27. Алсу

Открыв глаза, я не сразу понимаю, что нахожусь в нашей с Тимуром палате. Хмурюсь, пытаясь вспомнить, как здесь оказалась, но как только приподнимаюсь, голову сдавливает обручем боли.

— Тише, Алис, — слышится рядом голос Влада.

Он походит так, что получается его разглядеть.

— А вы здесь…

— Мы вроде перешли на ты, — фыркает тот и садится на стул рядом. — Не двигайся, лежи. Тебе сейчас лучше просто отдыхать.

— Сейчас? А что случилось?

— Насколько я понял, на тебя было совершено нападение. Ты что-то помнишь?

Взгляд у мужчины становится более жестким, цепким. А у меня появляется ощущение, что я на допросе.

— Я ждала, когда закончится операция… — растерянно бормочу и тут же подрываюсь, морщась от боли. — Тимур! Мне надо к сыну!

Влад тут же подается ко мне и мягко удерживает, а затем чуть ли не силой укладывает обратно.

— С ним все хорошо, насколько я знаю. Операция прошло успешно. Сейчас с ним Булатов.

Застываю, осознавая его слова.

Эмин с моим сыном. Рядом не я, а он. В такой важный момент меня не оказалось рядом с Тимуром…

— Я приехал, потому что как раз звонил тебе насчет результатов теста, — продолжает между тем Исаев. — Ты ответила, но потом я услышал возню и голоса посторонних мужчин, которые решали, как вынести тебя из задния.

— Боже, — срывается с моих губ. — Как они… Я помню боль в районе шеи и…

На автомате подношу руку к ней, щупаю. Но ничего не нахожу.

— Не думай об этом, — неожиданно мягко говорит Влад. — Сейчас все в порядке. Правда, не уверен, что нападавших поймали.

— Это ты успел их…

Он едва заметно качает головой.

— Булатов.

Неожиданно, конечно. Я-то была уверена, что его цель извести меня окончательно. Для него это было бы крайне выгодно — получить ребенка, заодно и отомстить за то, в чем он меня так упорно обвиняет.

Влад не торопится продолжать разговор — смотрит очень внимательно, изучающе. Словно ждет моей реакции.

— Понятно. А что с тестом?

Он молча достает из внутреннего кармана пиджака белый конверт и протягивает мне. Забираю тот, а внутри такое напряжение, словно здесь и сейчас решается моя судьба. Хотя в каком-то смысле так и есть.

— Насчет результатов не волнуйся — сто процентов никто не вмешивался. Гарантирую. Специалисты надежные.

— Спасибо, — тихо говорю, не решаясь вскрыть конверт. — И за то, что приехал, спасибо.

— Ты не посмотришь?

Наверное, если бы не его вопрос, я бы еще долго решалась. А так… Раз, и уже достаю лист сложенный пополам.

Разочарование ядом разливается по венам.

Отец…

Он все-таки его отец…

Если бы я стояла, то осела бы на кровать. Часть меня до последнего надеялась, что это не так, несмотря на все очевидные признаки — они слишком похожи. Дело даже не во внешности, а в мимике, жестах.

Надеялась, что это ошибка, что Эмин просто подделал результаты, чтобы… Да не знаю что! Он же одержим идеей унизить меня. Вероятно, дело в этом.

Но, выходит, он и правда почуял свою кровь?

— Результат тебя удивил? — сдержанно интересуется Влад.

Помимо того, что теперь мне придется бороться за сына с Булатовым, я точно знаю, что он изменял мне в браке. Казалось бы, после слов Мириам это не может меня задеть сильнее.

Но задевает.

Тупая пульсирующая боль медленно заполняет меня, заставляя ощущать лютую беспомощность.

Это яд, который медленно отравит меня и добьет.

Прикрываю глаза и качаю головой.

— Все в порядке. Спасибо за помощь.

Вероятно, стоило быть более благодарной — все же Исаев сделал то, что помогло мне узнать истину, а не мучаться сомнениями. Но я просто не способна сейчас на эмоции.

Я раздавлена правдой, от которой оказывается не легче.

— Эмин его отец?

Первый порыв — съязвить, что он наверняка ответ знает и так. Но я сдерживаюсь. Напоминаю себе, что именно Влад мне помог, и молча киваю.

— Судя по всему, ты не в восторге от этой новости, — задумчиво произносит он. — Но если тебе нужна помощь в этом вопросе…

— То что? Твой долг перед Оксаной закрыт, — говорю резче, чем стоило бы.

Мы встречаемся взглядами, но продолжить разговор не успеваем — дверь открывается. В палату заходит Эмин. Его взгляд вспыхивает раздражением, а на лице появляется хищное выражение. Я обреченно прикрываю глаза, ожидая очередного удара.