Глава 40

Спустя два дня

Юрий

— Доброе утро! — вяло здороваюсь с администратором клиники, подаю договор и паспорт. — Мне нужно получить результат ДНК экспертизы.

— Доброе утро! Одну минуту.

Пока девушка копошится, я зеваю. Сегодня снова не выспался. Мое состояние можно смело назвать: «На последнем издыхании».

Через несколько минут выхожу из клиники, сажусь в машину и, перед тем как посмотреть на цифры, думаю о ребенке.

Перед глазами стоит его маленькое лицо. В голове мелькают картинки, как я укачивал его ночами, как гулял с коляской.

Уже успел прикипеть к нему. Сыном называл…

В сердце словно отвертка проворачивается от мысли, что все это время я считал своим сыном чужого ребенка.

И ведь построил планы на дальнейшую жизнь: как буду забирать его к себе, водить на детские мероприятия. С ним мои будни заиграли бы новыми красками. Я бы снова окунулся во всю эту детскую среду: утренники в садике, первый класс, Дед Мороз на Новый год. Он подарил бы мне вторую молодость. Была бы хоть какая-то радость в жизни. Хоть какое-то движение.

Но, чувствую, прямо сейчас все мои планы на вторую молодость развеются по ветру…

Знаю: у моего сына не может быть второй группы крови.

Два дня назад, когда я приехал в больницу и увидел карту Миланы, чуть не сорвался. Готов был ворваться к ней в реанимацию и, мягко сказать, выяснить, какого черта она повесила на меня чужого ребенка.

Доктор меня остановил тогда. Встал на пути.

— Она только пришла в себя. Ей нельзя нервничать. Я несу ответственность за ее жизнь!

Поехал домой, взял у сына материал для анализа, и отправился сюда — в центр генетических экспертиз.

Распечатываю листок и веду взглядом по строчке: «Вероятность биологического отцовства равна 0%»

Удивлен этому?

Нет.

За эти два дня я успел свыкнуться с этой мыслью. Это лишь подтверждение того, в чем я был и так уверен.

А удивлен я лишь тому, что меня развели как лоха: на меня не только повесили чужого ребенка и устроили мне и моей семье ад на земле, но еще и развели на хорошую однокомнатную квартиру в приличном районе Москвы.

Сейчас я понимаю, каким идиотом был, когда согласился на условие Лары. Но в тот момент у меня не было выбора: давили со всех сторон, и я был вынужден сделать так, как велела эта змея, а именно — чтобы по документам покупателем квартиры была Милана.

Получается, я вообще не при делах.

Как доказать, что деньги на квартиру от меня получили вымогательством и шантажом?

Я шаг за шагом наступал в капканы, которые расставили две хищницы. Я угодил во все их ловушки. И эта мысль разъедает меня изнутри словно кислота.

Всю дорогу до дома сжимаю зубы так, что они вот‑вот треснут. Впервые чувствую себя идиотом, которого так легко обвели вокруг пальца.

В который раз вынужден признать: связи на стороне очень дорого обходятся. Они бьют не только по кошельку, но и по мозгам, ставя их на место, но… только вот слишком поздно уже давать себе слово, что кроме жены никогда ни на кого не посмотрю.

Нет жены. Нет семьи, нет доходов таких, какие были раньше. Нет собственной жилплощади и неизвестно когда она появится, если учесть, сколько времени мне еще придется восстанавливать фирму.

И все это из-за интрижки с другой женщиной. Из-за измены — единственной в жизни измены, которая перевернула мою жизнь с ног на голову и оставила без штанов.

Видимо, такова плата за неверность…

Останавливаю машину у дома и звоню Милане. Раз меня к ней не пускают по распоряжению врача, который опасается, что я с ней что-то сделаю, значит, разговаривать будем по телефону.

— Привет, — раздается в трубке тихий голос. — Я тоже хотела сегодня тебе позвонить. Прости, раньше не могла. Была в полубессознательном состоянии, почти все время спала. Только начали появляться силы. Я даже поела немного.

— Ну раз появились силы, тогда потрудись ответить на вопрос: от кого ты родила?

— В смысле «от кого»? — вяло усмехается. — Это твой сын, Юр. Что за вопросы?

— Не мой. Я сделал ДНК экспертизу, и результат прямо перед моими глазами. Ноль процентов! Группа крови у ребенка тоже не совпадает. Видимо, ты это не учла, когда решила повесить его на меня, и понадеялась, что я никогда не узнаю правду.

— Подожди, подожди, — начинает быстро дышать, — Юр, этого не может быть. Клянусь, у меня кроме тебя никого не было. Я вообще в тот период ни с кем не встречалась, и…

Внезапно замолкает.

Слышится прерывистый выдох, затем дрожащим голосом произносит:

— Я… я тебе п-перезвоню, ладно? — и скидывает звонок.

Я снова ей набираю.

— Возьми трубку! — цежу сквозь зубы.

Пишу ей сообщение:

«Куда деть ребенка?! В больницу к тебе везти?!»

Она уже пять минут не отвечает и не читает сообщение.

Выхожу на улицу, медленно втягиваю носом воздух и сжимаю в руке трубку.

«Ни с кем у нее не было, — зло усмехаюсь. — А что так резко заткнулась и скинула звонок? Вспомнила, с кем шлялась в Сочи?»

«Я позвонила папе, он ночью прилетит в Москву, — пишет она. — Скинь свой адрес. Он заберет сына и поедет с ним ко мне на квартиру. Юр, только не бросай его, умоляю. Дождись моего отца».

У меня волосы на голове дыбом встают от ее наглости!

Посидеть с ее сыном?

Затем он поедет к ней на квартиру?!

Все тело горит от гнева, будто в груди зажгли костер, и он трещит и пылает.

Вхожу в квартиру и смотрю на няню, которая стоит в коридоре одетая и ждет меня.

— Наконец-то вы пришли. Мне срочно нужно ехать. У меня запись к врачу. Я же говорила вам, что должна выйти отсюда в двенадцать, а уже начало первого!

Выбегает на площадку и оборачивается.

— Ребенка я покормила, спать уложила. Приеду вечером.

Утро следующего дня

С трудом разлепляю тяжелые веки, отрываю от подушки голову, которая весит целую тонну, встаю с дивана и подхожу к зеркалу.

М-да… синяк еще больше стал — на пол-лица.

Это мне сегодня ночью от Виталия прилетело. Для полного счастья, так сказать.

— Тварь! — прошипел он, как только вошел в квартиру, врезал мне, схватил за грудки и прижал к стене. — Да как ты посмел приблизиться к моей дочке?! Ты в отцы ей годишься! Убью! — сжал он губы.

— Виталик, не надо! — крикнула женщина, с которой он приехал. — Милый, отпусти его, отпусти. Не дай бог еще посадят из-за него.

Они забрали ребенка и уехали. А я несколько часов просидел на кухне — сначала прижимал к синяку пакет с замороженной рыбой, а затем… вливал в себя виски.

В три часа ночи набрал Лиде. Да, я был пьян, мне очень хотелось услышать ее и рассказать о том, что произошло.

Но Лида лишь добила меня сонным голосом:

— А что это ты растерялся, Юр? Воспитывал бы ее ребенка. Она ж тебе не чужая. У тебя на глазах выросла.