Глава 6. Новая жизнь

Ночью подсознание княгини снова показало мне сцену из её прошлого. Я сидела за туалетным столиком и смотрела на своё отражение в тёмном зеркале. Волосы распущены, глаза лихорадочно блестят в свете свечей. На мне тонкая шёлковая сорочка с глубоким вырезом, кружевные оборки обрамляют декольте. Сердце бешено бьётся в груди, даже ладони вспотели.

— Ты моя, красна девица, — пропел ласковый голос рядом, и заботливые руки коснулись моих волос.

— Ох, нянюшка, страшно-то как, — прошептала я, зажмурив глаза на мгновение. В отражении за моей спиной появилась коренастая женщина, она аккуратно расчёсывала мои светлые локоны гребнем.

— Не волнуйся, моя лебёдушка, — улыбнулась няня. — Князь мужчина порядочный и не заставит тебя против воли лечь с ним. Но ты же понимаешь, что первая ночь после вашего венчания неизбежна. Я молюсь, чтобы супруг твой был ласков и нежен с тобой, Машенька. Он не обидит тебя, поверь.

Слова нянюшки подействовали успокаивающе, но волнение всё равно никуда не делось.

Внезапно хлопнула дверь. Огонь на свечах задрожал, и тени заплясали по комнате.

— Ухожу, ваше сиятельство, — пролепетала нянюшка, склонив голову перед вошедшим, и торопливо вышла.

А я сидела, смотря в зеркало, и боялась обернуться, словно чудовище увижу, но прекрасно знала, что вошёл мой супруг, князь Александр Воронцов. В отражении появилась высокая фигура мужчины. Он был одет в белую рубашку с расстёгнутым воротом и брюки. Взгляд синих глаз плотоядно мазнул по вырезу моей сорочки, а потом князь посмотрел на меня. Сердце сделало кульбит и забилось ещё чаще.

— Мари, — голос с хрипотцой пробирал до мурашек, и моего обнажённого плеча коснулась тёплая ладонь, — ты боишься меня?

— Нет, ваше сиятельство, — едва дышала я, опустив взор.

— Мы уже обвенчаны, можешь называть меня по имени, когда мы наедине, — в его голосе слышались ироничные нотки. — Ты прекрасна, Мари.

Моей шеи нежно коснулись губы, обжигая лёгкими поцелуями, волна трепета прокатилась по телу от желанной ласки.

— Иди ко мне, Мари, — шептал мужчина, соблазняя меня только одним своим голосом.

Я поднялась с пуфика и тут же оказалась в крепких объятиях. Муж развернул меня, и его губы сначала коснулись моей щеки, а потом плавно переместились на уста, осторожно целуя. Голова шла кругом от аромата его одеколона, можжевельника и лаванды. Я несмело разомкнула губы, отвечая на ласку мужа, и он усилил напор, жадно впиваясь в мой рот. Колени задрожали от накатившей слабости, руки обвивали крепкую шею, а я сама бесстыдно прижималась грудью к мужу.

— Моя нежная супруга, — тяжело дышал князь от возбуждения. Его пальцы коснулись тесёмок выреза сорочки и потянули их, развязывая. Через секунду я, совершенно обнажённая, стояла перед мужем, прикрыв руками грудь.

Супруг сначала разглядывал меня с вожделением, а потом подхватил на руки и понёс к широкой кровати. Я прижалась к его груди, желая только одного — принадлежать этому сильному и великолепному мужчине, который стал мне законным мужем.

О таком счастье, как брак по любви, я даже не мечтала. Когда отец сообщил, что князь Воронцов объявил о желании посвататься ко мне, я не поверила своим ушам. Ведь он никогда не оказывал мне знаков внимания на балах и приёмах. Мы даже ни разу с ним не танцевали. И вдруг он решил взять меня в жёны? Удивительно…

Прохладная простынь, горячее тело мужа, его страстные поцелуи, ласковые руки и мои стоны удовольствия — всё смешалось в моём сознании…

Я открыла глаза. Сердце гулко билось в груди от интимных воспоминаний княгини. Всё же она любила мужа и была счастлива до того момента, пока её жизнь не рухнула вместе с честью. Что же случилось на самом деле? Как Воронцов застукал жену с «любовником»? Может быть, этот момент я тоже увижу когда-нибудь во сне. А сам князь любил жену? Или женился по расчёту из-за акций графа Ив е лича? Хотя мне этого, скорее всего, не узнать.

За окном уже рассвело. Врач обещал меня сегодня выписать из больницы. Наконец-то я уеду отсюда. Впереди меня ждала новая жизнь, которая пугала, но я верю, что справлюсь.

Вчера я думала о том, как мне жить дальше. Профессия у меня есть, и вполне хлебная. В девятнадцатом веке богатые дворянки заказывали платья у портных и модисток. У меня знания двадцать первого века, и работать я умею с любой тканью. Надеюсь, в этом времени уже изготавливают швейные машинки, хотя бы самые простые, на ручной тяге. Открою собственный салон по пошиву одежды, как и мечтала. Мои руки и знания моего века помогут наладить собственное дело, которое прокормит нас с сыном. Главное — найти первых клиентов и заработать репутацию, а дальше сарафанное радио сделает своё дело.

После завтрака пришёл врач и сказал, что я могу отправляться домой. Медсестра принесла моё платье, в котором я поступила в больницу. Где-то через час она обрадовала меня, сообщив, что прибыл Фёдор Михайлович.

Жутко волнуясь, я спустилась на первый этаж и сразу заметила в холле среди посетителей больницы фигуру поверенного. Рядом с ним стояла коренастая женщина из моего сна в простом платье и платке. «Нянюшка», — промелькнула мысль в голове.

— Лебёдушка моя, — едва прошептала пожилая женщина и поджала тонкие губы, её глаза мгновенно заблестели от слёз. — Слава тебе господи… живёхонькая…

Стоило только приблизиться к ней, как она протянула руку и осенила меня крестом. Поддавшись душевному порыву, я смело шагнула к женщине и обняла её. От нянюшки пахло хлебом и топлёным молоком, чем-то близким и родным.

— Дни и ночи молюсь за тебя, Машенька, — всхлипнув, прошептала женщина, — пусть Господь сжалится над тобой.

— Всё хорошо, нянюшка, — с трудом произнесла я, посмотрев в выцветшие глаза крестьянки. — Ты ведь не оставишь меня?

— Бог с тобой, конечно нет, — голос у женщины дрожал от волнения. — Я ведь матушку твою растила, тебя с рождения нянчила и вот за Анечкой присматривала. Вы же для меня самые родные… — и она снова всхлипнула. — Князь давече воротился из суда злющий, аки бес. Напился аглицкого пойла, а потом рычал на слуг, чтобы пожитки все твои собрали и ничего от тебя не оставалось в доме. Вчера Прохор погрузил всё на телегу и в дом твоего батюшки отвёз.

— Вот и замечательно, — вздохнула я, отпустив плечи нянюшки. Значит, не с пустыми руками остаюсь. И кажется, Аглая пока не заметила подмену, но мы мало ещё общались. Прогнать от себя женщину я тоже не могла — видела, насколько искренне она любит княгиню. Обманывать её не хотелось, но я понимала, что лучшей помощницы мне не сыскать, особенно когда родится малыш.

— Фёдор Михайлович, поедемте? — я взглянула на мужчину.

— Конечно, Мария Павловна, карета ждёт у входа, — он указал на дверь.

Пока мы ехали по улицам Москвы, я смотрела в оконце и практически не узнавала город. Только когда мы оказались на улице Кузнецкий Мост, я по некоторым знакомым зданиям сориентировалась, где мы находимся.

Торговая улица изобиловала лавками, салонами и ресторанами. Я еле сдерживала удивление, читая про себя вывески, которые были написаны на старославянской кириллице. Иногда до ушей доносилась французская речь, и я во все глаза рассматривала прохожих. Судя по фасону одежды, многие были выходцами из дворянского сословия.

И меня осенило: это же идеальное место для моего будущего ателье. Закусив губу, я уже представляла себе уютное помещение с большими окнами, в которых будут выставлены манекены в шикарных платьях. Правда, я пока понятия не имею, каким образом это произойдёт и что придётся сделать для того, чтобы моя мечта осуществилась. Однако в глубине души я была уверена в успехе своего любимого дела.

— Мария Павловна, князь решил открыть счёт в банке на ваше имя, куда он будет перечислять пособие для вас, — поверенный отвлёк меня от мыслей о будущем. — Но первую выплату за июнь он передал через меня. Вот.

Мужчина достал из-за пазухи небольшую пачку бумажных денег.

— Значит так-с, здесь тридцать девять рублей ассигнациями, — он протянул мне купюры, — расписку на имя князя в том, что сумма полностью получена, потом напишите.

— Хорошо. Спасибо, Фёдор Михайлович, — я взяла деньги и положила их в нагрудный карман платья, пересчитывать не стала.

— Вот мы и приехали. Ваш дом, графиня Ив е лич, — он назвал мою теперешнюю фамилию и титул.

Карета остановилась возле старых кованых ворот, за которыми виднелся двухэтажный дом, выстроенный в стиле классицизма. Во рту пересохло от волнения. Здесь выросла Мария, нянюшка прожила тут большую часть своей жизни. Только я здесь впервые.

— Прошу, — адвокат помог мне сойти на землю, подав руку. Я огляделась. Улица неширокая, мощёная, и всё же дом стоит в хорошем районе. Городские особняки местного дворянства тянулись вдоль улицы, утопающей в цветущих садах.

— Ох, матерь божия, — тяжело вздохнула нянюшка, неся в руках корзинку, накрытую белым платком. — Три года никто не жил тут, как барин помер.

Металлическая калитка у ворот неприятно заскрипела, когда Фёдор Михайлович толкнул её. Клумбы, разбитые когда-то вдоль каменной дорожки, заросли сорняком. Сад возле дома был немного запущен, траву давно не косили.

Я взглянула на возвышающийся дом: вполне просторный, не дворец, конечно, но места точно хватит. Окна зияли пустотой, целые и без видимых повреждений. Само здание выглядело прилично, не успело обветшать за эти года. Главное, чтобы крыша не протекала.

Мы подошли к дубовым парадным дверям, и Фёдор Михайлович отпёр их ключом.

— Теперь вы тут хозяйка, Мария Павловна, — и вложил мне в руку ключ. — Документы сейчас же вам отдам. Входите.

Набравшись смелости, я толкнула дверь и вошла внутрь. Сделав пару шагов, остановилась, привыкая к полумраку в холле.

— Господи боже мой! — ахнула нянюшка за моей спиной.

И я была с ней полностью солидарна.