Глава 15

Лара

Из окна палаты смотрю на Юру с Лидой. Они стоят на крыльце больницы и, видимо, выясняют отношения.

— Сучка какая, а, — хрипло изрекаю, медленно сминая в кулаке копию расписки. — Она мне ее подсунула вместе с документами на аренду квартиры. Триста шестьдесят тысяч! — прикрикиваю, отойдя от окна, и трясу скомканной бумагой. — Ты видела это, Мил? Я должна отдать ей триста шестьдесят штук!

— Тебя сейчас только это волнует?! — злобно шипит дочь. — Мам, алло! Юра обо всем узнал. Он понял, что мы его подставили! И все это из-за тебя, ясно? Это ты во всем виновата. Ты чесала языком в этой долбаной квартире, и вслух озвучила весь наш план.

— А я что ясновидящая по-твоему? Откуда мне было знать, что там прослушки?

Ну Лидка и дрянь. Она все подстроила, стерва. Специально поселила меня в квартиру, в которой повсюду натыканы прослушки.

Ишь, как подготовилась, зараза такая. Еще и долг на меня повесила.

Я не нахожу себе места от злости. Меня разрывает на части. Все тело горит, лицо полыхает огнем.

Рывком достаю из кармана телефон и звоню своему знакомому адвокату.

— Гера, здравствуй! Лара Лапина беспокоит. Найдется для меня минутка?

— Привет! Да, слушаю.

Я выкладываю ему про расписку.

— …Деньги она мне давала просто так, безвозмездно, а сейчас требует их вернуть. Гер, что делать? Есть какой-то выход?

— Если не получится доказать, что тебя заставили подписать эту расписку обманным путем, то навряд ли ты сможешь избежать возврата долга. Она обратится в суд, и суд будет на не стороне. У нее же есть все квитанции о переводах, верно?

— Разумеется есть! — фыркаю я. — Она же мне со своего счета всегда переводила.

— Тогда тем более. Ты не в выигрышной ситуации. Советую не тратить время на разбирательства, а просто вернуть долг.

— Вернуть долг? А с чего мне его возвращать? Где я возьму такие деньги?

— Тогда попробуй с ней договориться. Попроси дать тебе больше времени, либо пусть предоставит тебе возможность выплатить долг частями.

«Ну да, конечно. Так она и побежала мне навстречу после всего, что произошло», — усмехаюсь мысленно.

— А что, если я не работаю? У меня ведь нет никаких доходов, и не с чего списывать долги.

— Долг так или иначе останется за тобой. Судебные приставы взыщут с тебя, как только появится доход.

— Ладно, — прерывисто вздыхаю. — Буду думать, как лучше поступить. Спасибо за консультацию.

Скидываю звонок и строго смотрю на плачущую Милу.

— Прекрати ныть! Слезами ты ситуацию не исправишь.

— Тебе легко говорить, — поджимает губы. — Я потеряла его, как ты это не понимаешь? Ты только о деньгах думаешь, а у меня личная жизнь рушится. Куда я теперь с ребенком, мам? — рыдает, положив руки на живот. — Бомжевать будем? У нас нет ни жилья, ни работы. Ничего у нас нет!

Хватается за голову и начинает причитать:

— Никогда не простит. Он никогда меня за это не простит. Теперь всю кровь из меня выпьет за это предательство.

— Хватит! — рявкаю я. — Куда он денется, когда Лидка с ним разведется? Перебесится и придет к тебе с сыном. А то, что своей крыши над головой нет, так это временно. Вон, — киваю на ее кровать, — есть где спать пока что. Тебя здесь и первым, и вторым кормят, так что нечего выть. До родов протянешь в больнице на всем готовом. Потом Юра будет алименты выплачивать, а там, знаешь ли, деньги немаленькие так-то, и…

— Опять она про деньги, — усмехается сквозь слезы Мила. — Да к черту эти деньги! Мне Юра нужен, как ты это не понимаешь?

— Если нужен, значит, сделай так, чтобы простил!

— Как?! — орет на всю палату. — Он слушать меня не станет после всего, что мы сделали!

— Почему же? — входит в палату Юра. — Я как раз-таки очень хочу послушать, что вы мне обе скажете.

Злющий, как собака, подходит ко мне. Такое чувство, что сейчас в лицо плюнет.

— Под монастырь меня решили подвести? — цедит сквозь зубы. — План разработали? Решили столкнуть лбами нас с Лидой?

Я только открываю рот, чтобы извиниться, как вдруг меня резко осеняет.

Аж в жар бросает.

Как я могла забыть об этом? Это не компромат, а компроматище на него!

Получается, он теперь у меня на мушке?..

Облегченно выдыхаю и растягиваю губы в победной улыбке.

«Ну все, Юрочка, ты попался в наши сети. И теперь так просто не выберешься из них».

— Я оправдываться перед тобой не собираюсь, — гордо поднимаю голову. — Думал, выйдешь сухим из воды? Заделал Миланке ребенка и в кусты? Нет уж, мой дорогой, за свои поступки нужно отвечать. Моя дочь тебе не шлюха подзаборная, чтобы с ней так поступать, ясно тебе? Ты несешь ответственность и за нее, и за вашего будущего ребенка.

— Мам, — всхлипывает Мила. — Не надо, пожалуйста. Замолчи.

— А я разве не права? — смотрю на нее во все глаза. — Ишь, как хорошо он устроился: поразвлекался с молоденькой девушкой, обрюхатил ее, продолжает жить со своей женушкой, а мы тут сами по себе, значит?

«Что так уставился на меня? — усмехаюсь, глядя на Юру. — Тон мой не нравится? Да-да, Юрочка, привыкай. Скоро поймешь, почему я так резко вдруг осмелела».

— Я вам дал жилье, дал деньги, — передергивает острыми скулами. — Пообещал, что буду содержать ребенка, что он ни в чем не будет нуждаться. Что еще вам от меня нужно?!

— Пообещал он, — смеюсь в лицо. — А где гарантии, Юр? Почему мы должны верить словам? Так дела не делаются, — пожимаю плечами. — Хочешь, чтобы мы от тебя отстали? Тогда купи Миланке и сыну квартиру. У них должно быть свое жилье. Тогда будем считать, что ты выполнил свое обещание — помогать ей и сыну.

— Мам, ну зачем ты опять про деньги, а? — рыдает неугомонная. — Юр, мне ничего не нужно, клянусь. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Я люблю тебя, слышишь?

— А ты давай не унижайся перед ним! Растеклась тут лужицей. Кому ты нужна с ребенком? Замуж теперь точно не выйдешь, и на работу не устроишься, потому что с сыном придется водиться. Что делать собираешься, а?! Может, мне на три работы устроиться, чтобы содержать тебя с внуком? Он мужик, — киваю на Юру, — а значит, он пусть и решает финансовые вопросы. Это не наша забота.

Смотрю на футляр с серьгами, лежащий на кровати. Надеюсь, он его не заметит. Я заберу его и сдам серьги в ломбард. Хоть какая-то копеечка будет.

— Квартиру, значить, купить? — Юра одаряет меня пираньей улыбкой. — Да после всего, что вы сделали, копейки от меня не получите, зарубите это на носу! Когда ребенок родится, я сделаю ДНК экспертизу, чтобы убедиться, что он действительно от меня. Если мой, то буду переводить алименты, а если нет, то пошли вы обе к черту, ясно? — брезгливо смотрит на нас по очереди.

— Юр, мама не права, — шмыгает носом Милка. — Я не думаю так же, как она, честно. Да, я совершила подлый поступок, но только потому что не могу без тебя. Я не могу больше делить тебя с другой женщиной. Ночами не сплю, все время думаю о тебе.

— Ты еще на колени перед ним встань, — закипаю, наблюдая за ее унижениями.

— Мам, выйди! — прикрикивает дочь. — Выйди, пожалуйста. Дай мне поговорить с ним.

— Не о чем разговаривать, — жалит ее взглядом Юра.

Поправляет пиджак, идет к двери, но…

«Ах ты ж глазастый, а! — наблюдаю, как он подходит к кровати и берет футляр. — Заметил все-таки».

— Ты снова все испортила… — Милана, глядя на меня стеклянными глазами, оседает на стул.

— Не ной. Положись на меня. Я знаю, что делаю.

Я добьюсь справедливости, чего бы мне это ни стоило. Заделал ребенка? Вот теперь с него квартира и полное обеспечение сына. А если будет брыкаться, то о-очень сильно пожалеет об этом. Посмотрим, что он скажет, когда я достану свой козырь из рукава. Вот тогда-то он у меня и попляшет. И квартирку купит, и к Миланке приползет по первому ее зову.

А зачем тянуть? Вот прямо сейчас и займусь этим вопросом. Посмотрим, как он у нас запоет.

Беру с подоконника свою сумку и иду к двери.

— Ты куда? — раздается за спиной голос Милы. — Добить меня решила, да? Мало тебе разборок с ним?

— Тебя спасать, дура! — бросаю через плечо и бегу к выходу.