30. Алсу

С каждым проведенным днем в клинике мое состояние улучшается. Как физическое, так и моральное. Тимур быстро идет на поправку — Игорь Михайлович очень доволен результатами анализов, так что буквально на днях нас, наконец, выпишут.

Сын выглядит бодрым и радостным. Момент с тем, что я не могла быть рядом, когда он пришел в себя после наркоза, мы оставили позади. К считаю, дети в этом смысле более гибкие, чем взрослые.

Себе простить это я так и не смогла. Пусть это и случилось не по моей вине.

Мою радость и воодушевление омрачает лишь Булатов. Он присутствует в нашей жизни либо реально, либо незримо, если уезжает из клиники.

Тимур относится к нему уже не так настороженно, а я все жду, когда Эмин поставит ультиматум, заставив меня, сказать сыну правду о том, что тот его отец.

Результаты анализа теста ДНК бывший муж привез на следующий день после нападения. Молча отдал запечатанный конверт. К тому моменту я уже смогла примириться с реальностью, так что вскрыла и пробежала глазами лишь для того, чтобы не выдать своей договоренности с Владом.

С того дня я больше не спорила, если Булатов хотел находиться рядом с Тимуром и пытаться с ним подружиться.

Выглядело это довольно комично — Тимур хоть и коммуникабельный ребенок, почему-то именно с Эмином упрямился и закрывался. Не вредничал, но относился настороженно и с опаской. Будто чувствовал, что за человек его отец.

Может быть и стоило бы этому радоваться, но я все чаще ловила во взгляде бывшего мужа если не тоску, то безысходность. Он не сдавался — приходил ежедневно, проводил с Тимуром рядом много времени. Сначала пытался подкупить дорогими игрушками. Полагаю, не будь мы в больнице, это приняло бы куда более масштабный оборот. Но так как мы были ограничены пространством, Эмин действовал не настолько безрассудно.

Тимур подарки принимал благосклонно — правда, только после того, как я давала добро. Даже проявлял вежливый интерес, но на контакт особо не шел.

Потом Эмин решил зайти со стороны интересов сына — узнал, какие мультфильмы ему нравятся, и попытался с ним их обсуждать.

Я в тот момент застыла изваянием, не веря своим глазам — выглядело это мягко говоря необычно. Суровый циничный Булатов, который пытается разобраться в хитросплетениях приключений малышей паровозиков.

И все же с каждым днем я все больше убеждалась, что Тимур — сын своего отца. Ни один из них не сдавался. Не было ссор или истерик, но между ними словно изначально была стена.

Я все ждала, что Булатов психанет и решит действовать привычными методами — силой и принуждением. Ну, или шантажом заставит меня повлиять на сына.

Я была уверена, что рано или поздно этим закончится — Эмин всегда был вспыльчивым.

Сейчас же я вижу, как день от дня он становится мрачнее, более уставшим. Все чаще под глазами у него замечаю темные круги. Словно бывший муж выматывается на трех работе, как простой смертный.

Я гадала — связано ли это как-то с отменой свадьбы. Порой меня так и подмывало спросить об этом, прикрыться вопросом безопасности сына, но каждый раз я останавливала себя. Хотя бы потому, что верить на слово Булатову глупо. Он мог сказать, но при этом не факт, что их свадьба с Мириам и правда отменилась. Я не знала точной даты, поэтому проверить не могла.

К тому же банально боялась поверить. Ведь если это правда так, то… То возможно в словах этой девушки что-то не сходилось. Если Эмин действительно женился на мне лишь потому, что Мириам не было восемнадцати, то почему они решили пожениться только сейчас, спустя пять лет? Почему не раньше?

А если даже и есть какие-то причины для этого, то неужели Эмин вот так просто отказался от своих планов?

Эти ненужные рассуждения я каждый раз пресекаю на корню. Но они становятся все более навязчивыми и заходят все дальше.

Вероятнее всего, я так и не узнаю правду — глупо гадать и пытаться понять логику бывшего мужа. Который, к слову, сегодня обещал сыну принести новую игру. Вот только что-то пошло не по плану, раз Эмин вместо того, чтобы играть с сыном, сидит за столиком, фактически уснув в процессе.

Тимур, что интересно, вместо того чтобы растолкать отца, просто продолжает рядом рисовать.

Когда Тим, наконец, замечает меня, то подносит палец к губам и возвращается к рисунку.

— Дядя спит, — тихо говорит он.

Сейчас, когда Булатов не пытается держать маску самоуверенного и самодостаточного самца, я замечаю, что он и правда сильно измотан.

— Мам? — Тимур вопросительно смотрит, когда я аккуратно толкаю бывшего мужа в плечо. Тот резко подрывается и обводит нас мутным взглядом.

— Ты уснул в неудобной позе, — сдержанно говорю. — Здесь есть комната отдыха. Если тебе нужно…

— Нет-нет, — выдыхает Эмин, растирая лицо руками. Опускает взгляд на стол. Он выглядит растерянно и явно дезориентирован тем, что вот так отключился.

— У тебя что-то случилось? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю как следует обдумать свои слова.

Вижу, как Булатов мгновенно напрягается, поднимает на меня глаза. Что-то такое в них мелькает, непонятное, что я тут же жалею о своей несдержанности.

— Извини, это простая вежливость, — тут же добавляю. — Если у тебя нет времени и ты занят, то мы вполне…

— Я понял — резко перебивает меня бывший муж. — У меня все в порядке. Тимур, извини, я немного вырубился, но я точно помню, что по условиям игры надо раздать по пять карточек.

Сын выжидающе смотрит на него, затем поворачивается ко мне. По привычке киваю и отхожу к дверям. Эмин тоже смотрит на меня. То, что я вижу в его взгляде, мне не нравится — оно пугает, дергает за ниточки, которые не должны остаться жизнеспособными. Я не хочу. Не хочу больше боли. Не хочу ему верить. Не хочу реагировать на этого мужчину!

Мне еще предстоит отстоять свою самостоятельность после выписки. Булатов уже обронил раз, что его сын будет жить с ним. Поэтому пока я лишь собираюсь с силами, чтобы противостоять ему.

— Схожу пока за карандашами, — бросаю, не выдержав этого гнетущего молчания.

На втором этаже есть автомат с детскими принадлежностями — здесь довольно много юных пациентов, и это очень удобно. В целом нет необходимости покупать новую упаковку, но мне нужно немного выдохнуть. Не позволить утянуть себя в воспоминания, снова нарастить броню и не подпустить Эмина к себе. Я не имею права дать слабину, чтобы он смог воспользоваться и отобрать у меня сына.

По пути решаю завернуть в соседнее крыло, чтобы забрать результаты моих анализов и заодно узнать, нужно ли какие-то еще. Да, пришлось обследоваться по полной, пока мы тут лежим. Совместить так сказать. В кабинете моего врача, которого порекомендовал Игорь Михайлович, никого нет — только записка, где можно найти Лидию Ивановну.

Однако в соседнем блоке тоже никого — разглядываю, прохожу чуть дальше и вдруг слышу, как позади громко хлопает дверь.

Разворачиваюсь и вижу знакомый до боли мужской силуэт.

От неожиданности я даже не сразу понимаю, что это Эмин. Правда почему-то в другой одежде. Но куда больше бросается в глаза выражение его лица — циничная ухмылка, которая отбрасывает меня в то время, когда я вынуждена была приходить на квартиру, так как подписала контракт.

— Эмин, что ты здесь делаешь? А Тимур с кем? — сипло спрашиваю, отступая под бешеным взглядом бывшего мужа. Что-то в нем не так — еще пятнадцать минут назад он выглядел уставшим и практически спал на ходу, а сейчас смотрит с выражением странной одержимости и безумия.

— Эмин? — шире ухмыляется БУлатов. — Неужели ты так и не сложил два и два, Алечка? Я считал, ты куда умнее, но похоже нет. Неужели я настолько похож на своего брата?

Застываю непонимающе. Что он несет? Решил снова меня разыграть, как и пять лет назад? Но зачем?

— Или же мой брат близнец так и не рассказал тебе про меня?

— Амин? Ты… Вы с ним… — шокированно шепчу, не веря своим глазам. — Но… Как?

Я могу лишь беспомощно хватать ртом воздух. До свадьбы Булатов однажды обмолвился про свою семью — в общих чертах рассказал, что его младший брат трагически погиб, а следом умерли и родители. Сначала отец, не справившись с чувством вины, а потом и мать.

Эмин крайне неохотно тогда отвечал на мои вопросы — я же посчитала за лучшее не тревожить эту рану. Видела боль в его глазах и не посмела расспрашивать подробнее.

Тогда я даже подумать не могла, что братья — близнецы! Эмин ни разу об этом не упоминал.

— Похоже, ты и правда была не в курсе, — хохочет Амин. — Надо же, а я думал, что ты просто настолько не знаешь своего мужа, что не можешь нас различить.

Медленно убираю руку в карман, но там только телефон. Наощупь нахожу нужную кнопку. У моего мобильного есть одна функция, которая поначалу меня сильно раздражала — можно перезвонить тому, с кем был последний звонок. И сейчас я судорожно соображаю — был ли этим последним Эмин. Кажется, да, но я не помню точно. Однако это моя единственная возможность выбраться — судя по тому, как на меня смотрит Амин, ничего хорошего меня не ждет.

— Ты же погиб, — пораженно шепчу, продолжая отступать. Кабинет небольшой, и мы здесь наедине. Брат бывшего мужа стоит так, что мимо него мне не проскочить.

— Как видишь, нет, — довольно ухмыляется он. — Иначе как бы я смог вернуться за твоим долгом, а, детка?

— Каким еще долгом? Амин, остановись, не делай того, о чем ты пожалеешь.

— Пять лет назад ты задолжала мне секс, Аля, — словно безумный заявляет тот, не обращая внимание на мои просьбы. — Так ведь мой братец тебя называет? Не волнуйся, я умею быть нежным. Или, может, тебя вставляет грубость и принуждение?

— Не трогай меня, — качаю головой, судорожно соображая, как продержаться. Надежда, что Эмин сообразит что и как, слабая. Но может быть охрана, которую Эмин приставил, успеет до того, как случится непоправимое? — Эмин узнает. Зачем тебе ссориться с братом? Да и Лидия Ивановна скоро вернется — это ведь ее кабинет. И тогда…

— Она не придет, — рявкает Амин. — Ты совсем дура? Я упустил свой шанс в прошлый раз, но больше ты не сбежишь.

Амин между тем медленно приближается, явно наслаждаясь моей беспомощностью и страхом.

— Ты что-то принял, да? — осторожно спрашиваю, видя, насколько расширены зрачки у Булатова. — Может, лучше позовем врача? Тебе помогут. Хочешь, я попрошу твоего брата, и он тоже поможет.

В этот момент Амин дико хохочет, а затем в его взгляде отражается концентрированная злость, а следом и ненависть.

— Думаешь, Эмину не плевать? Всей семье было насрать на меня, пока я подыхал в плену!

— Каком плену? — испуганно спрашиваю. Но кажется мой вопрос только сильнее раздражает Булатова. Он дико скалится, буквально ревет и, оказавшись рядом, хватает меня за плечи. Моя попытка вывернуться приводит к тому, что Амин встряхивает меня, так что телефон выпадает у меня из кармана и отлетает куда-то на пол. Я пытаюсь оттолкнуть мужчину, но он хватает меня за руки. Булатов сильнее меня, выше и крепче. А то, что он под каким-то препаратом, делает его и вовсе бесстрашным. Он больно впивается зубами в мою нижнюю губу, до яркой боли. Скулю, толкаю ногой, брыкаюсь, но он словно гора наваливается на меня, а свободной рукой хватает за волосы и тянет так, что вскрикиваю от боли.

— Наконец-то я возьму реванш, — одержимо шепчет он, проводя языком по моей щеке. Мне так мерзко, что вот-вот просто вырвет.

— Пожалуйста, пусти, — всхлипываю, понимая, что никто меня не спасет. Никто не придет.

— Ну что ты такое говоришь? — притворно расстраивается Амин. — Аля, если будешь хорошей девочкой, и тебе тоже понравится. У меня для тебя кое-что есть, — добавляет и его взгляд вспыхивает злорадным блеском.

Он отпускает мои волосы, но лишь затем, чтобы достать из кармана таблетку.

— Поверь, ты будешь скулить и просить еще. А мы снимем еще одно кино с тобой в главной роли. Мой братец же любит такое — в прошлый раз вон как взбесился. А я ведь тогда даже не успел…

Меня парализует от его слов. Я теряю связь с реальностью, наконец, понимая, ЧТО произошло пять лет назад. И это меня убивает. Я задыхаюсь, просто не выходит вдохнуть полноценно. Легкие горят, а перед глазами плывет.

Единственная мысль, которая формируется в этот момент — со мной был не Эмин… Это был не он…

Последнее, что я чувствую — как Амин надавливает мне на челюсть, чтобы заставить проглотить чудо-таблетку.

Правда, отключиться у меня не получается — грохот вырывает сознание, которое готово было ускользнуть, обратно в реальность. А буквально следом я перестаю чувствовать на себе тяжелое тело.

Обессиленно сползаю по стене, сплевывая таблетку и отстраненно наблюдая, как два одинаковых мужчины сцепились между собой.

Они что-то говорят, бросают друг другу обвинения. Амин утробно хохочет, бросается на брата, тот отбивается. А я могу лишь рвано дышать, пытаясь не утонуть в новой реальности.

Их двое. Они близнецы.

Близнецы…

С одним лицом на двоих…

Господи…

Если бы я только знала…

Охрана врывается весьма кстати, растаскивают Булатовых. Помогают Эмину скрутить его брата, а тот бросает на меня обезумевший взгляд и скалится словно бешеный зверь.

— Я все равно за тобой вернусь, крошка! — гаркает он после чего Эмин тут же бьет его в челюсть.

Закрываю глаза руками, чтобы не видеть. Не могу. Просто не могу осознать того, что случилось.

Слышится возня, возмущенные крики Амина, но я по-прежнему прячу взгляд. Кажется вот так легко обмануться — сделать вид, что ничего не было. Что чужие руки не прикасались, пачкая меня в грязи, унижая и топча мое достоинство.

Наконец, звучит стихают — лишь приглушенный голос бывшего мужа раздается где-то рядом:

— Да, сейчас. Привезут, а ты проследи, чтобы он был в сознании и с ним ничего не случилось — мой брат, похоже, крепко сидит на чем-то. Да, не удивляйся — он очень похож на меня. Блядь, Наиль, давай потом? — вдруг срывается Булатов. — Я перезвоню.

После наступает звенящая тишина. Я глохну от нее. Стараюсь сосредоточиться на дыхании, чтобы не утонуть, не потерять сознание.

— Аля? — осторожный голос Эмина проходится по нервам жесткой наждачкой.

Вздрагиваю и инстинктивно пытаюсь отстраниться.

— Тише, я не трону, — мягко произносит он. — Аля, посмотри на меня. Что он успел сделать?

Прикосновения Эмина осторожные, трепетные даже. Как будто из другой жизни. Из той, где мы были счастливы. Сейчас у меня нет сил анализировать все подробно — внутри просто пустыня. Выжженная, сухая, безжизненная.

Сколько еще у него окажется скелетов в шкафу? Сколько!?

— Почему? — спрашиваю, наконец, убирая ладони от лица. Встречаюсь взглядом с бывшим мужем и теряюсь от того страха, волнения и какого-то ожидания, которые плещутся в его темных глазах.

Чувство дежавю подкрадывается, ломая мою шаткую защиту. А я не имею права допустить. Поэтому бью словами! Нападаю, чтобы сохранить свою независимость.

— Почему ты не сказал? Почему?!

— Аля…

Я смогла привыкнуть, как он зовет меня полным именем, но теперь Булатов решил поиздеваться, добить меня этим “Аля”.

— Почему ты не сказал, что вы с братом близнецы? — мне сложно сдержать эмоции. Их слишком много. Я вся изранена и разбита. Я так долго держалась, столько всего вынесла, но эта новость бьет под колени, вынудив меня упасть.

— Я бы догадалась… Я бы поняла… У меня был бы шанс! — кричу ему в лицо, пока Эмин терпеливо сносит мои претензии и просто молчит. — Я бы поняла, что это не ты! Что странности в поведении были не просто так! Что это был не мой муж!

Я ору, не сдерживаясь, реву. Меня колотит, словно в припадке. Перед глазами проносится тот вечер, когда мы приехали в клуб. Эмин вел себя странно, но я списала все на сложный период на работе. Он был взвинчен, позволял себе куда больше. Настоял на том чае, чтобы я расслабилась.

Господи, я пять лет жила уверенная, что мой муж сам оставил меня наедине со своим партнером! А потом, когда он утверждал, что я его предала, я считала, что схожу с ума!

— Прости, — хрипит Булатов. Осторожно берет мои руки в свои, удерживает, не позволяя забрать. Покрывает их поцелуями. — Прости меня, Аля… Я… Я был уверен, что он мертв, что его убили. Я виноват… Черт, я так виноват перед тобой… Прости…

С каждым его словом во мне что-то окончательно умирает. В этот момент я не готова думать о том, что все это — нелепая ошибка. Что случись все иначе, мы бы выдержали эту жестокую проверку и остались вместе.

Я не могу отнестись с пониманием и просто улыбнуться, обрадовавшись, что все прояснилось.

Не могу!

Я пять лет собирала себя по кусочкам. Я умерла в тот день, когда все случилось.

И время назад не отмотать. Не вылечить.

— Прости…

Отмечаю, как потерянно выглядит сам Эмин. Вероятно, для него это тоже шок. И наверное, он тоже предан, если так подумать. Может быть, я плохой человек, раз во мне нет ни грамма сочувствия.

— Хватит, — тихо говорю. — Убери руки.

Истерика постепенно отпускает, но на смену ей приходит опустошенность и безразличие. Эмин отстраняется, дает мне возможность подняться, но при этом осторожно поддерживает.

— Не трогай меня, — повторяю просьбу.

— Аля, нам надо поговорить.

— Не надо, — качаю головой. — Я не хочу ничего знать. С меня хватит, Эмин. Достаточно. Разбирайся с прошлым сам, а меня ждет сын.

Замечаю, как бывший муж недовольно поджимает губы. В его взгляде настороженность и явное несогласие со мной. Но мне плевать.

Знакомство с его братом вытравило из меня все эмоции. Вот и как мне быть рядом с сыном, который не должен видеть мать в таком состоянии?

Глубоко вдохнув, собираю все силы, что еще есть, и открываю дверь кабинета, в котором я едва не рассталась с жизнью.

Не глядя, делаю первый шаг, а у самой внутри только один вопрос — что дальше?