Глава 35

Лидия

Неделю спустя

— Кать, нам срочно нужно искать сотрудников, — паникую я, оформляя в своей таблице заказы.

— Да-а, Лидия Александровна, — протягивает она, раскладывая на полки новые ткани. — Как нам справиться с таким количеством заказав?

Количество заказов выросло в разы после того, как моя заказчица — блогер с многомиллионной аудиторий, прорекламировала мой салон. Вчера мы приняли заказ на пошив платья для невесты и ее пятнадцати подруг, так как подружки невесты должны быть в платьях из одинаковой бирюзовой ткани.

А сегодня еще три крупных заказа. У нас с самого утра трещать по швам телефоны и мессенджеры, в которые девушки шлют фотографии платьев и просят назвать примерную стоимость. Я не успеваю все разгрести. Чувствую, придется работать сегодня всю ночь.

— О, Надя ответила! — радостно восклицает Катя. — Она готова выйти! Ждем сообщений от Иры с Мариной.

— Надя — это уже хорошо, — выдыхаю я. — Нам сейчас важна любая помощь.

После закрытия тех салонов мне пришлось распустить почти всех своих сотрудниц, и многие из них уже вовсю трудятся на другой работе. И где мне теперь найти таких же талантливых мастериц?

— Лидия Александровна, Марина тоже написала. Она выйдет.

— Отлично!

Эта новость придает мне сил. Я справлюсь! Вперед и только вперед!

Господи, да о чем я вообще переживаю? Что не справлюсь с таким количеством заказов? И это после того, через что мне пришлось пройти?

Я УЖЕ себе доказала, что нет ничего невозможного — что обычная женщина без влиятельных связей может бросить вызов целому миру и при большом желании — выиграть любую войну.

Что я и сделала, благодаря моей очень мудрой подруге.

До сих пор перед глазами стоит взгляд Кускова, в котором смешались паника и растерянность. Помню, как повернулась к нему, сидя в машине Аристарха Львовича, и как он обомлел, увидев, кто перед ним.

Он думал, что я все забыла и живу себе дальше, но сильно ошибался. Нам удалось застать его врасплох и ударить по самому больному: по репутации, статусу, карьере и отношениям с Татьяной, к которой мы отправились после разговора в машине.

Татьяна ждала нас на пороге дома — неподвижная, словно высеченная из камня фигура. Она уже обо всем знала. До нее дошли все страшные подробности: и о внебрачной дочери мужа, и о его хитрых махинациях, и даже о том, что он планировал избавиться от ее отца сразу после того, как займет желанный пост. Аристарх Львович сам открыл ей глаза, а меня взял с собой в качестве свидетеля.

Когда Кусков приблизился, лицо Татьяны исказилось от ярости. Она сжала губы в тонкую линию и залепила ему звонкую пощечину.

Хрупкая женщина невысокого роста, захлебываясь слезами, кричала, яростно колотя его кулаками в грудь:

— Ты спал с моей подругой! Она родила от тебя дочь! И ты все эти годы тщательно это скрывал! Как ты мог?! — голос ее срывался, а каждое слово было пропитано болью от предательства. — А мой отец… — быстро дыша, проговорила она. — Что ОН тебе сделал?! Всю жизнь нам помогал, протаскивал тебя на самый верх, и ты таким образом решил отблагодарить его? Избавиться от него?

Кусков слушал молча. Понимал, что ему бесполезно искать оправдания.

Аристарх Львович сделал шаг вперед и положил руку Татьяне на плечо:

— Не трать на него свои нервы. Сейчас важно решить, что делать с ним дальше.

Она резко повернулась к отцу.

— А что тут решать? Я подаю на развод! И добьюсь, чтобы он ответил за все: за обман, за махинации, за то, что хотел уничтожить тебя.

Кусков наконец обрел дар речи:

— Тань, Аристарх Львович, — обратился к ним, — я признаю, что совершил ошибку. Да, у меня есть дочь на стороне, но я всю жизнь прожил в своей семье, со своей женой, детьми, и…

— Ты жил со мной ради своей выгоды! — резко оборвала его Таня. — Лепил из меня куклу: убери морщины, сделай губы, сделай скулы, грудь! Заставлял меня носить одежду, которая нравится тебе, а не мне. Я терпела, потому что любила… — по ее щекам хлынули слезы. — Ложилась под нож, чтобы ты был доволен мной. Чтобы стать такой, какой ты хочешь меня видеть! А ты тем временем ездил навещать свою внебрачную дочь, покупал любовнице квартиру, обеспечивал их.

Аристарх Львович, слушая откровения дочери, передергивал скулами, прожигая взглядом Кускова.

— Прости, — произнес Дмитрий, глядя в мокрые глаза жены. — Я соберу вещи и уйду. Обещаю, что больше никогда тебя не потревожу. Об одном только прошу, — посмотрел на тестя, — давайте все это оставим в кругу семьи. Не будем выносить сор из избы. Уверен, вам тоже ни к чему этот громкий скандал.

В этот момент я напряглась, подумав:

«Неужели они его просто возьмут и отпустят?»

Ведь Аристарх Львович дал мне слово, что посадит его.

— Ты уйдешь из этого дома, — выпрямился Аристарх перед Кусковым. — Но много вещей с собой брать не стоит.

И буквально через пару секунд у ворот дома остановилась машина, из которой вышли сотрудники полиции и еще один мужчина в гражданской одежде — в черном строгом костюме. Я его не знала, а Кускову он явно был хорошо знаком: он изменился в лице, когда увидел его. Судя по всему, это был человек из органов.

— Вы не можете меня задержать! — выпрямился Кусков, и напомнил про особый порядок привлечения к ответственности судей. — Для начала получите согласие квалификационной коллегии судей на мое задержа…

— Уводите! — не дослушав, произнес мужчина в костюме, и к Кускову тут же подошли сотрудники полиции.

Его увезли, а мы вошли в дом, где я постаралась утешить Татьяну.

Мне тоже пришлось пережить предательство человека, которого я любила и которому доверяла. Нам было, что обсудить.

Сейчас Кусков находится под следствием. За него взялись по полной программе. Мы с дочкой написали заявление на него, в котором изложили обо всем: о том, как нас держали в страхе, как у меня отняли бизнес по приказу Кускова, как шантажировали и запугивали. Уже задержаны бандиты, которые крутились возле нашего дома, не давая нам с Настей выйти на улицу.

Взялись за всех.

Следователи вышли еще на двух человек, которые стали жертвами Кускова, пока он занимал должность нотариуса. Они уже дали показания. Юра тоже написал на него заявление — под шумок, так сказать.

Я, Маша и Барбара сделали невозможное: мы вывели судью на чистую воду и добились его задержания, а Юра…

А что Юра?

Он все это время лишь готовился отомстить, но не знал, как это сделать. А теперь, когда все уже сделано за него, он спокойно пошел и написал заявление.

И в моем, и в его заявление фигурирует Лара. Но она до сих пор свободно разгуливает по городу, и это меня тревожит, но… я очень надеюсь на Аристарха Львовича, который твердо сказал: «Не волнуйтесь, Лидия. Недолго ей осталось наслаждаться свободой. За нее уже взялись. Наберитесь терпения».

А ведь я больше всего на свете хочу, чтобы она не только понесла наказание за все, что сделала, но и каждой клеточкой своего тела прочувствовала, что такое оказаться в безвыходной ситуации, и лишиться всего, что имеешь, всего чем дорожишь.

Надеюсь, она получит по полной программе.

А я со дня на день вновь открою два филиала своего салона в зданиях, из которых меня выгнали. Сейчас упорно занимаюсь поиском сотрудников.

— Кать, я убежала, вернусь через пару часов.

Выхожу из салона, прыгаю в машину и еду домой за документами, которые забыла утром в коридоре. Заодно пообедаю.

Спустя час сажусь за стол, втягиваю в себя пар, струящийся от ароматной пасты с креветками в сливочным соусе, беру вилку, и замираю, услышав звонок в домофон.

— Юра? — удивленно смотрю на экран видеодомофона.

Открываю ему.

— Привет, Лид, — растерянно смотрит на меня, стоя на пороге. — Мне нужна твоя помощь.

— Что? — в шоке выдыхаю.

Только открываю рот, чтобы спросить, как он смеет вообще обращаться ко мне за помощью и появляться здесь, но Юра меня опережает вопросом:

— Ты знаешь, что Милана родила?

— Я за ее жизнью не слежу, — отрезаю я.

— Лид, она уже неделю не выходит из комы. Ее состояние очень тяжелое. Мне нужно забрать сына из роддома. Я поживу с ним здесь? Мила тебе не чужая все-таки. Выросла у тебя на глазах.

У меня пропадает дар речи.

Что-что он сейчас сказал?

— Пожалуйста, помоги мне, Лид. Врачи говорят, что все очень плохо. Один процент из ста, что Милана выкарабкается. У нее очень слабое сердце.

— Я ей сочувствую, — говорю искренне, потому что не желаю ей смерти. — Но у нее есть мать. Вот пусть она и занимается внуком.

— Лару сегодня утром задержали. Я не справлюсь с грудным ребенком. И не могу доверить его няне, ему же всего неделя.