Глава 24

– Ты и правда собираешься сделать это? – спрашивает Ваня, когда я звоню ей во время своих сборов.

Мне просто необходимо было выговориться, так что я решила поговорить именно с ней о своих планах с Киром. С родителями как-то неловко такие темы обсуждать, а Ваня – моя самая близкая подруга.

– Да, – отвечаю с легкостью, которую на самом деле не чувствую. – Живем один раз, ты же сама мне это говорила.

– Да, говорила, – вздыхает она. – И если честно, я буду рада, если вы снова будете вместе. Правда. Но ты должна для себя решить, точно ли тебе это нужно. В последнее время ты была в полном раздрае, Ася. Это ведь не способ заменить…

– Нет, не продолжай! – не даю ей договорить. – Я люблю его, Ваня. Правда, люблю. Так что я отбросила все свои страхи и решила рискнуть.

– Поняла, – тактично затыкается она. – Тогда хорошо вам провести время. Когда вернетесь домой?

– Через три дня. Ты можешь забрать Фиму у моих родителей для ваших девчачьих планов.

Мы с Ваней ранее договорились, что она возьмет мою дочку на празднование дня рождения сына своей подруги Арины, которая также является сестрой ее жениха Феда. Там планируется какое-то очень крутое мероприятие со звездами и Ваня захотела взять с собой Фиму, чтобы та тоже повеселилась. Меня тоже пригласили, но я уже тогда отказалась, потому что такие длительные праздники меня утомляют, а Ваня и раньше проводила время с Фимой без меня рядом.

– А можно я оставлю ее на ночь? – спрашивает она. – С утра в целости и сохранности передам обратно в руки дяди Пети, обещаю!

– Конечно, если это удобно, – мнусь я. – А Фед…

– Фед не ошивается у меня каждую ночь, если ты об этом, – фыркает она. – У него и своя квартира есть, вот пусть в ней и ночует.

– Хорошо-хорошо, оставляй ее у себя, если хочешь! Думаю, это даже хорошо, что у нее будет такое разнообразие в расписании. Блин, я веду себя, как наседка, но я раньше никогда не оставляла свою малышку так надолго. Максимум на одну ночь у родителей! Надеюсь, она не будет скучать.

– Со мной точно не будет, – говорит Ваня. – Она о тебе и не вспомнит. Не парься так, Ась. Всего-то три дня!

Да, всего три дня. Но я все равно волнуюсь. Фима еще маленькая, она в первое время после развода и с Киром-то не хотела оставаться без меня, пару раз требовала отвезти ее к маме и, хотя со временем привыкла, но что-то я сомневаюсь, что несколько дней без обоих родителей она перенесет стойко.

Продолжаю собирать вещи в сумку, попутно болтая с Ваней через громкую связь, и когда мы прощаемся, иду в детскую, чтобы проверить дочь. Мы с Киром в нашу последнюю ночь в коттедже по негласному соглашению просто легли спать. Он вел себя сдержанно и я не стала проявлять инициативу. А утром мы позавтракали и сразу же заехали за Фимой к родителям. Папы не оказалось дома, а Вера тактично не стала задавать нам вопросов и вела себя как можно более естественно, хотя я заметила по ее взглядам, как на самом деле ей любопытно, что произошло у нас с Киром.

Привезя нас домой, Кирилл сказал, что ему нужен день, чтобы подобрать место, уладить все на работе и спланировать наше путешествие, так что он сразу же уехал, доставив наши сумки в квартиру и чмокнув меня в щеку, как и Фимку.

– С дядей Петей я сам поговорю, так что не волнуйся об этом, ладно? – сказал он мне на прощание.

И я сразу же почувствовала огромное облегчение, потому что мне совсем не хотелось объясняться с папой. Пару часов назад Кир написал мне, что уладил все с родителями и попросил собрать вещи для нашей поездки, чем я и занялась. Даже вещи Фимы собрала, в том числе и шикарное платье принцессы для праздника с Ваней. Подруга предупредила, что все будут в костюмах, как взрослые, так и дети, а у моей малышки как раз лежит еще не выгулянное платье.

– Зайчонок, хочешь кушать? – спрашиваю у смотрящей мультики дочки.

Она поднимает растрепанную головку и хмурится, смешно складывая бровки домиком.

– А сто?

– Суп с вермишелью.

– Ну ладно, – тяжко вздыхает нахалка, словно я ей хлеб и воду предлагаю.

Наливаю в тарелки суп, который приготовила на скорую руку, и как только мы садимся за стол, звонят в дверь. Мое сердце начинает учащенно биться как только я вижу на экране домофона Кира. Открываю дверь и сразу же попадаю в его объятия. Он крепко прижимает меня к груди и два раза целует куда-то в бровь, прежде чем отпустить.

– Привет.

– Привет, – улыбаюсь я, отходя на шаг. – А мы как раз ужинаем. Проходи.

Он разувается, снимает куртку и проходит в квартиру, подхватывая на руки бегущую к нему на всех парах Фиму с громким криком «Папотька!».

– Привет, зайчонок, – звонко чмокает он ее в щеку.

– Сто ты мне плинес? – первым делом спрашивает наша мелкая вымогательница.

– Десерт, – отвечает он, указывая на бумажный пакет, который принес с собой. – Но пока ты не съешь весь свой ужин, мы его не откроем.

– А сто там? – пытается сунуть в пакет свой любопытный носик малышка, но Кир отодвигает его от нее и передает мне. – Охлади.

Заглянув внутрь, я вижу, что это торт-мороженое. Кладу его в холодильник под недовольное хныканье дочки, пока Кир усаживает ее обратно на стул.

– Хочешь суп? – спрашиваю у него.

– Хочу, – соглашается он. – Я голодный, как волк, мелочь. Пропустил сегодня обед.

– Поняла, – хмыкаю я, наливая ему гигантскую порцию.

Мы садимся и едим в уютном молчании, потому что Кир и правда набрасывается на еду, как волк, а потом достаем принесенный им десерт и наслаждаемся им под болтовню довольной Фимки.

***

– Хочешь остаться на ночь? – спрашиваю я Кира после того, как он укладывает нашу дочь спать.

Мы провели вместе несколько часов, но мне все еще не хочется его отпускать. Сама удивляюсь тому, насколько он мне необходим теперь, когда не приходится строить стены и убеждать себя, что лучше держаться от него подальше, что он чужой мне.

Кирилл обнимает меня и игриво кусает за нижнюю губу, заставляя все внутри напрячься от предвкушения.

– Хочу, – улыбается он, как чеширский кот. – Если ты пригласишь меня в свою кровать, красотка.

– Как будто ты когда-нибудь нуждался в приглашении! – закатываю я глаза и удивленно вскрикиваю, когда меня неожиданно поднимают на руки.

– Тихо, разбудишь нашего зайчонка, – шепчет он мне с усмешкой, направляясь в спальню.

Я обхватываю руками его шею, покусывая мочку уха и проходясь поцелуями по мощной шее, пока он не сбрасывает меня на кровать, словно горячий уголек.

– Ауч! – возмущаюсь я, подпрыгнув на матрасе.

Но Кир уже на полпути к двери, которую запирает на замок, а потом принимается раздеваться так быстро, словно от этого зависит его жизнь, пока я ошеломленно смотрю на него, открыв рот.

– Вот это скорость!

– Не отставай, мелочь, – снимая носки, говорит он. – А то я не ручаюсь за сохранность твоей одежды.

Хихикнув, я встаю и тоже стягиваю с себя одежду, пока не остаюсь совершенно голой, а потом смотрю на него и тяжело сглатываю, глядя на это идеально вылепленное мужское тело и встречая дико голодный взгляд, разглядывающий меня, словно в первый раз. Мы притягиваемся друг к другу, как магниты, идеально вписываясь в изгибы тел друг друга и сливаясь в жестком поцелуе, который заставляет меня хныкать от резкого прилива дикого желания. Я настолько сильно жажду его, что это даже пугает. Кирилл тянет меня на кровать, ложится сверху, лаская руками мое тело и осыпая поцелуями грудь, но я настолько нетерпелива, что отталкиваю его голову, заставляя встретиться со мной взглядом.

– Что не так? – спрашивает он, нежно поглаживая мои губы подушечкой пальца.

– Ничего, – качаю головой, поднимая бедра. – Ты просто нужен мне прямо сейчас.

Он со стоном впивается в мой рот своим и в следующий миг я чувствую толчок, соединяющий наши тела воедино, слегка болезненный, но такой необходимый. Спина отчаянно выгибается, а с губ слетает тихий вскрик, который тонет в нашем поцелуе, как и следующие за ним нуждающиеся стоны, пока Кирилл движется во мне, утоляя ту потребность, которая разрывает меня на части.

– Еще! – требую иступленно, царапая его спину, когда наши губы разъединяются из-за нехватки воздуха.

Кирилл обхватывает рукой мое горло, заставляя смотреть в его глаза, такие темные, искрящиеся от эмоций, сжимающие невидимую пружину внутри меня еще туже, и движется быстрее, лаская мое тело своим, помечая его своими прикосновениями, руками, ртом, пока я не теряю себя, распадаясь на тысячу осколков и крича от силы своей разрядки, пока он переживает то же самое, сжимая меня изо всех сил, пока я не перестаю понимать где заканчивается он и начинаюсь я. Потому что в этот момент мы слились так тесно, что и впрямь стали единым целым.

***

– Я не могу оторваться от тебя! – рычит Кир часом позже, впиваясь губами в мою шею.

– С этим у нас никогда не было проблем, – шучу я сквозь тихий стон удовольствия.

Странно, что я могу шутить на тему нашего расставания, но в то же время, разве это не положительная динамика?

Кир напрягается на секунду, но потом продолжает мять руками мои изгибы, пока его порочный рот оставляет очередной засос на ключице. Я выгибаюсь с коротким вдохом, когда наши тела разъединяются после второго захода, но даже не думаю о том, чтобы бежать в душ, хотя он нам обоим сейчас необходим из-за того беспорядка, что мы устроили. Я вся липкая и потная, но эти ощущения отходят на задний план, когда я думаю о том, что придется оторваться от Кира хотя бы на десять минут. Видимо, он разделяет мои чувства, потому что его руки ни на минуту не покидают меня, поглаживая то тут, то там. Он всегда таким был. Не тот тип мужчин, которые отворачиваются и храпят, сделав дело. Разве только в тех случаях, когда мы были в ссоре.

– Кир… – посещает меня внезапно неприятная мысль.

– Хм? – бормочет он, тыкаясь губами в мое плечо.

– А ты со всеми такой?

– Какой? – удивленно замирает он.

– Тактильный, – вздыхаю грустно. – Ты всех женщин ласкаешь так же после секса?

– Ася, – хмурится он, кладя ладонь мне на щеку и поворачивая к себе. – Мне не хочется ласкать других и никогда не хотелось, понимаешь? Даже до тебя. Да и после тебя была лишь одна. Как только мы приходили к финишу, единственное, чего мне хотелось – это побыстрее слинять. Ты же меня знаешь. В каком месте я похож на ласкового котика?

Ни в каком. Он хам, да еще какой. И то, что со мной он другой – приятное исключение. Я тут же улыбаюсь от облегчения, потому что верю ему. Я помню, как он обращался со своими девушками до меня. Они все были чем-то несерьезным, он сам не раз называл их однодневками. Тогда я презирала его за это и жалела этих бедняжек, но теперь меня греет мысль, что я единственная дорогая ему.

– Хорошо, – шепчу, скрывая улыбку. Он продолжает хмуриться, а потом убирает руку с моей щеки и падает на спину, уставившись в потолок. – Эй, ты чего?

– Ничего, – сквозь сжатые зубы отвечает Кирилл.

Мне непонятна причина его злости, а он определенно злится. Я сажусь на кровати и бью его по груди.

– Не похоже на «ничего»! Говори уже.

– Не хочу об этом думать, – бурчит он. – И знать не хочу.

– О чем?

– Как будто ты не знаешь! – зло фыркает он, походя на обиженного ребенка. – О Володе.

Черт, Володя! Как я могла о нем забыть?

Губы подрагивают от смеха, потому что Кир выглядит очень забавно, уставившись в потолок со сжатыми губами и тяжело вздымающейся грудью. Хотела бы я, чтобы он никогда не спал с Ланой, как я с Володей, но что сделано, то сделано. И хотя я не собиралась признаваться в том, что не спала с Владимиром из-за своей женской обиды и мелочности, глядя сейчас, как ему неприятна эта мысль и зная, как мне самой неприятно от его связи с Ланой, я решаю признаться. Потому что не хочу омрачать нашу счастливую ночь и наши дальнейшие отношения.

– Кир, – оседлав его талию, наклоняюсь к нему, обхватывая ладошками за колючие щеки.

Он напрягается, но переводит свой взгляд на меня, а потом пораженно вздыхает и обнимает меня за талию.

– Прости, мелочь, – говорит он. – Я знаю, что не имею права так реагировать, когда и сам не жил монахом. Но для меня она была просто телом, а для тебя… это не так работает. Я же тебя знаю.

– Знаешь, – улыбаюсь я, чмокая его в сурово сжатые губы. – У нас с Володей был кое-какой петтинг, но на этом все. Ты все еще единственный мужчина, который был во мне. Во всех смыслах.

Я успеваю только испуганно взвизгнуть, когда он переворачивает нас, оказываясь сверху, прежде чем мой рот оказывается в плену одного ревнивого собственника, который с первобытным рычанием набрасывается на меня, желая в очередной раз убедиться в том, что он владеет мной безраздельно, и я с удовольствием позволяю ему это.