Глава 22

Я плачу полночи, прежде чем забываюсь сном, а проснувшись, замечаю, что Фимы в кровати нет. Наверное, малышка не стала будить меня, раз в доме есть еще и папа, и ушла к нему. Смотрю на часы на телефоне и округляю глаза, поняв, что проспала аж до двенадцати дня. Это же время выезда!

Быстро умывшись, надеваю на себя теплый вязаный костюм и спускаюсь вниз, но на кухне обнаруживаю спокойно попивающего кофе Кира. Одного, без Фимы, которая выступила бы буфером между нами.

– Где все? – спрашиваю агрессивнее, чем собиралась, на что он приподнимает бровь.

– И тебе доброе утро, Ася. Родители уже уехали.

– Как уехали? – удивляюсь я.

– А вот так. Взяли твою машину и уехали вместе с Фимой, – наблюдая за моей реакцией, признается Кир, а у меня глаза чуть на лоб не лезут от этой новости.

Вот ведь предатели! Оставили меня один на один с этим козлом, чтобы мы вместе добирались до города на его машине.

– Это уже переходит все границы, Кирилл! – не скрываю своей злости. – Что за тупые заговоры за моей спиной?! Думаешь, силой можешь заставить меня сделать по-твоему?

– Нет, мне уже не двадцать, чтобы решать за тебя силой, – вздыхает он. – Я просто хочу, чтобы ты перестала бегать от меня и прямо высказала все свои претензии.

– Я уже высказала тебе все, что хотела! – возмущаюсь я.

– Нет, ты рассказала мне официальную версию, которую придумала, как оправдание, – спокойно говорит он, беся меня своей невозмутимостью и собранностью. Я уже готова взорваться и на его фоне выгляжу, как глупая истеричка. – Я хочу, чтобы ты высказала то, что оставила при себе. Тебе не нужно стесняться меня, мелочь, выговорись. Накричи на меня, поплачь, можешь даже побить, только не строй из себя человека-робота, которому все нипочем.

– Ты мелешь чушь, – заявляю с меньшей уверенностью, чем хотелось бы. – И вообще, нам ведь пора выезжать, да? Мне еще нужно собрать вещи.

Иду обратно к лестнице, чтобы подняться в спальню, но он встает и идет за мной.

– Перестань, Кир! – оборачиваюсь, глядя на него сверху вниз со ступенек. – Не иди за мной, не заставляй меня повторять одно и то же. Разве тебе не хватило того месяца, что мы не общались? Снова хочешь сделать все неловким?

– Я хочу понять, есть ли у меня шанс, – твердит он свое, глядя на меня умоляющим взглядом теплых карих глаз и мне хочется плакать от эмоций, которые он вызывает во мне.

– Пожалуйста, Кир… Я не знаю, что мне нужно сказать или сделать, чтобы ты понял то, что я пытаюсь донести до тебя. Не унижайся. Я не хочу возвращаться к тому, что было, и ты не сможешь этого изменить. Мне это больше не нужно, понимаешь? Мне хорошо там, где я сейчас нахожусь. Мне спокойно. Я не нервничаю, не накручиваю себя, не чувствую себя никчемной.

– Но почему ты чувствовала себя никчемной?! – давит он и я больше не могу молчать.

– Да потому что я была никем! Приложением к успешному мужчине, который предпочитал офис дому и мне! Даже когда мы жили вместе, ты видел Фиму реже, чем сейчас, Кир! Я бы не удивилась, если бы ты вообще забыл, что у тебя есть дочь, когда мы развелись, но надо признать, отец ты не такой хреновый, каким был мужем. Черт! Давай не будем, пожалуйста. Я не хочу ругаться, это все равно ничего не принесет. Да, в самом начале нам было хорошо вместе, и вспоминая эти времена, я могу и всплакнуть, как было вчера ночью, но ведь плохое я вспоминаю куда чаще, Кир. Потому что в последние годы мы жили словно на пороховой бочке. Да даже Фиму…

Я осекаюсь, не осмеливаясь произнести это слух, и глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться.

– Про Фиму не смей, – предупреждает Кир и все терпение вылетает в трубу.

– А что, разве это не правда?! Мы положили на этого ребенка надежду спасти наш разрушающийся брак, но с ее рождением разве стало меньше ссор и обид между нами? Мы только продлили агонию, пока все не подошло к логичному концу. Я не могу жить по такой схеме, Кир! Да, сейчас я тоже работаю, у меня есть куда потратить энергию и время, но возвращаясь вечером домой, я хочу возвращаться к мужу! Я не хочу объяснять дочери, что папа занят зарабатывая денежку, и поэтому не может поужинать с нами или поиграть с ней до того, как она ляжет спать! Я не хочу большую часть выходных сидеть в квартире, потому что мой муж – большой начальник, который работает даже в выходные дни, потому что ему везде нужно успеть! Или это все был просто большой обман и ты это время на самом деле проводил с другими женщинами, потому что эта мысль посещала мою голову гораздо чаще, чем ты можешь себе представить!

– Я никогда не изменял тебе, Ася, – говорит Кир, не зло, не оскорбленно, просто с какой-то усталостью.

Я сажусь на ступеньку, чувствуя ту же усталость, и смотрю на него, не зная, как нам быть. Не получается у нас быть в дружеских отношениях, старые обиды все равно всплывают на поверхность.

– Я верю тебе, Кир. Но от этого не легче, понимаешь? Когда я встречалась с Володей, он был занят едва ли не больше тебя из-за постоянных командировок, но меня это не задевало, потому что я не успела в него влюбиться. Другое дело – чувствовать себя ненужной тому, кого безумно любишь. Я словно была лишней в твоей жизни, мне все время приходилось выпрашивать твое время, твое внимание и в конце концов это стало так… Мне стало тошно от самой себя, от того, насколько я зависела от тебя, от того, что я в какой-то момент потеряла все свои цели и стремления, и я решила, что если не сейчас, то никогда. И когда я предложила развестись, ты выглядел так, словно испытываешь огромное облегчение. А я, как дура, ждала, что ошиблась. Думала, пройдет неделя, другая и ты вспомнишь обо мне, заскучаешь, поймешь, что я нужна тебе, но ты не понял. Этот развод стал реальностью и тогда я окончательно осознала, что не была нужна тебе. Это дало мне возможность взглянуть на себя и на тебя с другой стороны, Кир. Я убедила себя, что так лучше и знаешь, со временем так и стало. Мне действительно лучше без тебя. Поэтому нет, Кир, я не дам нам еще один шанс. Не хочу продолжать эти нездоровые отношения.

– Ася… – присев на корточки, вытирает он мои слезы.

Я сижу неподвижно, потому что слишком многое сказано и, хотя я не хотела, чтобы он знал все то, что творится в моей душе, эта исповедь принесла мне странное облегчение. Какая к черту гордость, если только признавшись во всем я смогу избавиться от него и снова обрести успокоение? Пусть знает. Все равно все это уже в прошлом и больше не имеет значения.

– Ася, – снова повторяет Кир. – Посмотри на меня. Разве ты не видишь, что я изменился? Ты изменила меня. Я ведь уже не тот, кем был раньше. Я извлек урок из нашего развода. Мне пришлось многому учиться без тебя, потому что только начав жить один, я понял, как много ты для меня делала. Я теперь могу сам постирать свои вещи, могу приготовить завтрак или ужин. Простой, но съедобный. А ведь я даже яичницу жарить не умел первые тридцать лет своей жизни! Я научился делегировать полномочия на работе, Ася. Мне пришлось, потому что иначе я просто не успевал бы ни проводить время с Фимой, ни даже тупо сходить в зал. В какой-то момент нашей жизни я действительно забил на все, кроме работы, но тогда я этого не понимал, мелочь. Я даже на тебя забил, на Фимку, и мне очень жаль, что я слишком поздно все осознал. И можешь мне не верить, но, если ты дашь мне один шанс, я докажу, что наша жизнь может быть другой. То, что ты раньше брала на себя, ты не должна была делать в одиночку. Если бы я помогал тебе по дому, помогал с Фимой, работал нормированный день, как и все остальные, тебе не пришлось справляться со всем в одиночку и всех тех ссор, которые вспыхивали между нами от малейшего неверного истолкованного слова или взгляда… Их бы не было, Ася. Мы были недовольны друг другом и срывались, вместо того, чтобы попытаться что-то поменять. Но я готов менять свою жизнь, я усвоил урок, милая.

– Рада за тебя. Значит, в следующих отношениях ты не совершишь этих ошибок, – говорю упрямо.

Потому что все, что он говорит – звучит слишком хорошо. Я всей душой хочу ему поверить и попробовать, но страх не отпускает. Он пробрался слишком глубоко и держит меня в стальных когтях.

– Не будет других отношений! Я не хочу жить с кем-то другим, кроме тебя, мелочь! – сердито говорит Кирилл. – Я не хочу другую жену, мне не нужна другая семья, только та, которую создадим мы с тобой. Вместе. Я люблю тебя, понимаешь?! Всегда любил, в моей жизни никогда не было ни одной девушки, даже в подростковые годы, к которой я бы чувствовал хоть четверть всего того, что чувствую к тебе. Ты – часть меня, Ася. Так было и так будет. Я просто не могу представить себе, что мы не будем вместе. Пожалуйста! Если ты хоть немного еще любишь меня, то дай нам хоть один шанс! Я не причиню тебе больше боли. Не своим безразличием, точно. Потому что ты для меня важнее всего.

Я знаю, что он верит в то, что говорит. И мне тоже хочется поверить, потому что я тоже люблю его. Но мне слишком страшно, что у нас снова ничего не получится. Я не смогу пережить еще один разрыв.

– Я боюсь, – плачу я, как маленькая девочка, нуждающаяся в заверении взрослых, что все будет хорошо. – Я не знаю, что мне делать, Кир.

– Просто доверься мне, – шепчет он, обнимая меня и утыкаясь губами в мою макушку.

Я обвиваю вокруг него свои дрожащие руки и крепко сжимаю, понимая, что это чувство защиты, которое я чувствую, находясь лишь в его объятиях, никто другой мне не сможет подарить. Даже когда все между нами было кончено я знала, что Кир никогда не обидит меня. Что он всегда придет на помощь и всегда поддержит. Но будет ли он всегда ставить нас с Фимой на первое место? Или со временем все вернется к тому, на чем закончилось в первый раз? Я до смерти боюсь снова разочароваться в нем, хотя все внутри кричит просто согласиться и плыть по течению.

– Я тебя больше никогда не оставлю, моя девочка, – говорит он, целуя мои волосы. – Просто поверь мне один раз, Ася. Я сделаю тебя счастливой, обещаю!

***

Ася тихо всхлипывает и плачет в моих объятиях, разрывая мне сердце, но я не отпускаю ее, не призываю успокоиться. Знаю, что ей сейчас это нужно. Понял еще тогда, когда застал плачущей на крыше. Моя девочка на грани. Она запуталась и не понимает, что ей делать. И все, что ей сейчас необходимо – это выплеснуть свои эмоции.

Хорошо, что мне удалось договориться на еще одну ночь в этом коттедже, поэтому никто не приходит, чтобы попросить нас выехать, наконец. Ася плачет долго, проходит не меньше часа, прежде чем она успокаивается, так что я беру ее на руки и несу в ванную, где усаживаю на столешницу раковины и как маленькой, вытираю лицо смоченным в воде полотенцем.

– Я все еще люблю тебя… – выдыхает она, глядя на меня красными глазами с опухшими веками.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб, поглаживая по щеке.

– Я тоже, мелочь. Никогда не переставал.

Ася крепко обнимает меня, утыкаясь лицом в мою шею и обхватывая ногами и руками. Я просто держу ее до тех пор, пока ей это необходимо, а потом она сама отстраняется и спрыгивает на пол.

– Нам пора, да? – смотрит на меня с сожалеющей улыбкой и я отрицательно качаю головой.

– Нет, мы можем остаться до завтра.

– Тогда я хотела бы принять душ и лечь спать, – говорит она, несмотря на то, что сейчас лишь середина дня.

– Хорошо, – соглашаюсь я, понимая, что Ася устала и вымотана нашим нелегким разговором. – Я тогда пойду, принесу тебе воды и обезболивающих.

Знаю, что у нее наверняка трещит голова после того, как она так долго плакала.

– Спасибо, – улыбается Ася, робко глядя на меня снизу вверх и отступая на шаг назад. – Они мне сейчас очень нужны.

Оставив ее одну, я спускаюсь вниз, понимая, что нам еще многое нужно обсудить, но делать это сегодня мы не будем.