11. Алсу

Дорога домой проходит как в тумане. Казалось бы, физически секс с бывшим мужем не принес мне боли или дискомфорта, но я жутко измотана и разбита.

Еще и звонок этот…

“Ваш счет был пополнен на сумму…” — вот, что озвучил мне механический женский голос, когда я все же рискнула ответить.

Банковское приложение подтвердило — на моем счету появились деньги, так что я хоть завтра смогу оплатить операцию Тимура.

Понимание этого факта почему-то не делает меня счастливой — напротив, я ощущаю дикое опустошение. Как будто пробежала марафон длиной в несколько километров и едва продержалась до конца.

Едва я захожу в квартиру, как мне навстречу выбегает Тимур.

— Мама! Смотр-р-ри!

Не так давно он научился выговаривать букву Р и с удовольствием это демонстрировал, если была возможность. Особенно когда был эмоционально возбужден. Замечаю Оксану, стоящую позади сына.

— Вот! — Тим с гордостью показывает мне альбом, в котором нарисован вполне себе приличного вида грузовик. — Я как ты!

Присаживаюсь перед ним на корточки, улыбаюсь и, притянув сына к себе, обнимаю.

Ради него я готова на все — даже на что-то темное и противозаконное. Это просто чудо, что мой сыночек дожил до этого дня, что у него будет возможность поправиться.

Пять лет назад я и подумать не могла, что после всего, что со мной сделали в той больнице, где я слепо доверилась врачу, после того, как едва не замерзла в лесополосе, я стану мамой.

— Мам, ты чего? — хмурится Тимур. — Плачешь?

— Нет, просто устала немного. Ты большой молодец. Я тобой очень-очень горжусь.

Сын довольно улыбается, целует меня в щеку и прижимается ближе. А я ловлю задумчивый взгляд Оксаны.

— У тебя все нормально? — обеспокоенно спрашивает она, когда сын уносится обратно в комнату.

— Да, спасибо, что посидела. Вероятно, сегодня было последний раз.

Эта идея пришла мне в голову внезапно. Я ехала в автобусе, складывала цифры и вдруг поняла простую вещь — я смогу не только перевести вторую часть оплаты за операцию Тимура, но и покрыть из тех денег, что получила сегодня, еще и штраф за отказ от контракта с Эмином.

Это понимание принесло облегчение, но вместе с тем я ощутила и еще большую слабость.

— Не сложилось? — осторожно спрашивает подруга.

Я честно пытаюсь улыбнуться, но мои силы на исходе. Несмотря на то, что я вроде как получила свободу, нашла деньги для операции, внутри у меня пепелище. Словно эти вынужденные встречи высосали меня полностью.

Столько злости, ненависти, боли, что я, похоже, не справилась.

— Вроде того.

Оксана хмурится, но больше с вопросами не лезет, прощается и уходит. Остаток вечера я провожу с сыном — занимаюсь простыми домашними делам, старясь отвлечься от мыслей о том, как низко пала в погоне за спасением для сына.

Тимур засыпает долго — слишком перевозбудился, то и дело вздрагивает, если я убираю свою руку.

В итоге только спустя почти час выхожу из спальни, чтобы банально пойти посидеть тишине и хоть немного прийти в себя.

Полумрак квартиры душит. Кажется, из каждого угла на меня смотрят призраки прошлого, а в ушах так и стоит голос мужа и его обидные хлесткие слова.

Убеждаю себя, что все сделала правильно, что я должна была так поступить. Но все равно чувствую себя грязной и униженной.

Запрокидываю голову, чтобы не допустить слез — не хочу плакать из-за Булатова. Он не достоин. Наши пути разошлись, и завтра я поставлю точку — верну ключи через Марго, а так же переведу деньги в счет штрафа. И все. Больше мы не увидимся. Пусть он женится на своей идеальной невесте, которую выбрал еще пять лет назад.

Пусть…

Когда раздается тихий стук в дверь, я даже не сразу понимаю — это мне не показалось. Но когда он повторяется уже более настойчиво, мне приходится выйти в коридор и прислушаться. К сожалению, посмотреть, кто пришел, не открывая дверь, я не могу — глазка в двери не предусмотрено. Раньше у нас не было гостей, и я не задумывалась о том, что это удобно.

Чувствую, как мой телефон вибрирует в кармане — достаю тот и едва успеваю заметить вспыхнувшее на экране сообщение, а затем стук в дверь повторяется.

“Я за дверью”.

Моргнув пару раз, выдыхаю облегченно и смело открываю дверь. Оксана напряженно смотрит на меня — точно ищет ответы на свои вопросы.

— Тимур уснул?

Киваю и отступаю в сторону. Я не ожидала, что она вернется. Но рада, что соседка это сделала. Она заходит и тихо прикрывает за собой дверь, чтобы не разбудить Тима. А затем поворачивается ко мне и смотрит с таким пронзительным пониманием, что вся моя невысказанная боль подступает к горлу, превращаясь в удушливый ком. Сглатываю, надеясь побороть этот приступ отчаяния. Но вместо этого все перед глазами начинает расплываться из-за слез.

Оксана молча обнимает меня, а я тихо всхлипываю, уткнувшись ей в плечо.

Я так устала быть сильной — за эти несколько дней случилось столько всего, что я просто ломаюсь.

— Поговорим? — тихо предлагает подруга. Киваю и бреду на кухню. Оксана — за мной.

— Знаю, ты не пьешь чай, но, может, сегодня сделаешь исключение? — осторожно спрашивает она.

Поворачиваюсь и вижу в ее руках небольшую коробочку с чаем. Тут же мотаю головой. После того, что произошло в клубе, я больше никогда не пила чай. Просто не могла.

Слишком хорошо помнила, как муж заказал мой любимый, после которого…

Резко отворачиваюсь и трясущимися руками наливаю себе в стакан воды. Жадно пью, стараясь погасить боль, которая возвращается с новой силой.

— Прости, я подумала, что тебе нужно что-то, чтобы расслабиться, — виновато произносит Оксана. Опираюсь руками о столешницу, медленно выдыхаю, возвращая контроль над телом. А затем медленно оборачиваясь к ней.

— Это ты прости, — шепчу, поднимая взгляд на подругу. — Я просто… Не могу.

— Чай? Что-то с ним связано? У меня есть вино, но мне показалось, что это не в твоем стиле.

Мы садимся за стол, молчим. Меня душат злость, обида, боль. Я так долго не позволяла себе думать о прошлом, поддаваться разрушающим эмоциям, но сейчас вся моя защита рассыпается в прах — именно в тот момент, когда все самое плохое позади. Когда деньги есть, и я могу больше не видеть Булатова.

— Это была не работа? — осторожно спрашивает Оксана, начиная разговор, который мне просто необходим.

— Не работа, — признаюсь. — Точнее, не совсем.

Поднимаю на нее взгляд, гадая, сможет ли она потом смотреть на меня так же — с пониманием и сочувствием, когда узнает, чем я занималась.

— Я устроилась в эскорт-агентство…

Оксана лишь едва заметно хмурится, а затем на ее лице проступает понимание.

— Из-за Тимура, да? Ты же говорила, что с его диагнозом… — охает подруга. Замолкает на полуслове. — Ох, Алиса, почему ты не рассказала раньше?

Я лишь пожимаю плечами, а затем неожиданно даже для самой себя добавляю:

— На одном мероприятии, куда мне нужно было пойти с клиентом, я встретила бывшего мужа. И он… Он выкупил контракт со мной.

Оксана молчит, давая мне возможность закончить.

— Из-за него ты сама не своя? Вы плохо расстались?

— Пять лет назад он отказался от меня, выгнал из дома на улицу, заявив, что я изменила ему. Поверил другим людям, даже не выслушал меня толком.

— Вот мудила! — в сердцах возмущается подруга. — Что? Прости, но это же уже край! Что значит выгнал?

— Отправил к родителям, — поясняю. — Но они… В общем позор им был не нужен, и мне пришлось уйти.

— То есть этот козел и есть отец Тимура? — ошарашивает меня вопросом Оксана.

— Нет! — твердо говорю. — Тимур — только мой сын. Бывший муж не имеет к нему никакого отношения. Абсолютно.

Подруга берет меня за руку и мягко улыбается

— Прости, я просто подумала… Впрочем, неважно. Я могу тебе чем-то помочь? — я лишь мотаю головой. — Он обидел тебя, да? Сделал больно?

— Физически нет, — тихо отвечаю. — Но я сегодня видела его новую невесту, и она сказала, что пять лет назад он женился на мне только потому, что она была еще несовершеннолетняя, и они договорились о браке заранее. Меня воспитывали в строгих правилах, и, конечно, ни о каком сексе до свадьбы не было и речи. Видимо поэтому Эмин сделал мне предложение. А через полгода выбросил, когда наигрался.

— Охренеть, — шокированно выдыхает подруга. — Вот мудак!

Она встает и, передвинув стул, садится ближе, тянет меня к себе и обнимает.

— Ну, и пошел он, да? А насчет денег на операцию — я знаю, к кому можно обратиться и…

— Не надо, Оксан, — перебиваю ее, расслабляясь от поддержки. Позорно всхлипываю. — Я нашла уже.

— Точно?

Киваю и добавляю:

— Мой контракт закончился. Так что больше мы не увидимся.

Повисает молчание, но уютное, спокойное. Наверное, это именно то, чего мне так не хватало все эти годы — возможности поговорить хоть с кем-то. В больнице, куда меня привезли едва не замерзшую насмерть в лесополосе, была Марина — сердобольная женщина, работавшая там дежурной медсестрой. Последний раз я рассказывала о прошлом именно ей. Тихо плакала, а она помогала — нашла место, куда пойти подрабатывать, подсказала как быть с документами, и вообще первая, кто отнеслась ко мне с добротой и пониманием.

— У меня, кстати, впереди два выходных, — говорит Оксана. — Хочешь, сходим в городской парк вместе с Тимуром? Там вроде кукольный театр приехал, будут выступления.

Киваю, соглашаясь — сыну такое нравится.

— А еще у меня есть мороженое, — добавляет подруга. — Фисташковое. На ночь для хорошего настроения — самое то, — преувеличенно бодро предлагает она.

Невольно улыбаюсь в ответ, а затем все же говорю:

— Я пойму, если повсе того, что я рассказала, ты станешь смотреть на меня…

— Алиса, — шикает на меня Оксана. — Ты серьезно? Я, по-твоему, кто? Тупая девка, которая не понимает что к чему?

— Прости, — виновато прячу взгляд. — Просто самой мерзко от того, что пришлось пойти на все это, — озвучиваю свой страх. — Не знаю, как сыну в глаза смотреть. Мне кажется, я не имею право нести к нему всю эту грязь. Каждый раз пытаюсь отмыться, но такое чувство, что все это… Так и остается во мне, — шепчу в отчаянии.

— Как? С гордостью! — фыркает она. — Ты — замечательная мать, Алис. И то, что ты пошла ради здоровья своего ребенка на все, говорит о многом. Я очень горжусь, что мы дружим. И поверь — ты моего уважения нисколько не потеряла. Только жалею, что ты не рассказала раньше, чтобы я могла как-то помочь.

В этот момент во мне появляется надежда, что всё будет хорошо. Оказывается, мне просто не хватало человеческой поддержки, чтобы окончательно не сломаться. И будь я чуть смелее, пришла бы к Оксане раньше, и, возможно, сейчас бы не была в настолько потерянном состоянии.

— Ну что, я пойду за мороженым?

— Давай, — соглашаюсь я.

Мы еще почти час сидим на кухне, болтаем о разном, а я даже дышать по-другому начинаю. Мне кажется, что теперь я со всем справлюсь и все одолею.

Правда, вся моя уверенность рассыпается, когда я приезжаю в офис эскорт-агентства, чтобы расторгнуть контракт.