Глава 63. Танец для князя

Плавный шаг, поворот, руки держат края платка, подбородок вздёрнут. Цыганки с изумлением смотрели на меня — ведь я осмелилась войти в их круг — но не прогнали.

Я бросила свысока взгляд на Воронцова и отвернулась, заметив, как он пристально смотрит на меня. Вот и покажу ему, как танцуют русские барыни на цыганской свадьбе!

В детстве мама отдала меня на классические танцы. Правда, через три года любовь к рисованию победила, и я бросила кружок. Но сейчас под действием музыки вспомнились давно забытые движения. Мелодия нарастала, я пошла назад, делая ронды. Влажная прохладная трава щекотала мне стопы. Не поскользнуться бы.

Батаман, шаги и поворот с арабеском — ногу высоко не подняла, помня о том, что под юбками у меня ничего нет. Пальцы не отпускают платок, движения рук с реквизитом более уверенные и не допускают лишних мельтешений.

Конечно, до настоящего балета мне было далеко, да и музыка звучала народно-цыганская. Мой танец походил на русскую плясовую с классическими па. Главное не техника движений, а душа танца. Дух захватывало от заливатской мелодии, я начала кружиться, взмахнув платком, распущенные волосы взметнулись вслед поворотами головы. Щёки раскраснелись от пляски, улыбка растянулась на губах. Я поглядывала на цыганок, чтобы органично вписаться в их танец и ни с кем не столкнуться.

Я так вошла во вкус, что не могла остановиться. Один танец, потом второй, словно сама мать-сыра земля и огонь питали меня силой и подсказывали, как двигаться. Я впала в танцевальный экстаз, сознание погрузилось в музыку, душа развернулась и открылась миру. Эмоции и чувства не удержать — они выливались в танец.

Воронцов уже стоял, громко хлопая в ладоши в такт музыки вместе с другими мужчинами. Я давно заметила, что он не сводит с меня восхищённого взгляда, и это меня подстёгивало танцевать дальше. От его сияющих глаз в сердце разгорелся пожар, кровь бурлила, разливаясь по телу приятным томлением. Танец открыл во мне тайные желания, в которых я боялась признаться даже самой себе: я люблю этого мужчину.

Ближе подошла к князю, смотря в его глаза и продолжая танцевать. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди от бешеного ритма. Поворот, и зрительный контакт снова восстановлен. Воронцов хлопал в ладоши, мягко улыбаясь. Музыка закончилась в самый неожиданный момент. Я остановилась в паре шагов от мужчины. Платок сполз с моих плеч, я невольно подхватила его. Вот и смущение догнало меня, хотя щёки уже горели от ярой пляски.

— Маша, тебя шувани зовёт к себе, — вдруг откуда-то появилась Нана. — Старуха Ратри хочет поговорить с тобой. Пошли.

— Что? — я удивлённо посмотрела на цыганку, потом на князя.

— Не бойся, я буду рядом, — спокойно произнёс Воронцов.

— Пойдём, Ратри ждёт тебя, — Нана потянула меня за руку в сторону, где на бревне сидела старуха с бельмом на глазу. Я пошла за женщиной.

— Садись, Мария, — шувани посмотрела на меня одним глазом, указав на траву возле её ног. Я присела на колени, сложив руки. Однако цыганка не спешила начинать разговор и пристально смерила меня взглядом.

— Зачем вы звали меня, шувани? — не выдержав, спросила я.

— Не бойся, не обижу тебя, — хмыкнула она. — Прикрой голову. Назвалась женой, так не позорь своего мужа.

Я тут же накинула платок, повязав его косынкой.

— Вот так, — она одобрительно кивнула. — Знаю, с князем ты не венчана.

— Откуда вы знаете? — тихо ахнула я.

— Я много что знаю, Маша, — на её губах растянулась хитрая улыбка. — И свет твой вижу. Дашь руку? — она протянула морщинистую смуглую ладонь.

Шувани пугала меня своим видом, но всё же я подняла руку. Старуха аккуратно сжала мою ладонь, прикрыв глаза.

— Редкий дар, такой сейчас почти не встретишь, — проговорила она, открыв веки. — Не бойся, не скажу никому. Хочешь узнать свою судьбу?

— Нет, — помотала я головой.

— Могу я тогда взглянуть на твоё прошлое? Дай мне обе руки, — она пытливо смотрела на меня одним видящим глазом с чистой чёрной радужкой.

Затаив дыхание, я протянула левую ладонь. Шувани держала мои руки, как две страницы одной книги, смотря то на одну, то на вторую, сравнивая линии.

— Да, непростая у тебя судьба, Маша, — протянула она, покачав головой. — Теперь я понимаю, почему над тобой и князем нет брачного венца. Душа твоя, а тело чужое, но ты уже приняла судьбу княгини. Детки её стали тебе родными, а вот князя не подпускаешь к себе. Правильно, не венчаны вы, хоть и любите друг друга. Вон как смотрит коршуном, не отходит от тебя ни на шаг, — усмехнулась она, кивнув в сторону, где стоял Воронцов. — Сильный колдун.

— Правда любит меня? — едва прошептала я.

— Конечно любит. Только дров наломал, пока понял это, но теперь не отпустит тебя. Он твой защитник, твоя половинка и судьба.

— Почему тогда ангел мне сказал, чтобы я не позволяла князю прикасаться к себе? — решилась я спросить о сокровенном.

— Потому что даже высшие силы не властны над любовью, — загадочно ответила шувани. — Ангелам не дано знать, что выберет душа людская.

— Спасибо, Ратри, — облегчённо вздохнула я.

— Успокоила? Вот и хорошо, — улыбнулась старуха. — Не бойся любви, ты ведь поняла, что чувства ваши настоящие, а не напускные. Вот как дадите клятвы перед Всевышним, станет князь твоим мужем, тогда и счастливы оба будете, деток ещё родите. Прости, обещала про будущее не говорить, но не удержалась.

От её слов на сердце стало тепло и радостно. Я бросила взгляд на Воронцова — он всё так же стоял на страже, сложив руки на груди, и не сводил с меня взгляда.

— Нас не повенчают. Для всех мы муж и жена, — вздохнула я, посмотрев на шувани. — А признаться священнику не могу.

— Не обязательно делать это в церкви. Вот сегодня Донка и Гожо стали мужем и женой, а ведь цыган в храмах не венчают, хоть мы и приняли христианскую веру. Бог один, он услышит вас в любом месте и примет ваши клятвы. Хочешь, я проведу обряд венчания по-цыгански?

— Прямо сейчас? — я растерянно захлопала ресницами, сердце ускорило бег.

— Чего тянуть? Князь, поди сюды! — крикнула старуха, махнув Воронцову.

Я вскочила на ноги. Князь тут же оказался рядом, словно только и ждал, когда его позовут, и встал рядом со мной, по-хозяйски обвив мою талию рукой.

Шувани поднялась с бревна, опираясь на бадожок. Цыгане, заметив, что что-то происходит интересное, перестали танцевать, и музыка стихла.

— Александр, ты согласен взять Марию в жёны? — сурово спросила старуха Воронцова. — Защищать её, оберегать, любить и быть верным ей?

— Да, согласен, — тут же выпалил князь, крепче стиснув мой стан, и посмотрел на меня. От его уверенного взгляда у меня во рту пересохло. Он ведь сразу понял, зачем позвала меня шувани.

— А ты, Мария, согласна взять Александра в мужья? Уважать, любить его и быть верной ему? — обратилась она ко мне.

Волнение охватило меня, когда я поняла, что это не шутка и обряд действительно настоящий. Синие глаза князя смотрели на меня с надеждой, любовью. Он ждал моего ответа с волнением и боялся услышать нет.

— Согласна, — твёрдо произнесла я, поняв, что именно это слово хочу сказать. Александр сдержанно вздохнул, и счастливая улыбка озарила его лицо.

— Дайте мой нож! — крикнула кому-то старуха. Я удивлённо посмотрела на князя. Зачем ей орудие?

— Не бойся, это для обряда, — князь наклонился к моему уху, шепча.

Прибежал какой-то паренёк и сунул в руки шувани небольшой тонкий нож с рукоятью в виде рога.

— Подержи в огне, только недолго, — приказала старуха князю и передала ему орудие.

Александр, нехотя отпустив меня, взял нож. Подошёл к костру, немного подержал стальное лезвие в языках пламени, присев на корточки. Когда вернулся, не стал возвращать орудие ведьме, а взял мою правую ладонь.

— Маша, не бойся, я сделаю небольшой надрез, чтобы пустить немного крови, — и коснулся тёплым лезвием кожи.

Я закусила губу от лёгкого жжения — на ладони появился неглубокий порез, из которого проступили капельки крови. Александр так же ловко полоснул по своей ладони и только потом отдал нож шувани.

— Скрепите руки и никогда не расставайтесь, — улыбнулась старуха.

Наши ладони соединились в крепком рукопожатии, капли крови смешались друг с другом.

— Маша, я люблю тебя всей душой, — горячо прошептал князь и поднял руку, приложив наши сцепленные ладони к своей груди в области сердца. — Клянусь, что всегда буду тебе защитой и опорой, заботиться о тебе и наших детях. Клянусь любить тебя до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

— Саша, — от волнения в горле снова пересохло, и я невольно сглотнула, смотря в глаза любимого, — обещаю быть тебе хорошей женой, оберегать и поддерживать домашний очаг. Клянусь любить тебя до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

— Спасибо, родная, — князь поцеловал тыльную сторону моей ладони, но так и не выпустил её из своей руки.

— Теперь вы муж и жена перед богом, — огласила шувани окончание обряда.

Заиграли гитары, и женщины запели весёлую песню. Князь повёл меня к танцующим цыганкам.

— Танец жены для своего мужа, — ласковый шёпот коснулся моего уха, отчего мурашки бросились в хоровод по моему телу. Князь отпустил мою руку. Я взглянула на ладонь: кровь растёрлась по коже, но рана уже не кровоточила. Подхватила широкую юбку и решила станцевать ту цыганочку, которую я видела в фильмах — задорно и страстно.

Музыка закружила меня вокруг костра под громкие аплодисменты цыган. Я взмахивала верхней юбкой, кружилась, бросая томные взгляды на мужа. Александр хлопал в ладоши и смотрел на меня так, будто нет в мире других женщин, кроме меня одной, единственной, неповторимой, самой желанной и любимой.

Дотанцевать я не успела. Князь подхватил меня на руки и пошёл в сторону шатров.

— Куда ты меня несёшь? — задыхаясь, шептала я, разгорячённая танцем.

— Спать пора. Завтра рано вставать. Домой хочу, к детям. Надеюсь, к следующей ночи мы вернёмся в Москву, — его бархатный баритон намекал на то, что муж думает явно не о сне. — Я попросил Нану выделить нам отдельный шатёр. Пришлось заплатить.

— Всё предусмотрел, да? — я прищурилась, глядя на князя с подозрением. — И обряд тоже ты попросил провести за деньги?

— Нет. Шувани сама его предложила. Честное слово, я тут ни при чём, — игриво улыбнулся муж. — Но я наделся, что ведьма проведёт свадебный обряд по-цыгански. Вот мы и пришли.

Он толкнул плечом плотную занавеску и внёс меня в небольшой шатёр.

— Как положено, перенёс жену через порог, — любимый опустил меня на мягкий ковёр.

Широкий топчан лежал пред нами, занимая практически всё пространство небольшого шатра. Лоскутное одеяло застилало ложе, нам даже выделили несколько подушек. Рядом на низеньком столике горела одинокая свеча, тускло освещая цыганское жильё. Платок окончательно сполз с моей головы, упав на ковёр. Шатёр показался мне знакомым, словно я тут уже бывала, и наряды на нас необычные.

— Тебе очень идёт костюм цыганки, — горячее дыхание коснулось моей шеи, вкрадчивый шёпот будоражил до мурашек. — Моя единственная, люблю тебя больше жизни.

В голосе князя звучала страсть, и я таяла от ласковых губ, касающихся моих обнажённых плеч. Хочу ещё поцелуев, нежных и горячих. Я повернулась к мужу и утонула в его тёмно-синих глазах.

— Машенька, эта ночь наша, никому не отдам тебя.

Я вдруг поняла, что уже видела этот шатёр во сне, давно…