29. Алсу

Едва Булатов возвращается в палату, как воздух мгновенно становится гуще, плотнее. Я тут же напрягаюсь, понимая, что хорошего ждать не приходится — бывший муж зол, а значит, его маска хорошего парня вот-вот исчезнет. Именно поэтому я беру дело в свои руки.

— Что со мной произошло? — требовательно спрашиваю, не давая Эмину даже возможности начать упрекать меня тем, что Влад оказался в моей палате. — Как я тут оказалась?

Бывший муж мрачнеет еще больше. Правда, агрессии в этот момент я от него не ощущаю. Либо он сдерживается, либо действительно не планирует меня третировать.

— На тебя напали двое. К сожалению, задержать их не вышло, — дозвониться скупо отвечает он. — Больше такого не повторится — я приставил охрану к тебе и сыну.

— Их спугнули охранники клиники?

Эмин молчит. Не подтверждает, но и не опровергает мою догадку. Впрочем важно ли это? Зная результат теста, я теперь отчетливо понимаю, какой опасности может подвергнуться сын.

— Ты должен обезопасить Тимура от своей невесты, — говорю, прикрыв глаза. — Это по ее приказу меня избили.

Я не жду, что Булатов мне поверит. Но надеюсь, что его одержимость сыном поможет ему хотя бы принять во внимание некоторые факты и озаботиться тем, чтобы Тимур не пострадал.

Остро чувствую пристальное внимание Эмина, но не решаюсь посмотреть ему в глаза. Мне просто нужно собраться с силами и проведать сына, как только проясним с его отцом все моменты, а противостояние с бывшим вряд ли поможет моему самочувствию.

— Почему не сказала сразу?

Я молчу. Не собираюсь сознаваться, что ждала результата анализа от Исаева. Пусть думает, что хочет — мне плевать. Главное — безопасность и здоровье Тимура. С остальным я справлюсь, не в первый раз.

— Аля, — вдруг слышу свое имя и мгновенно испытываю болезненный укол. Ну, зачем он так? Зачем использует это сокращение? Чтобы надавить посильнее? — Почему?

— Не называй меня так. Сейчас это неважно, — отвечаю и пытаюсь приподняться. Голова еще немного кружится, но в целом я способна двигаться, а это главное.

— Это важно, — веско возражает Эмин. Слышу в его голосе злость и раздражение, но с удивлением понимаю, что бывший муж по-прежнему сдерживается. Неужели решил проявить тактичность? С чего бы? Все еще играет в хорошего?

Медленно спускаю ноги с постели. Понимаю, что Булатов пристально наблюдает, и откровенно говоря, меня злит, что я сейчас такая слабая. Не по своей вине, конечно, но все же.

Меньше всего хочется показывать свою уязвимость, и давать ему козыри против себя. Но к сожалению я далеко не все контролирую, так что приходится работать с тем что есть.

— Я отменил свадьбу, — вдруг заявляет бывший муж. Это заявлением меня шокирует, и я вскидываю взгляд на Булатова. — Тимуру и тебе больше ничего не грозит. Однако охрана, естественно, останется.

Эмин смотрит крайне напряженно, словно ждет моей реакции. А я молчу. Просто не знаю что сказать.

С одной стороны мне бы хотелось встать в позу и гордо заявить, что мне защита не нужна. Но правда в том, что нужна. Я не знаю, на что готова Мириам. И если первое нападение я еще не ожидала, то после второго я уверена — она так просто не остановится. Что-то не так в голове у этой девушки, если она считает допустимым творить подобное.

— Что касается нападавших сегодня, я разберусь. Если это правда сделала Мириам, она заплатит.

— Ну, тебе не привыкать выбрасывать и наказывать своих женщин, — едко бросаю, отводя взгляд, как только понимаю, что сказала лишнего. Краем глаза замечаю, как Эмин шагает ко мне ближе и тут же напрягаюсь. Его близость вынуждает чувствовать себя слабой и беззащитной. Я помню все, что он говорил в той квартире, как потребительски вел себя. И сейчас все мое тело звенит от напряжения.

— Если ты готова обсудить наше прошлое, я тоже, — очень тихо произносит Булатов.

Знаю, что он смотрит. Кажется, я вся горю от его ненужного внимания. Хочу закрыться и спрятаться. Уйти, чтобы больше не видеть и не знать. Но это лишь мечты.

— Не собираюсь ничего обсуждать, — резко говорю, мотнув головой.

— Я все равно докопаюсь до правды, — тяжело роняет Эмин, чем снова шокирует. А затем добавляет: — С Тимуром все в порядке — он хорошо перенес операцию. Чуть позже тебя отведут к нему.

После этого он, наконец, покидает палату, пока во мне зреет злость на него за это его самоуправство. Что значит позже? Это мой сын! И я не собираюсь ждать его разрешения!

Осторожно встаю с постели и слышу тихую вибрацию — оглядываюсь и вижу свой телефон на тумбочке. Я по привычке выключила звук на нем, пока ждала завершения операции. Тянусь за мобильным, но когда на экране вижу, что номер незнакомый, мне становится не по себе.

Неужели Мириам все не угомонится?!

Первый порыв — сбросить и заблокировать номер. Но буквально следом меня догоняет злость, которая еще не остыла и которая меняет свое направление.

Не стану я прятаться!

— Да! — отвечаю резче чем стоило бы, отчего в висках противно отдается резкой болью.

— Алиса! — слышу голос Оксаны. — Наконец-то! Как ты?

— Привет, — растерянно говорю и сажусь на постель, чувствуя головокружение. — А ты… Почему не со своего номера?

— Ой, да у меня такая история приключилась, — посмеивается соседка. — Потом расскажу, обхохочешься. Но ты сначала ответь — как ты? Как это все произошло? Влад ничего толком не рассказал, молчит как партизан.

— Да все уже хорошо.

— Уже? Алис, ты не темни, ладно? Я уже поняла, что что-то случилось. Тебя снова избили? Или…

— Я сама не поняла, если честно, — неохотно сознаюсь. — Просто кто-то подошел сзади и вырубил, пока ждала завершения операции. Ходила по коридора, ну и видимо свернула не туда.

— Я сегодня же приеду, — решительно заявляет Оксана.

— Ты что? Не надо! У нас все есть, да и я уже в порядке. Нападавших спугнули, так что ничего страшного не произошло.

— Алиса, я тебе поражаюсь. Ничего страшного у нее не произошло! В общем, Влад сказал, что разберется.

И снова это чувство неловкости.

— Оксан, давай не надо, хорошо? Мне и так перед ним неловко, а ты хочешь, чтобы он и дальше мои пробелмы решал?

Подруга фыркает.

— Ничего, с Исаева не убудет, поверь мне. Для него это несложно.

— А ты уверена, что его долг перед тобой настолько велик? — тактично спрашиваю.

— Вполне, — серьезно отвечает подруга. — Как Тимур? Все уже хорошо? Ты его видела?

— Пока нет.

Раздается тактичный стук в дверь, а затем в палату заглядывает Игорь Михайлович.

— Как раз врач его пришел. Я тебе потом перезвоню, хорошо?

— Обязательно держи меня в курсе!

Мужчина тактично ждет, пока я попрощаюсь с подругой, а затем спрашивает:

— Как вы, Алиса?

— Хорошо, — бодро улыбаюсь, стараясь не выдать своего состояния. — Как Тимур? Мне можно к нему? Я бы хотела…

— Тише, — улыбается тот. — Все прошло хорошо. Проблем с реабилитацией быть не должно. Некоторые анализы показывали картину чуть хуже, чем выяснилось в процессе, так что поверьте — все было не зря.

В этот момент у меня словно груз с плеч сваливается. Банально звучит, но лучше и не скажешь. Кажется, что меч, который висел над нами с сыном, в этот момент, наконец, исчезает.

— Конечно, нужно будет соблюдать рекомендации и какое-то время побыть под нашим присмотром, но в целом я очень доволен результатом.

— Спасибо вам, — искренне говорю, поднимаясь с постели.

Я так воодушевлена словами Игоря Михайловича, что готова горы свернуть.

— Можно мне к сыну?

— Конечно. Тем более что он уже про вас спрашивал.

При этом врач бросает на меня оценивающий взгляд — не мужской, а профессиональный. Видимо, ему уже сообщили о происшествии. До этого он ни разу на меня не смотрел вот так.

— Я правда в порядке, — заверяю его, испугавшись, что он передумает.

— Простите, Алиса, просто мне сообщили о том, что случилось, и я, честно говоря, просто в шоке.

— Да и я сама…

Повисает неловкая пауза.

— Что ж, тогда я вас провожу, — наконец говорит врач.

Мы медленно идем по коридору. Взять коляску я наотрез отказалась, решив не пугать сына подобным. Не хочу, чтобы он знал, что со мной что-то не так.

Однако буквально за десять метров до палаты интенсивной терапии, в которой сейчас находится Тимур, у меня снова звонит телефон. Теперь это сообщение с неизвестного номера.

Подозреваю, что это Оксана, и открываю его, чтобы подруга не томилась в ожидании моего ответа, застываю как вкопанная.

Номер не просто неизвестный — он скрыт.

А в сообщении всего два слова:

“Сдохни, шлюха”.