Глава 21

Сразу после завтрака мы собираем свои вещи и переносим их в коттедж. Я занимаю одну из светлых спален и пока Фимка крутится под ногами, проверяю запасы. Хочется вечером посидеть у камина с какао с зефирками, в обнимку с прижавшейся ко мне дочкой, которая так и заснет, а потом Кир отнесет ее в спальню и вернется, чтобы увести меня…

Так, стоп! С какой радости ему это делать? Что-то я углубилась в воспоминания, лезть в которые не следует.

– Пап, где ваши вещи? – спрашиваю я вошедшего папу, который пришел с пустыми руками.

– Да мы с Верой подумали, что раз всего на одну ночь еще остаемся, то зачем таскать сумки туда-сюда? Проведем день вместе, а ночевать пойдем в наш домик. Ну что, готова к вкусному обеду?

На обед мы решили устроить барбекю, сами привезли мясо в особом маринаде папы и, хотя меня до смерти пугает мысль остаться наедине в этом доме с Киром, я напоминаю себе, что есть еще и Фима. Она выступит буфером.

– Ага, уже слюнки текут, – опускаю эту тему, не настаивая, чтобы они с Верой непременно шли сюда со своими вещами и спасли меня от Кира. Вернее, от самой себя.

В течение этого дня я убеждаюсь, что Киру и правда комфортно. Он не делает никаких намеков, не смотрит на меня так, словно хочет сожрать, и вообще никак не напоминает человека, который флиртовал и соблазнял меня.

– Мамотька, казка! – требует Фима, когда мы допиваем свой какао у камина вечером.

– Нет, на сказку я точно не останусь, – встает папа, потягиваясь и демонстративно зевая. – Пойдем-ка отдыхать, Вера, а то я умаялся.

– Да, долгий был день, – встает следом моя мачеха и переглядываясь, как нетерпеливые влюбленные подростки, они уходят, пожелав всем спокойной ночи, а Кир остается сидеть на своем кресле, копаясь в телефоне и игнорируя меня и нашу дочь.

– Давай я почитаю тебе в кроватке, зайчонок, – говорю я Фиме.

– Ну ма-а-а-а! – канючит она, надув губки. – Я хотю сдесь!

Я приглаживаю ее растрепанные волосы и целую в лобик в порыве нежности, но позволяю себя уговорить, берясь за книжку, которую Фима принесла с собой из спальни.

Это недавно вышедшая сказка о девочке Саше, которую написала моя знакомая. Фима полюбила эту историю и часто просит почитать ей, так что я открываю уже десятки раз прочитанную книгу и начинаю с самого начала. Малышка засыпает уже на середине, даже не шелохнувшись, когда я замолкаю и откладываю книгу в сторону.

– Я отнесу ее, – тут же активизируется Кир, наклоняясь и подхватывая дочь на руки.

– А как же твои ребра? – волнуюсь я. – Давай лучше я.

– Все с ними в порядке уже, – шепчет он, отворачиваясь и идя к лестнице.

Вздохнув, я беру грязные кружки и сполоснув их в раковине, кладу на сушилку, после чего тоже поднимаюсь на второй этаж. Кира в нашей с Фимкой спальне уже нет, но он укрыл малышку одеялом и оставил включенным ночник перед уходом. Неужели пошел спать? Вниз он обратно не спускался.

«Наверняка переписывается в телефоне с очередной девушкой, – мелькает в голове ядовитая мысль. – Он же не такой дурак, как ты. Ему, чтобы найти кого-то, многого не надо. Это ты такая принципиальная дура».

Злясь на себя за глупую ревность, я переодеваюсь в теплую пижаму, состоящую из штанов и рубашки, и залезаю под одеяло рядом с дочкой, решив убить время в соц. сетях, но постоянно отвлекаюсь на свои мысли. Проходит час, потом два, и, хотя я обещала себе не лезть на крышу, чтобы не дать возможности Киру загнать меня в угол, с горечью признаю, что это ему больше и не нужно, а значит, я могу спокойно искупаться и расслабиться.

Вылезаю из-под одеяла и сняв пижаму, надеваю лифчик, который сняла ранее, так как купальник на этот раз не захватила, и накинув сверху толстый банный халат, беру полотенце и радионяню, чтобы знать, если малышка внезапно проснется.

Раньше джакузи в коттеджах находились под открытым небом, но после небольшой перестройки этот участок на крыше застеклили, и, хотя там прилично дует, но все равно значительно теплее, да и чище, потому что пыль не летит отовсюду.

Я кладу свои вещи на лежак и сполоснув на вид чистую круглую ванну, включаю воду. Набирается она очень быстро, так что я сразу же лезу в горячую воду, гадая, не испорчу ли комплект своего дорогущего белья из изящного кружева девственно-белого цвета. Черт, надо было надеть что-то попроще! Но уже поздно об этом думать, так что просто расслабляюсь, откинув голову на бортик и любуясь звездами в ясном небе сквозь стекло.

На глаза наворачиваются слезы, потому что мы с Киром не раз оказывались тут вдвоем в прошлом. И даже в самом начале наших отношений был значимый момент, когда на этой крыше, в то время еще открытой и обдуваемой ветром, я, не понимающая еще, что именно происходит, испытывала первые проблески желания в отношении своего тогда приемного брата, хотя братом его никогда и не считала в обычном понимании этого слова.

Мы были совсем другими тогда. Более дикими, раскованными в своих желаниях. Я не могу представить себе, чтобы сейчас Кир так же откровенно давил на меня, как тогда. Не могу представить больше ту ревность и собственничество, с которыми он относился ко мне. Он даже нового мужчину в моей жизни воспринял почти спокойно. Может, просто повзрослел, а может, потому что его чувства ко мне прошли. И сейчас, закрыв глаза и представляя его рядом, я думаю не о том Кире, с которым развелась, а о том молодом парне, который добивался меня, словно не может дышать, когда я не рядом с ним.

Он ведь любил меня! Безумно любил! Даже мысли не мог допустить, что мы когда-нибудь расстанемся. Что же случилось потом? Что нас изменило, что убило те чувства?

– Ты плачешь, мелочь? – раздается, словно наяву, его хриплый баритон у уха и я крепче сжимаю веки, лишь бы не открывать глаза и не сталкиваться с реальностью.

Да, это он. Тот Кир, которому можно называть меня этим нелепым прозвищем. Но я, к сожалению, не та, и как бы я не напрягала свое воображение, себя молодую и податливую, терпящую контроль и подчиняющуюся его воле, я больше представить не могу.

– Ася… – накрывают мои плечи теплые руки и я с ужасом понимаю, что он и правда здесь.

Реальный Кир, не из моего воображения. И это он спрашивает, не плачу ли я. Мне бы оттолкнуть его, сделать вид, что я в порядке, сказать оставить меня одну, но я не могу. Эмоции слишком сильны и уткнувшись лицом в свои мокрые колени, я плачу уже навзрыд, давая своей боли выплеснуться наружу.

Через несколько секунд слышится всплеск, когда Кир лезет в воду. Садится рядом и притягивает меня к себе, а я не сопротивляюсь. Плачу уже в его сильное плечо, безудержно, открыто, пока не становится легче. Пока слезы не иссякают.

– Ну что ты, что ты… – снова и снова повторяет он, гладя меня по спине одной рукой и запустив в волосы вторую.

А когда я перестаю, и сам замолкает. Так и сидим в тишине, все еще прижавшись друг к другу и молча думая каждый о своем.

– Спасибо, мне это было нужно, – наконец, полностью приходя в себя, отстраняюсь я.

Он отпускает, но, когда я встаю, чтобы вылезти из воды, останавливает меня, схватив за запястье.

– Подожди, Ась. Давай поговорим.

Серьезно так. И взгляд пугающий, слишком проницательный, заглядывающий в самую душу. А я трушу. Не хочу ничего обсуждать, не могу себя заставить. Мне страшно и больно, я не могу снова пройти через это.

– Не о чем нам говорить, Кир. Оставь, пожалуйста. Я просто выплеснула эмоции, со всеми ведь время от времени случается. Я в порядке.

– А я нет, – жестко чеканит он, тяня меня за руку, пока я снова не оказываюсь окутана горячей водой по самую грудь. – Хватит бегать от меня, Ася. Я все равно не отстану. Нам ведь хорошо вместе, девочка, чего ты так боишься?

Он больше не касается меня, но такое ощущение, словно обнимает, прижимает к себе тисками, заключив в кольцо сильных рук. И я задыхаюсь в этой хватке.

– Нам хорошо в сексе, ты хотел сказать, – говорю язвительно. – Но так всегда было, Кир. И развелись мы по совсем другим причинам. Эти причины никуда не исчезли и не испарились, так что, только потому что нам не хватает физической близости, не значит, что нужно что-то с этим делать. Забей, Кир. Не сложилось в постели с твоей Ланой, сложится с кем-то другим. Я не единственная, кто может удовлетворить тебя.

– Не опошляй! – рявкает он. – Ты несешь херню, Ася! Я люблю тебя, а ты любишь меня. В этом причина.

– Как самонадеянно, – хмыкаю, отплывая и опираясь спиной на бортик. Сердце бешено колотится, внутри закипает злость на него. На его дурацкие слова и выводы. – Мы в разводе год, Кирилл. Я сама попросила тебя положить конец нашему браку, ты согласился и все же думаешь, что я все еще тебя люблю?

– Я не должен был соглашаться, – говорит он, глядя на меня с отчаянием. – Я совершил ошибку, поддался усталости, решил пойти легким путем. Но знала бы ты, как я об этом жалею, Ася… Я никогда не смогу исправить эту ошибку. Никогда не смогу стереть этот эпизод из нашей жизни, но надеюсь, он научит нас никогда больше так легко не сдаваться перед трудностями, а они бывают в каждом браке.

– Нашего брака давно нет и больше не будет, – сжимаю зубы, выдыхая через нос. – Не распаляйся зря, Кир. Ты, может, и передумал, а я нет. Меня устраивает моя жизнь и я не хочу снова с тобой сходиться. Хватит.

Решительно встаю и выхожу из джакузи, нашаривая свои тапочки.

– Оттого, что ты отрицаешь и бежишь от меня, правда не изменится, Ася, – не хочет успокаиваться Кир, вставая следом за мной. – Не иди в дом, не хочу будить Фиму, потому что наш с тобой разговор не окончен, пока я не донесу до тебя то, что нужно.

Я в такой ярости, что даже на его обнаженное тело никак не реагирую. Самонадеянный хам! Надеваю свой халат и кутаюсь, зло глядя на него. Кир отвечает сердитым взглядом, натягивая на себя футболку и спортивные штаны, которые сбросил прямо на пол.

– Я не желаю, чтобы до меня доносили то, что нужно тебе, Кирилл. Я для себя все решила. Ты не можешь заставить меня поступать по-твоему, если я сама этого не хочу.

– Ты хочешь, – снова заявляет он. – Ты любишь меня не меньше, Ася, хоть и не признаешь это. Я понимаю, что страх и бегство – твоя естественная реакция. Я ведь знаю тебя, мелочь. Я понимаю, почему ты это делаешь. И я буду продолжать бороться за нас, как бы ты не сопротивлялась.

– Бороться?! – пробирает меня на истерический смех. – Я тебя умоляю! Что же ты не боролся, когда так легко согласился на развод, а? Я помню каждое сказанное слово и каждую эмоцию на твоем лице в тот вечер, Кир. Ты испытал облегчение, когда я сказала, что нам нужно развестись. Я облегчила тебе задачу, ты смог выйти из этого достойно, а не как бросивший жену мужчина, и ты был рад. А теперь смеешь заявлять мне, что это была ошибка? Да ты дождаться не мог, когда сможешь свалить от меня! Я же тебя достала!

– Да, ты меня достала, Ася! Но я даже не думал о разводе, ни разу не предполагал, что это вариант для нас! Наш брак в моем понимании был на всю жизнь, как бы трудно нам временами не было друг с другом. А потом ты предложила развод и я смалодушничал. Признаю. Я действительно смертельно устал в тот момент нашей жизни, мне домой идти из офиса не хотелось, потому что я шел к очередной ссоре из-за незначительных вещей, потому что ты была перманентно разражена. Но я не должен был сдаваться! Нам нужно было решать свои проблемы другим путем, но мы совершили ошибку. А теперь я хочу эту ошибку исправить.

– А я не хочу! – говорю упрямо. – Все Кир, поезд ушел. Я ничего от тебя больше не хочу, так что оставь меня в покое!

Разворачиваюсь и практически бегом несусь к лестнице, в спасительную спальню, где спит Фима и где он точно не посмеет меня побеспокоить. Правильно я делала, что избегала его! Нужно и дальше придерживаться этой тактики, пока он не успокоится и не найдет себе очередную Лану. Я ему не игрушка, чтобы бросать и возвращать, когда вздумается!