я и нянюшка точно не сможем. Она в силу возраста, а мне нельзя — и так чуть ребёнка не потеряла.

— Значит так-с, я найду носильщиков и пришлю их к вам, Мария Павловна, — строго посмотрел на меня мужчина.

— Спасибо, Фёдор Михайлович, — улыбнулась я. Всё же какой молодец, понимает, что нам с нянюшкой не справиться. — Только мы с Аглаей сначала приберём тут.

— Я свою домработницу в помощь вам пришлю. Настасья женщина бойкая, работящая.

— Мы сами справимся, — стушевалась я. — Правда, нянюшка?

— И нечего отказываться от помощи, — нахмурилась Аглая, смотря на меня. — Ишь удумала — руками полы драить да с дитём в утробе корячиться.

— Хорошо, — я отвела взгляд. Она, конечно, думает, что дворянке не положено заниматься чёрной работой. Ничего, сидеть сложа руки я точно не буду.

Далее мы вошли на кухню. Это я поняла по огромной плите с чугунной варочной поверхностью и печи, покрытой простой белой плиткой.

— Здесь хотя бы мебель есть, — вздохнула я, глядя на грязные деревянные столы и шкафы. Кажется, работники принимали здесь пищу и пили сивуху, которую пролили на пол — запах стоял ужасный.

— Ну и вонь, — пробормотала нянюшка, скривившись. — Точно Васька тут со своими дружками самогон гнал. Не зря народ говаривал, что этот пройдоха торгует из-под полы.

— Который Васька? — проговорилась я и прикусила язык.

— Дворником работал у барина. Помнишь? Рябой такой бобыль, — женщина ни капли не удивилась моему вопросу. Значит, Мария давно не видела этого Василия. — Когда Павла Николаевича не стало, уж так Васька просился остаться — идти-то ему некуда, вот Александр Григорьевич и взял его сторожем.

— Да, помню, — правда, никакого воспоминания не всплыло в голове в связи с этим именем, а вот образ отца Марии появился. Крепкий мужчина с русыми волосами, наполовину седой, с аккуратными усами и бакенбардами — настоящий барин.

— Сперва туточки порядок надобно навести, — Аглая расстроенно покачала головой. — Готовить-то где будем?

— И спальни надо проверить, ночь наступит быстро, — голова шла кругом оттого, сколько всего предстоит сделать.

— Я тогда начну кухню отмывать, а ты подымись наверх, глянь, что там творится, — предложила нянюшка.

— Хорошо, — я повернулась к мужчине. — Фёдор Михайлович, можно расписку позже напишу? Просто негде даже присесть.

— Конечно, Мария Павловна, — видно было, что поверенный чувствовал себя некомфортно среди всего этого безобразия, но и уходить не спешил. Он торопливо открыл свой портфель и достал оттуда картонную папку. — Ваши документы на владение домом.

— Благодарю. Не смею вас задерживать, вы и так мне очень помогли, — решила я отпустить мужчину, забрав у него документы. — Идёмте провожу вас.

— Я поеду сейчас в Консисторию подавать ходатайство на апелляцию. Документ вчера составил как полагается, — сообщил он, когда мы остановились в вестибюле.

— Спасибо. Поезжайте с богом, Фёдор Михайлович. Пусть у вас всё получится, — кивнула я, держа папку у груди. — Всего доброго вам.

— Как будут новости, обязательно сообщу. И вам всего хорошего, Мария Павловна, — поверенный быстрым шагом покинул дом.

Закрыв за ним дверь, я вздохнула. Поднимусь-ка на второй этаж. Что там творится?

Я направилась к широкой деревянной лестнице. Фёдор Михайлович оказался прав: складировали товар только на первом этаже. Наверху не было такого количества грязи и мусора, зато пыли оказалось предостаточно. На стенах холла второго этажа тёмными пятнами выделялись следы от картин, которые здесь когда-то висели. В гостиной я тоже приметила похожие прямоугольные пятна. Интересно, куда дели картины? Надеюсь, убрали на хранение, а не работники склада растащили.

По периметру холла располагалось несколько дверей. И которая моя комната? Я прислушалась к своим ощущениям: ничего не откликалось в душе — и решила открыть первую дверь слева.

Это оказалась спальня. В алькове стояла небольшая кровать, накрытая чехлом из мешковины, хоть матрац не придётся тащить на улицу и выбивать. В воздухе ощущался запах затхлости, помещение требовало проветривания. Первым делом я открыла окно, еле справившись с деревянной рамой, которая никак не хотела двигаться. Свежий летний ветерок ворвался в комнату. Я обратила внимание на стены, покрытые светло-голубой плотной тканью вместо привычных мне виниловых обоев. Придётся как-то очистить стены от скопившейся пыли.

Покинув первую комнату, я направилась в следующую, которая была похожа на предыдущую, и там тоже открыла окно, впуская ароматы цветущего сада. В третьей комнате, более просторной, я обнаружила у стены сундуки, саквояжи и различные коробки. Кажется, это вещи Марии, привезённые из дома бывшего мужа. Их я разберу позже.

Никаких подтёков с потолка и плесени в жилых помещениях не наблюдалось, что, несомненно, радовало. Значит, крыша цела и дом худо бедно отапливали зимами. Всё же здесь хранили товар. Интересно, какой? Фёдор Михайлович говорил об акциях общества «Московский текстиль». Наверное, складировали сырьё для производства или рулоны ткани, которые требовали определённого уровня влажности и температуры воздуха.

Я обнаружила выходы в отдельную гардеробную, уборную и смежную комнату. Наверное, это супружеские спальни. И раз вещи занесли именно сюда, значит, тут жила мать Марии. Интересно, найду ли я какие-нибудь личные вещи? Взгляд привлёк лакированный комод, накрытый холщовкой. Аккуратно сняв ткань, чтобы не поднять пыль, я положила на комод папку с документами и открыла верхний ящик.

— Машенька! Поди сюды скорее! — голос нянюшки раздался с первого этажа. — Покажу чего.

Случилось что-то? Я оставила комод и поспешила вниз.