Глава 23

Когда я заканчиваю принимать душ и захожу в спальню в большом махровом халате, Кир уже там, ждет меня, сидя на кровати с подносом, на котором стакан воды, таблетки и маффин с чаем.

– Подумал, может ты захочешь перекусить перед сном, – поясняет он, заметив мой взгляд.

И я вдруг понимаю, что действительно голодна.

– Спасибо, – говорю ему, садясь рядом и первым делом принимая обезболивающее.

Потом беру чай и отпиваю, понимая, почему он не принес кофе, но все равно жалея об этом, хотя план поспать все еще в силе. Кир молча наблюдает как я ем, а потом убирает поднос на прикроватную тумбочку и остается сидеть на месте. Поняв, что уходить он не собирается, я беру пижаму и снова иду в ванную, где переодеваюсь и не потрудившись высушить волосы, иду прямиком в постель, под одеяло. Так и засыпаю, чувствуя на себе взгляд Кирилла и думая, будет ли он еще здесь, когда я проснусь.

И он здесь. Даже не открыв еще глаза, я чувствую обнимающую меня за талию руку, твердую грудь, прижимающуюся к моей спине и знакомый запах Кира, от которого мурашки выступают на коже, а внутри все сладко сжимается. Инстинктивно. Потому что мое тело всегда реагирует на его близость.

Медленно переворачиваюсь на другой бок, чтобы быть к нему лицом, и облегченно выдыхаю, когда он не просыпается, продолжая размеренно дышать. Такой красивый. Даже морщинка между бровей и несколько расходящихся от глаз лучиков его не портят. Трехдневная щетина колется под моими пальцами, когда я осмеливаюсь погладить его по щеке, а губы слегка размыкаются. Мне безумно хочется его поцеловать, но я не позволяю себе эту слабость, потому что мне нужно тщательно все обдумать. Мы с Киром несем ответственность не только за себя, но и за нашу дочь. Каково будет Фиме, если мы сейчас сойдемся, а потом снова что-то пойдет не так?

– О чем ты думаешь? – внезапно открыв глаза, спрашивает Кир чуть охрипшим от сна голосом, и накрывает мою руку своей, когда я пытаюсь убрать ее с его щеки.

– О том, что мы должны действовать осторожно и медленно, – делюсь своими мыслями. – Ради Фимы. Я не хочу сразу съезжаться и продолжить жить так, словно мы и не расставались. Нам с тобой нужно провести время вместе и понять, действительно ли оно того стоит.

– Стоит, – говорит Кир, целуя мои пальцы, а потом ладонь. – Вот увидишь. И для начала, я предлагаю тебе поехать куда-нибудь вдвоем. На несколько дней. Родители смогут присмотреть за нашим зайчонком в это время.

Я хмурюсь, высчитывая свои возможности и понимаю, что у меня все получится. Я так хотела забыться, что работала не покладая рук и значительно опережаю срок сдачи своих текущих двух проектов. Начальник разрешает нам работать из дома, просто я сама предпочитала делать это в офисе, чтобы не запираться в квартире, но если я на этой неделе скажу, что работаю на дому, а сама поеду с Киром куда-нибудь, то ничего страшного не произойдет.

– Ладно, – говорю ему. – Я смогу отложить работу на несколько дней. Как насчет тебя?

– У меня толковый зам, – усмехается Кир. – Куда ты хочешь?

– Удиви меня, – бросаю ему вызов.

В нем сразу же просыпается азарт, я вижу это по его глазам, по наглой ухмылке, которую мне хочется сцеловать с его лица, и когда Кир наклоняется, чтобы коснуться губами моего лба, а потом крепко обнять меня и расслабиться так, снова прикрывая веки, мне остается лишь недоуменно хлопать ресницами, потому что… Блин, и это все? Он теперь собирается строить из себя пай-мальчика, когда я ожидала, что теперь-то Кир точно с привычным для себя напором нападет на меня, голодный до секса, которого не было уже месяц. Если только…

– Эй, а у тебя был кто-то после меня? – спрашиваю требовательно. – Тогда, после случая в душе.

– Нет, конечно, – удивленно поднимает он брови.

– Точно? – допытываюсь я. – Даже если это был одноразовый перепихон с незнакомкой, то все равно считается.

– У меня даже одноразового поцелуя не было, ревнивая моя, – довольно улыбается нахал, а потом вдруг напрягается и приподнимается на локте, внимательно глядя на меня, словно пытается прочесть мысли. – А с чего такое пришло тебе в голову, мелочь? Или у тебя самой кто-то был?

– Нет, не был! – шлепаю его по руке. – Я просто так спросила, потому что знаю, какой ты ходок.

– Был ходоком, лет десять назад, – обиженно фыркает он. – Между прочим, я первые полгода после развода вообще ни на кого не смотрел, да и потом, если бы Лана сама не начала проявлять внимание, вряд ли бы вообще начал с ней встречаться.

Упоминание о Лане портит мне все настроение. Это у меня реально никого не было после развода в плане секса, а у него-то с этой Ланой все было. Б-р-р-р! Даже представлять не хочу!

– Мы больше никогда не будем говорить о Лане и вообще вспоминать, что она была! – ставлю ему условие.

– Идет, – соглашается Кир. – И о твоем Володе тоже.

Я утвердительно киваю, малодушно не признаваясь, что с Володей у нас даже близости не было, и мы оба снова расслабляемся. Только больше не обнимается, а лежим, тупо уставившись в потолок и думая каждый о своем. Пока в тишине комнаты отчетливо не раздается голодное урчание его желудка.

– Давай пойдем ужинать, – предлагает Кир, садясь и протягивая мне руку.

Я хватаюсь за нее, давая себя поднять, и туже запахиваю развязавшийся халат.

– В ресторан? – спрашиваю у него. – Так быстрее, чем ждать доставку сюда.

– Давай, – соглашается он и мы расходимся, чтобы переодеться.

***

Ужин проходит странно, за неимением другого слова, которым я могу описать происходящее. Мы с Киром не говорим больше на личные темы, он ведет себя так, словно ничего не случилось и честно говоря, я совсем не против. Наоборот, испытываю облегчение, что не нужно заниматься самокопанием и изливать душу.

После того, как счет оплачен, мы выходим на улицу и молча, не договариваясь, не спеша бредем по тропинке, пропустив поворот к нашему коттеджу. Прямо к озеру, огибая его и направляясь в подлесок, подальше от тех, кто расположился на берегу. Уже темнеет, так что мы не заходим далеко, останавливаемся у знакомого дерева – огромного дуба с толстым стволом, на котором когда-то вырезали свои инициалы.

– Думаешь, они еще сохранились? – спрашиваю у Кира и он меня сразу понимает, хотя с тех пор прошло, наверное, лет десять. Мы только начинали встречаться в ту пору и моя идея вырезать инициалы на дереве показалась Киру слишком банальной, но он все равно согласился и сделал основную часть работы перочинным ножиком.

– Давай поищем, – предлагает он.

Включив фонарики на телефонах, мы ищем заключенное в сердечко «К + А» на коре и… не находим.

– Может это не то дерево? – предполагает Кир, видя, как меня это расстроило.

Но мы оба знаем, что это то самое дерево. Других больших дубов тут нет и не было.

– Нет, – качаю головой. – Это оно. Просто наша надпись исчезла. За десять-то лет, что тут удивительного? Пойдем.

Я знаю, что это глупо, но мне почему-то становится очень грустно. Как будто исчезнувшая надпись в очередной раз доказывает, что отношения не вечны. Не наши с Киром.

– Подожди, – останавливает он меня.

А потом достает из кармана перочинный ножик, который когда-то принадлежал его покойному отцу и который Кир носит с собой, как некий талисман, и раскрыв его, начинает делать на дереве новую надпись.

– Что ты делаешь? – не могу сдержать улыбку. Мои губы сами по себе растягиваются от нахлынувших чувств.

– Ага, вот и она! – довольно говорит он, обернувшись ко мне. – Ради этой улыбки я готов вырезать это глупое сердце каждый раз, когда мы будем приезжать сюда.

И он действительно это делает. Вырезает сердце, а в нем наши инициалы, точь в точь, как десять лет назад, если меня не подводит память.

– Кир, – беру его за руку, когда он заканчивает, опуская телефон, которым подсвечивала для него место работы. И просто смотрю на него в сумерках, чувствуя, как трепещет сердце от нахлынувшей нежности.

– Ася, – с ухмылкой передразнивает он, когда я не могу больше ничего произнести, кроме его имени.

Потому что, эта, по сути, мелочь растрогала меня до слез без особой на то причины. И вместо слов я просто встаю на цыпочки и обхватив его щеку ладонью, целую его в губы, через прикосновение передавая все, что чувствую в этот момент. А Кир подхватывает, обнимая меня за талию и так же трепетно целуя в ответ, без безумной страсти, без привычного голода, но с любовью, возвращая ту нежность, которую я дарю ему.

– Я люблю тебя, мелочь, – выдыхает он, прижимаясь лбом к моему, когда наши губы разъединяются.

– Я тоже тебя люблю, – шепчу я в ответ, крепче обнимая его.

Отлипнув друг от друга через пару минут, мы возвращаемся назад в коттедж и сняв верхнюю одежду, устраиваемся перед камином в объятиях друг друга и просто сидим так, глядя на огонь и даже не разговаривая. Я чувствую удивительное умиротворение и не позволяю мыслям о будущем и мрачным опасениям, которые преследуют меня всю жизнь, испортить этот волшебный вечер.