Глава 34

Кусков

Ранним утром приезжаю на заседание по вопросам внутренней деятельности, приветствую коллег и располагаюсь за большим овальным столом. Секретарь кладет перед каждым присутствующим повестки со списком вопросов, которые сегодня будут обсуждаться на заседании.

— Доброе утро, Дмитрий Георгиевич! — улыбается мне, кладет повестку, в этот момент в конференцзал входит заместитель председателя и объявляет о начале заседания.

Больше часа мы обсуждаем вопросы, прописанные на первой странице.

— …Перейдем к следующему пункту, — продолжает зампредседателя, в кабинете слышится шелест бумаг, я тоже перелистываю страницу, и, глядя на нее, замираю парализованный ужасом.

Воздух застревает в легких, словно кто-то резко выключил кислород, в ушах звенит, все вокруг теряет четкость, и перед глазами остается только фотография моей внебрачной дочери…

Кто ее сюда вложил?

Дыхание учащается, по спине бежит ледяной пот. Не могу поверить своим глазам. Это не укладывается в голове.

— Дмитрий Георгиевич, у вас все в порядке? — вопросительно смотрит на меня зампредседателя.

— Да… в-все в порядке, — прикрываю фотографию первой страницей.

Заседание продолжается, а я никак не могу справиться с эмоциями. Подозрительно оглядываю каждого находящегося в этом зале и пытаюсь понять, кто принес сюда эти фото.

Кто узнал о том, что я так тщательно скрывал много лет, и что, черт побери, от меня хотят?

Повестки у всех одинаковые, они распределялись между участниками заседания рандомным образом, но именно эту повестку секретарь вручила мне, и сделала это намеренно, значит, она в курсе, что на второй странице вместо списка вопросов вложена фотография.

Уверен, что это не она под меня копает. За ней явно кто-то стоит. Вероятно, этот кто-то тоже является кандидатом на должность председателя, и таким образом хочет меня слить, чтобы убрать конкурента.

Я срочно должен выяснить, чьих рук это дело.

Следующую часть заседания я физически нахожусь здесь, а мыслями — далеко отсюда. Сейчас меня до скрежета зубов интересует только один вопрос: какая крыса так глубоко под меня копнула? Как эта тварь узнала о моей внебрачной дочери?

Этой информацией владела только одна мне знакомая змея — Лара. Но я сильно сомневаюсь в том, что и на этот раз орудует она. Кишка тонка.

Не думаю, что у нее есть связи, которые помогли бы ей это провернуть. Подкупила секретаря? Хотела застать меня врасплох во время заседания? Чушь! Она бы не пошла таким сложным путем, даже если ей очень срочно понадобились бы от меня деньги. У нее есть мой номер, и она позвонила бы на него. Но я уверен в том, что она не рискнет снова меня шантажировать. Если, конечно, не совсем дура. Ведь я ей четко дал понять, что это была разовая акция, и что если она еще раз сунет свой длинный нос в мои дела, то ей не поздоровится.

Тогда кто мог узнать о моей внебрачной дочери?

— На этом заседание окончено! — проникают в спутанное сознание слова зампредседателя.

Выхожу из конференцзала, пронзаю взглядом секретаря, которая стоит у кулера, дожидаюсь, когда мои коллеги войдут в лифт, и, когда в коридоре никого не остается, иду к ней.

— Кто вам это передал? — сдержанно произношу, показывая молодой блондинке бумаги.

— Я вас не совсем понимаю.

— Еще раз повторяю вопрос, — плотно сжимаю губы. — Кто. Дал. Вам. Эти. Бумаги?

— Дмитрий Георгиевич! — внезапно раздается за спиной голос тестя.

Поворачиваюсь и вижу перед собой его каменное лицо.

— Идем! — кивает в сторону лестницы, и первым спускается.

А он что здесь делает? Может, есть какие-то новости по поводу моего назначения?

— Аристарх Львович, может, на лифте? — догоняю его в пролете.

— Ты разомнись, Дима, разомнись, — не останавливаясь, бросает через плечо. — Пошевели ногами. Скоро у тебя не будет такой возможности.

— Не понимаю, о чем вы… — сдвинув брови, смотрю ему в спину.

— Я о том, что у тебя скоро будет сидячий образ жизни, — толкает дверь на улицу, выходит на крыльцо и резко разворачивается ко мне.

Скулы тестя напряжены, глаза, сузившиеся до щелок, сверлят меня насквозь.

— Думал, я ни о чем не узнаю?

— О чем именно, Аристарх Львович? — удивленно смотрю на него.

Не отрывая от меня взгляда, достает из кармана пиджака мобильник.

— Об этом! — произносит ледяным голосом и включает запись, от которой все мои внутренности завязываются в тугие узлы.

Тесть буравит взглядом, пока я слушаю мой телефонный разговор с Галиной. Я настолько шокирован происходящим, что не могу сообразить, откуда у него эта запись. Я общался с Галиной в своем кабинете, когда жены не было дома. Меня никто не мог записать.

— Аристарх Львович, я могу все объяснить, — говорю я, запинаясь на каждом слове.

Он молча включает следующую запись.

— Поскорее бы вышел приказ о моем назначении, — звучит из динамик. — Сразу после этого разделаюсь с Аристархом и смогу вздохнуть свободно — без его нравоучений. Старик на море собирается съездить с нами? Что ж, его желание будет исполнено. Я отвезу его на море. Чтобы развеять его прах.

Сердце пропускает удар, внутри все обрывается.

Я открываю рот, чтобы что‑то сказать, но осознаю, что у меня нет ни одного внятного объяснения словам, которые только что прозвучали.

— Аристарх Львович… я…

— Иди в мою машину! — приказывает он. — Это еще только начало нашего разговора.

Идя за ним, чувствую, как из-под ног уходит земля.

Это конец… Конец моей карьеры, конец моей семейной жизни, и, скорее всего, конец моей свободы.

Я не знаю, что нужно сделать, чтобы найти себе оправдание.

Ясно только одно: в моем доме есть прослушка. И, по всей видимости, установил ее там тесть.

Думал, его проверки давно закончились, но теперь понимаю, что это не так. Я слишком рано расслабился и допустил грубую ошибку. И теперь меня за это ждет суровое наказание.

Подходим к джипу Аристарха, водитель открывает ему дверь, он первым садится на заднее сиденье, я сажусь рядом и вижу на переднем сиденье женщину со светлыми волосами.

Звенящая тишина в машине длится всего несколько секунд, но кажется вечностью. Женщина поворачивается, и я теряю дар речи. Шок ударяет, как электрический разряд, а ее пламенный взгляд прожигает меня насквозь.

— Здравствуй, Дмитрий! — пристально смотрит в глаза Лидия. — Я же говорила, что мы с тобой еще увидимся. Вот и настал час расплаты за все, что сделали с моей семьей ты и твои люди.

В ее словах звучит не просто угроза — это приближение бури, которую уже не остановить.

— Как, кстати, картина Алессандро Росси? — внезапно спрашивает она. — Вписалась в интерьер твоего кабинета?

Картина?

Откуда она о ней знает?

Я мысленно возвращаюсь в тот день, когда проходил благотворительный вечер. Перематываю невидимую пленку назад, кадр за кадром, и останавливаюсь на том моменте, когда у музея появилась итальянка с картиной Росси.

Вспоминаю о том, как девушка рассказывала мне историю появления этой картины в ее семье, о том, как она желала от нее избавиться, и что не смогла найти все документы.

Тогда мне казалось, что я очень удачно встретил ее у музея, а сейчас понимаю: итальянка с картиной, которую я так давно хотел приобрести, оказалась там не просто так. Все было продуманно заранее.

И теперь я знаю, кто это устроил.

— Прослушка в картине? — спрашиваю Лиду.

— Да, — кивает она. — Увы, но твоя любовь к искусству на этот раз сыграла с тобой злую шутку. Аристарх Львович, мы можем ехать, — обращается она к тестю.

— Куда? — смотрю на них по очереди.

— Сюрприз! — жалит взглядом тесть и велит водителю трогаться.