31. Эмин

Алсу ушла, но я знаю, что охранники доведут ее до палаты, и всё будет хорошо. Хотя… Черт подери, они же прошляпили моего брата! Оправдались тем, что решили, будто это я.

Пиздец. Просто лютый пиздец какой-то!

Когда Аля вдруг позвонила я сразу напрягся — последние дни она лишь отвечала на мои звонки. Неохотно, и лишь ради сына.

Но когда я услышал обрывки разговора, я едва не задохнулся. Хорошо, что сразу рванул к ней, предварительно вызвав медсестру к Тимуру.

А если бы я не успел?

Пять лет я жил с убеждением, что ошибся, выбрав Алсу, что не увидел ее гнили. Но сейчас все факты, за которые я так упрямо держался, рассыпались в прах, обнажаю неприглядную и крайне жестокую правду — я облажался. Я не смог защитить женщину, которая доверила мне свою жизнь и свое сердце.

Это не она предала меня, а я ее. И осознание этой простой истины полосует на ремни, вынуждая снова и снова проживать мой личный кошмар.

Я, черт подери, не представлю, как вышло, что Амин выжил и при этом не дал о себе знать. Но теперь картинка начинает складываться. И судя по тому, что я видел сегодня, братских чувств между нами нет.

Люблю ли я своего брата? Однозначно, да. Мы с детства были дружны, как и все близнецы. Порой младший выводил меня из себя своим неумным желанием рисковать и добиваться всего, что его ему хочется. Родители абсолютно точно любили нас одинаково, даже несмотря на то, что Амин чаще заявлял о себе, требуя к себе повышенного внимания.

Он был вот таким, и таким я его и любил. Даже если порой злился до того, что мы сцеплялись в пылу ссоры.

Он был моим братом. Частью меня. Моим близнецом, без которого я не ощущал себя полноценным.

Когда мы узнали, что Амин попал в плен к террористам, у отца случился приступ, после которого он долго восстанавливался. Естественно, он подключил все связи, что были в тот момент. Поднял знакомых, готов был заплатить любые деньги.

Однако власти неохотно шли на контакт — место, где держали заложников было стратегически важно для каких-то там задач, и все, что мы слышали — переговоры ведутся.

Однажды вечером отец получил запись, на которой помимо остальных был и Амин. Избитый, бледный, осунувшийся. Матери мы тогда ролик не показали, а той же ночью отец вылетел к военному приятелю, который мог помочь. Не знаю, сколько денег в итоге он тому заплатил, но все должно было получиться.

Мы все сидели как на иголках — казалось, вся наша семья застыла как мухи в янтаре. Каждый звонок воспринимался остро — словно вот сейчас мы узнаем что-то важное.

Это было тяжело время. Так я думал тогда. Но куда хуже стало, когда выяснилось, что никакого обмена не случится, а приятель отца лишь развел руками, мол, не сложилось. Через два дня мы узнали, что в том месте произошла глобальная зачистка с воздуха, и никого в живых не осталось.

Отец за ночь поседел. Слег с сердцем. Через две недели его не стало. Следом ушла и мать. Когда мне выдали, наконец, свидетельство о смерти брата, родителей уже не было в живых.

Я остался один. Потерявший близнеца, родителей. Я остался один в этом гребаном мире, где не было никакой справедливости.

Следующие полгода я жил на автомате. Что-то ел, где-то спал, зачем-то ходил на работу. Пока однажды один из замов отца не встряхнул меня и не бросил слова о том, что я вот-вот спущу в унитаз отцовский труд.

Только эта память о нем помогла удержать фирму на плаву, а затем и приумножить.

До момента, пока я не встретил Алсу, моя жизнь напоминала черно-белое кино. Я знал, что надо делать, знал, куда двигаться. Я жил памятью о родных.

Только Алсу смогла вдохнуть в меня жизнь, раскрасить ее, сделав настоящей. Я впервые захотел чего-то не потому, что так надо.

И тем больнее было для меня ее предательство. Кадры с видео, где Панкратов внаглую лапает ее, крутились у меня в памяти весь тот год, пока я был вынужден скрываться и восстанавливаться после покушения.

Потому что она была для меня всем. Целым миром. Вселенной. Моим сердцем, без которого я снова превратился в робота.

А теперь получается, что Амин — жив. Не просто жив. Это он пять лет назад разрушил мою жизнь до основания, забрав самое ценное, что было.

Когда-то мне казалось, что ближе брата у меня не было никого, что он — единственный человек, с которым я могу быть по-настоящему честен, и даже злясь на него, я никогда не испытывал ненависти.

Сейчас она переполняет меня. Концентрируется в венах, заменяя собой кровь.

Я ненавижу его до такой степени, что готов удавить своими же руками. Если бы не охрана, скорее всего, я бы сделал это прямо здесь.

Перед глазами так и стоит бледное лицо жены, и ее крик, что я не рассказал.

Я виноват перед ней. Пока еще многое надо выяснить — в том числе и про биологическую мать Тимура. Наиль с огромным трудом нашел ее имя. Оказывается, девушка хорошо постаралась, чтобы замести за собой следы. Официально потому что сейчас замужем за богатым папиком, и брошенный ребенок не добавит ей очков. Но черт его знает.

Я два дня пытался понять, как это возможно, если я эту женщину ни разу не видел до этого. Теперь же я догадываюсь, что и в этом как-то замешан мой брат.

Поразительная ирония судьбы — моя Аля нашла сына от моего брата близнеца. Впереди много работы — надо развязать этот узел, разгрести все скелеты, чтобы наконец, строить жизнь дальше. Не представляю, как вернуть доверие Алсу, но я не сдамся.

Положу к ее ногам все, что захочет — лишь бы выслушала, поняла и простила.

И начать придется с того, что потребует максимум выдержки. Набираю номер Саитова. Тот отвечает практики сразу.

— Удвой охрану в больнице, — прошу его. — И прикрой меня в офисе.

— Поедешь на склад? — проницательно спрашивает помощник. Мне нет нужды отвечать — все ясно и так. — Учти, сейчас труп будет весьма некстати. Сам понимаешь — проверки за проверками. Не успеваем отбиваться. Подставишься по полной — считай, сделаешь подарок тому, кто за тобой охотится.

— Трупа не будет, — мрачно обещаю, мысленно добавляя “пока”. В этом Наиль прав — сейчас не то время, когда можно рисковать. После отмены свадьбы неприятностей прибавилось. К тому же в офисе явно кто-то сливает данные, но я не могу поймать кто. Даже проверенные специалисты со стороны только разводят руками.

Поэтому пока не стоит рисковать, а надо действовать аккуратно. Я не имею права снова ошибиться и оставить Алсу и сына без защиты и поддержки.

— Мне приехать? — неожиданно предлагает Наиль.

Зависаю на его словах. Наверное, впервые он проявялет подобное неравнодушие.

— Не стоит. Просто будь на связи.

Отбив звонок, покидаю кабинет и вместо того, чтобы пойти наверх, к семье, я вынужден ехать к человеку, который когда-то ею был.

Дорога занимает слишком мало времени — не успеваю успокоиться настолько, насколько стоило бы.

Однако стоит мне переступить порог склада, на который привезли Амина, внутри что-то щелкает. Холодная ярость отрезает все остальные эмоции, задняя собой до краев.

Никаких поблажек.

Захожу в комнату и тут же вижу брата, сидящего на стуле. Связанного, с блуждающим взглядом. Двое охранников у стены. Коротко указываю им на дверь, и те, понятливо кивнув, тут же уходят.

— Какие люди, — скалится Амин. На лице его кровь — нос разбит. — Даже не обнимемся, братишка?

— Для начала мы поговорим, — роняю, подходя ближе. — А потом — по обстоятельствам.

Брат прищуривается, и на короткое мгновение я ловлю воспоминания. Наши общие. В груди противно тянет, ноет. Но ярость, которой я напичкан под завязку, глушит все.

— Пять лет назад ты отвез Алсу в клуб. Зачем?

Амин криво ухмыляется, разваливается на стуле, демонстрируя свое пренебрежение. Выходит у него довольно нелепо — он же связан, и крепко. Руки отведены назад, так что держаться хозяином положения у него не выйдет.

— То есть это тебе интереснее, чем узнать, как я выжил?

Он прав. Он чертовски прав. Раньше это был бы первый вопрос, который я задал бы ему. Я протянул бы ему руку помощи. Сейчас у меня лишь одно желание — придушить Амина.

Я терпеливо молуч. Знаю, что его цель вывести меня на эмоции. И признаться, брату это будет сделать довольно легко.

— Что? Так и будешь тупо смотреть? — начинает раздражаться Амин. Он в отличие от меня всегда был вспыльчив и более эмоционален. — Да, я отвез твою жену в клуб.

— Зачем?

— А почему бы и нет, а? — глумится он. — Телка она зачетная, решил, что поиметь ее будет прикольно. Ты ж на всем готовом, братишка. А с семьей надо делиться.

От того, чтобы взорваться, спасает лишь подслушанный разговор, в котором Амин бросил, что не успел в прошлый раз ничего сделать. Иначе быть беде.

— Кто тебе заплатил за это?

— А что, думаешь, я сам не способен? Или ты один такой крутой? Да твоя баба даже не поняла, что с ней другой мужик!

Стискиваю зубы, сажая ярость на цепь. Не сейчас. Нельзя даже думать в эту сторону. Зудит ли от этой мысли? Я совру, если скажу, что нет. Но вины Алсу в этом нет. Это только мой проеб, мне и платить по счетам.

— Кто заплатил?

Брат злится все сильнее.

— И что, из-за нее теперь будешь меня допрашивать? Да черт да с два у тебя получится, ясно? Ты хоть знаешь, как меня ломали в плену? Знаешь?!

Не отвечаю. Молчу, сцепив зубы. Но Амину, похоже, этого достаточно — он распялется все больше, бесится, дергает руками.

— Ты ни черта обо нм не знаешь! Вы бросили меня там, в выгребной яме! Оставили подыхать, забыв, что в семье вас не трое! Ублюдки! Отец всегда любил тебя больше! Всегда!

Он уже орет, брызжет слюной, а его зрачки становятся просто нереально большими. Выглядит все это жутковато, но я не перебиваю, позволяю брату высказать все, что накопилось.

— Ты забрал у меня все! Ты и родители!

— Неправда, — качаю головой, когда он замолкает. — Отец заплатил огромные деньги, чтобы тебя вытащили. Но его обманули. Нас всех обманули.

Амин лишь кривится, явно не веря.

— Я едва не сдох там. Ты знаешь, как это — не жрать по три дня? Сидеть в яме, в которой даже поссать негде?!

— Мне жаль, — сухо говорю. — Родители делали все, чтобы тебя вытащить. Нам обещали обмен, но в последний момент все сорвалось! Думаешь, отец хотел, чтобы ты умер? — все же срываюсь. — Мы все сходили с ума! Все! Его сердце не выдержало через пару недель после того, как нам сообщили, что то место разбомбили. Мать ушла следом!

Брат прищуривается. Я наивно жду, что он услышит меня, поймет, насколько чудовищная ошибка произошла. Но вместо этого он дико скалится и выдает:

— Так им и надо, — выплевывает он. — Хорошо, что они сдохли!

Прихожу в себя, когда колочу брата. С трудом удается отойти и сбросить наваждение.

— Они сдохли за то, что всю жизнь выбирали тебя, — хрипит Амин, сплевывая кровь. — Я был отработанный материал, неудачник, которого они стыдились.

Глядя на него, я не могу поверить — неужели он и правда так считает. Куда делся мой брат-близнец? Тот, с которым мы творили шалости на двоих? Вспоминаю, как подменяли друг друга, надеясь обмануть родителей, но они всегда просекали нашу хитрость, и какая-то часть меня окончательно умирает в этот момент.

— Как же ты выжил?

Вот теперь на лице Амина появляется довольная ухмылка.

— Мне повезло, — охотно отвечает он. — Кое-кто понял, что я не простой парень, и за меня можно выручить деньги. Меня перевезли накануне в другое место. Но что-то пошло не так, и вместо того, чтобы связаться с отцом, меня продали в рабство.

Кашель мешает ему продолжать. Брат тяжело дышит, и я замечаю, что он выглядит нездоровым. Шальной блеск в глазах свидетельствует о том, что он под какой-то дрянью, да. Но в целом его лицо выглядит осунувшимся, а одежда, хоть и дорогая, не может скрыть, что он сильно похудел.

— Потом меня нашел тот, кто пообещал вернуть свободную жизнь взамен на одну услугу.

Я уже подозреваю, что дальше услышу.

— Как его звали?

— Думаешь, я тебе расскажу? — ухмыляется брат.

Я надеялся обойтись без этого — пытать собственного близнеца не то, чем я мечтал бы заниматься. Но на другой чаше весов правда, которая мне нужна, чтобы разобраться и исправить все, что я сделал с собственной женой.

Однажды я ее уже подвел.

Амин сдается довольно быстро — если его и закалил плен, то вероятно зависимость доконала.

— Я не знаю имени, понял?! Он не представился. Лысенький такой, низкого роста. Меня просто забрали, привезли обратно в страну и посадили в квартиру, велев ждать.

— Что бы потом?

— Прямо я тебе так… — он затыкается после первого же удара. Сдавленно стонет проклятья, а у меня внутри ничего не екает. Самому от себя становится страшно.

— Что потом? — терпеливо повторяю.

— Потом этот лысый снова приехал и сказал, куда и когда подъехать. Сказал, в какой кабинет отвести Алсу и как разговаривать с тем мужиком. Мне нужно было уйти вовремя, чтобы съемка состоялась с правильного ракурса наедине.

— Дальше, — требую.

— А дальше я хотел ее трахнуть, — нагло заявляет брат. — Выебать во все щели, чтобы…

Сука! Все-таки выводит, и я снова бью. Луплю, пачкаясь в его крови, которая вообще-то у нас одна на двоих.

— Что такое, братишка? Все еще любишь эту бабу?

Порыв схватить и придушить мразь давлю на корню. Но я близок к этому как никогда. Смотрю на лицо, которое до боли похоже на мое, и зверею.

— Что было дальше?

— Давай заключим сделку, — вдруг предлагает Амин. Он как-то так напрягается и странно ведет плечами, снова судорога по телу проходит. Пытается сесть поудобнее, но со связанными руками вариантов не так много.

— Я не торговаться пришел.

— Принеси мне пакетик. Всего один, — теперь уже просит брат. — Давай, от тебя не убудет. А мне надо. Я все расскажу. Клянусь!

Такая разительная перемена сбивает с толку. Я не особенно разбираюсь в запрещенных средствах, поэтому не понимаю, может ли он притворяться. Или реально так колбасит во время ломки?

Пока раздумываю, Амин бледнеет сильнее и уже прямо скулит.

— Слушай, ну я готов все рассказать, давай? Принеси только.

— Хорошо, — киваю. — Отвечаешь на мои вопросы, тебе достанут дрянь, на которой ты сидишь.

— Правда? — взгляд брата загорается, и он как будто приободряется. Я только сухо киваю. — Что ты хочешь знать?

— Что было дальше?

— Я ушел, как договаривались, — отвечает он. — Когда вернулся, твоей жене стало плохо — мужик тот, Панкратов, что ли, отбрехался, сказал, что надо повторить, а то вышло не очень. Девку отвели в отдельную комнату, чтобы проблевалась. Я вернулся под утро, но она уже умотала.

Я словно наяву вижу эту картинку, и меня колбасит, снова через мясорубку прокручивает от той боли за Алсу, что я испытаю. Что же она чувствовала? Сколько страха натерпелась? Она ведь реально считала, что это я ее оставил.

— Почему она не ушла? Почему осталась с Панкратовым? — вопрос, который сводит с ума пять лет.

Амин вдруг ухмыляется довольно, отчего у меня снова чешутся кулаки. Понимаю, что хорошего я не услышу.

— Может, потому что не захотела, а? Или ты ее не так качество трахал, как… Ссссука! — хрипит он, когда я снова не сдерживаюсь.

Амин бледнеет, облизывает разбитые губу.

— Брат, я ж пошутил, ну ты гео? Ты это… достанешь мне, а?

Мне пиздец как не нравятся эти его качельки, да и вообще спутанность сознания, которая начинается и всерьез осложняет получение нужной информации.

— Я жду ответ, — напоминаю.

— Потому что выпила расслабляющий чай, — выдает Амин. — Этот лысый сказал, что все будет готово заранее — официант был в курсе.

Это какой-то сюр. Я не понимаю — кто мог так круто заморочиться, чтобы настолько грамотно закрутить? Учесть все нюансы, подгадать каждый момент. Я же помню, как вернулся тогда злой, взвинченный. Аля тоже была потерянная, и когда я ее впервые трахал куда жестче, чем обычно, она почему-то не сопротивлялась. Кончила, конечно, но была такой потерянной.

Я сорвался тогда. Извинялся долго, объяснял, что сложный период. А она оказывается в это время считала, что я ее подложил под Панкратова? Ведь ее фразы “не делай так больше” я отнес к сексу.

Идиот.

Прикрываю глаза.

Достаю телефон и, открыв фото биологической матери Тимура, показываю Амину.

— Ты ее знаешь?

Ему требуется едва ли не пара минут, чтобы сфокусироваться и рассмотреть девушку. Затем он кривится и фыркает.

— Телка как телка. Сосет хорошо, но запросов слишком много.

Собственно, это все, что мне было нужно знать.

Брат что-то бормочет, кажется, снова скулит про дозу. А я разворачиваюсь и выхожу, игнорируя его вопли.

— Вызовите медиков, — говорю охране, — чтоб дежурили. Мне он нужен живым, а у него сейчас ломка.

На улице, наконец, вдыхаю полной грудью. Во рту — горечь, беспомощность ядом растекается по телу.

Это оглушает, дезориентирует и бьет под колени.

Я столько всего допустил, не рассказав простой вещи. Почему? Почему я не поделился этим? Ведь тогда был бы шанс, и может быть…

Мысль обрывается, едва звонит мобильный. Отвечаю, не глядя, и когда слышу голос Джамаева, мгновенно напрягаюсь:

— Ну, здравствуй, Эмин. Пришло время встретиться.

— Зачем?

— Если хочешь знать, кто сливает твою компанию, приедешь ко мне в офис. Нет — так я выкуплю ее за бесценок уже через месяц.

Аслан тут же сбрасывает звонок, а я медленно иду к машине, прикдывая, что задумал этот ублюдок.