Глава 64. Муж и жена

Сильные руки скользили по спине, неторопливые поцелуи ласкали плечи, грудь, потом наконец-то переместились на мои губы. Нам некуда торопиться — эта ночь наша. Никогда не думала, что первая брачная ночь у меня пройдёт в цыганском таборе. Темнота окутала шатёр покровом тайны, обещая долгожданное единение душ и тел.

Я млела от ласковых рук мужа, наслаждаясь ароматом можжевельника и лаванды, который будоражил каждую клеточку моего тела. Его губы целовали всё настойчивее и требовательнее, а я задыхалась от нехватки воздуха, цепляясь за мужские плечи, чтобы не упасть. Ноги слабели с каждой лаской, пульс участился, кровь жаром разливалась по телу, собираясь внизу живота томлением и предвкушением.

— Маша, ты свет мой, моя жизнь, — горячий шёпот коснулся губ. А мне мало, хочу ещё поцелуев, прижаться к мужу, коснуться его обнажённой кожи. Руки сами потянулись к рубашке, желая поскорее избавить любимого от ненужной одежды, но широкий пояс мешал мне.

— Нетерпеливая моя, — усмехнулся муж и принялся развязывать кожаный кушак, а потом рубашка полетела на ковёр, обнажив идеальный торс с кубиками пресса. Мои ладони прошлись по плечам, ощущая сталь мышц.

— Давно хотела это сделать, — прошептала я, улыбнувшись, и ахнула. Юбки внезапно скользнули по бёдрам, упав на ковёр. Когда только успел развязать тесёмки?

— А я давно мечтал сделать вот это, — князь подхватил меня на руки, его губы снова с жаром целовали меня, распаляя желание. Он аккуратно уложил меня на лоскутное одеяло и снял с меня рубашку, под которой не было белья. Шершавая ткань щекотала обнажённую спину, я приподнялась на локтях, разглядывая любимого в тусклом свете свечи.

— Мне нравится одежда цыган тем, что у них нет никаких корсетов со шнуровкой и лишних панталон, — усмехнулся муж, жадно разглядывая моё обнажённое тело. Я затаила дыхание, наблюдая за реакцией мужа. Оказывается, восторженный взгляд любимого невероятно возбуждает и придаёт смелости.

— Как ты прекрасна, жена моя.

— Иди ко мне, — я потянулась к его губам, желая снова ощутить их вкус.

Просить дважды не пришлось. Князь наклонился, нависая надо мной, и наши губы слились в безумном поцелуе. Я обняла мужа за шею, прижимаясь к его груди. Приятная тяжесть мускулистого тела придавила меня к постели, и протяжный стон сорвался с моих губ. Жаркие поцелуи обрушились на шею, плечи, грудь.

Я потерялась во времени и пространстве, превратившись в оголённый нерв. Мне мало ласк, горячих поцелуев, сильных и надёжных рук, доводящих до исступления. Я не заметила, как Александр освободился от остальной одежды, только ахнула от сильного толчка, вцепившись в напряжённые плечи мужа.

Мы дышали друг другом и не могли надышаться, сливаясь в безумном ритме сердец. Жар от острых ощущений растекался по венам, кожа горела от поцелуев, покрывшись испариной. Я жадно хватала ртом воздух и со стоном произносила имя любимого. Кажется, я потеряла контроль над собой, умоляя мужа не останавливаться. Когда меня накрыло волной удовольствия, я вскрикнула, закусив губу и уносясь в водоворот ощущений. Меня словно распяли на алтаре любви, принеся в жертву. Тело звенело от приятной усталости и неги, разливающейся по венам.

— Люблю тебя, свет мой, — муж обнял меня, уткнувшись носом в шею и шепча нежности.

Не было сил отвечать, я только промычала что-то, удобно устраиваясь на его плече. Сон скоро сморил меня — день выдался чересчур насыщенным.

— Машенька, свет мой, просыпайся. — Настойчивые руки будили, лаская меня. — Вставай, нам пора возвращаться домой.

— Как? Уже? — томно вздохнула я, с трудом открыв веки, и увидела в сумерках довольное лицо мужа. Его синие глаза горели желанием, но Александр не намеревался продолжать свои ласки и слегка шлёпнул меня по попе. Я вскрикнула, окончательно проснувшись, и набросилась на мужа с поцелуями. Он охотно отвечал, но сдержанно, не давая нам распалиться окончательно.

— Довольно. Нам правда пора, — прошептал он, нехотя отпустив мои губы. — Хочу следующую ночь ласкать тебя в супружеской постели. Хватит с нас приключений.

Я была полностью с ним согласна.

На ковре лежала наша высушенная и аккуратно сложенная одежда. Кто-то принёс её, пока мы спали. Наверное, Нана побеспокоилась. Рядом стояли саквояжи и корзинка со свежей едой и водой. Мы наспех перекусили, оделись и привели себя в порядок.

Снаружи мужской голос тихо позвал нас, и мы вышли из шатра. Молодой цыган подхватил наши вещи и потащил в повозку. Попрощаться с нами вышли Цагар с женой и шувани. Муж поблагодарил барона за гостеприимство. Я выразила благодарность Нане за заботу и корзинку с едой.

— Теперь можете ехать спокойно домой, — улыбнулась шувани, взглянув на меня чёрным глазом. — Не бойся, муж защитит тебя и деток. Всё у вас будет хорошо.

— Спасибо, Ратри, что повенчали нас, — решилась я поблагодарить старуху.

— Бог вас повенчал, не я, — усмехнулась она. — Идите с миром.

Князь помог мне сесть в крытую повозку, где уже лежали наши саквояжи. Взглянув на табор, который ещё спал в предрассветных сумерках, я мысленно попрощалась с этим удивительным народом. Цыганская свадьба продолжится уже без нас. Домой! К детям! Безумно хочу обнять наших кровиночек. Надеюсь, новость о крушении поезда ещё не дошла до Аглаи.

Цыган хлестнул лошадь вожжами, и наш экипаж тронулся в путь, покачиваясь на ухабах. Муж обнял меня за плечи, притянув к себе. Мы сидели на мешках, набитых соломой.

— Маша, теперь ты согласна переехать в мой дом? — ласковый шёпот защекотал ухо.

— Мог бы и не спрашивать, — усмехнулась я, посмотрев на мужа. — Думаю, и так понятно, что да.

— Спасибо, свет мой, — любимый нежно поцеловал меня в губы, а потом спохватился, похлопывая себя по карманам, что-то ища. — Пока мы были в Петербурге, я зашёл в ювелирную лавку и кое-что приобрёл.

Александр достал маленькую бархатную коробочку.

— Ты купил обручальные кольца? — я удивлённо приподняла брови. — Всё предусмотрел.

— Честно, даже не надеялся, что они так скоро понадобятся, — улыбнулся он и торжественно открыл коробочку, являя её содержимое.

— А где кольца? — недоумённый вопрос вырвался из моих уст, когда я ничего не увидела.

Князь заглянул в коробочку и тоже убедился, что она совершенно пуста.

— Вот же воровская душа, — в сердцах процедил он. — Украли!

Я звонко расхохоталась. Не плакать же, в конце концов. Цыгане приютили нас, накормили, дали кров над головой, вот и взяли плату в полном объёме.

Возвращаться в табор, конечно, мы не стали. Всё равно не найдём того, кто стащил из коробочки кольца. Муж пообещал купить новые, как только вернёмся в Москву. Мне было всё равно, есть у нас обручальные кольца или нет, главное, что мы возвращаемся вместе живые и невредимые.

Домой мы прибыли к полуночи. Я с волнением смотрела на тёмные окна — все спят уже.

Александр несколько раз подёргал за верёвочку колокольчика, прежде чем открылась дверь..

— Батюшки! — всплеснула руками Аглая, когда увидела нас на пороге. — Машенька! Александр Григорьевич! — нянюшка бросилась обнимать нас со слезами на глазах. Мирон, стоя в углу, что-то довольно промычал, улыбаясь.

Еле успокоила старушку. Оказывается, новость о крушении поезда до неё всё же долетела. Аглая сильно переживала, боясь, что мы ехали именно в этом составе, но подробностей о крушении и кто из пассажиров пострадал, она не слышала.

— Как дети? — задала я волнующий меня вопрос, когда нянюшка перестала плакать.

— Всё хорошо, спят в детской. Татьяна с ними, — промокнула она глаза платочком. — Ой, вы, поди, есть хотите? — спохватилась старушка. — Сейчас что-нибудь вам приготовлю.

— Аглая, не нужно ничего, — я обняла нянюшку. — Иди отдыхай.

— А как же Александр Григорьевич? — она взглянула на князя. — Его же нужно разместить где-то на ночь. Али он домой поедет?

— Мой муж останется, — улыбка озарила моё лицо, и я прильнула к плечу Александра, который тут же бережно обнял меня. — Мы пойдём детей проведаем.

— Муж? — округлила глаза Аглая и сразу всё поняла. — Господи, радость-то какая! — перекрестилась она, закатив глаза, и снова принялась плакать, но уже по другому поводу.

— Аглая Никифоровна, согласна вернуться в мой дом? — улыбнулся князь, не выпуская меня из своих объятий.

— Да я на всё согласная. Хоть завтра, барин! Лишь бы рядом с детками, с Машенькой. Только бы у вас всё хорошо было на этот раз, — старушка осенила нас крестом и, охая, отправилась к себе в комнату.

Муж взял меня за руку и повёл по лестнице на второй этаж. Нам обоим не терпелось увидеть детей, убедиться, что с ними всё в порядке.

Тихо войдя в детскую, мы всё же разбудили Татьяну. Она подскочила с диванчика, а когда поняла, кто вошёл, кинулась меня обнимать. Пока мы с ней шептались, Александр осторожно подошёл к кроватке, где спал Павлик. Огарок свечи на столе тускло освещал комнату, отдавая последние силы.

— Танюша, иди к себе, — ласково похлопала я по спине девушку. — Завтра у меня к тебе разговор серьёзный будет.

— Хорошо, Мария Павловна. Спокойной ночи, — она кивнула и вышла из комнаты.

Я тихо подкралась к мужу, прильнув к его плечу. Сын мирно спал на боку, выпятив нижнюю губу. Александр аккуратно поправил сбившееся одеяло.

Анечка спала рядом в другой кроватке, крепко обнимая тряпичную куклу, которую я ей сшила. Облегчённый вздох вырвался из моей груди — как же хорошо дома!

— Спасибо тебе, Маша, за сына, — нежно прошептал муж, поцеловав меня в висок. — И за дочку спасибо.

Я ничего не ответила, смотря на своих кровиночек. Счастье тихо разливалось в сердце, наполняя меня уверенностью в том, что всё у нас будет хорошо. Рядом с любимым мужчиной, который готов жизнь за семью отдать, мне теперь ничего не страшно.