Глава 39

Две недели спустя

Юрий

Одеваясь в коридоре, зажимаю телефон между плечом и ухом, и слушаю, что мне говорит врач.

— …Сейчас состояние стабильное. Сегодня вы можете ее навестить.

— Я приеду, конечно.

Надеваю пиджак и жестом показываю няне, что я ушел.

— Она сейчас в реанимации, верно? — спрашиваю, спускаясь по лестнице.

— Да, пока в реанимации. Как приедете в больницу, найдите меня, я вас к ней провожу, заодно подробнее расскажу о дальнейшем лечении.

— Спасибо! Скоро буду.

Мила вчера вышла из комы. Я почувствовал это еще до того, как мне позвонили из больницы и сообщили эту новость.

Ребенок почти две недели не умолкал. Я поседел за это время. Потерял счет времени. Практически не появлялся на работе из-за недосыпа и усталости. А вчера вечером его словно подменили: сын был очень спокойным. Хорошо ел смесь, много спал, и дал нам с няней как следует отдохнуть. Он словно почувствовал, что его мама выкарабкалась. Что она буквально вернулась с того света.

Я очень рад, что она пошла на поправку. Ребенку нужна мать. Да, у сына есть няня — Надежда Борисовна. И у нее большой опыт работы. Она отлично справляется с грудным ребенком, купает, кормит, меняет подгузники, смазывает все складки и все такое, но он часами кричал у нее на руках, и она с ним ничего не могла сделать. А вот если б рядом была мать, то приложила бы к груди, успокоила.

Понятия не имею, как бы я справлялся в одиночку. У меня от каждого его крика начинается паника, сразу хватаюсь за телефон, звоню педиатру.

Я вообще забыл что такое грудной ребенок. Первые дни его даже на руки не брал — боялся, что уроню. Сейчас уже привык к нему, сам его качаю, когда няня уходит отдыхать, сам кормлю из бутылочки.

С появлением сына моя жизнь перестала быть прежней: я больше не сижу в офисе с утра до вечера, не провожу совещания, не вожусь с документами — все это легло на плечи моего зама.

Честно скажу: еще год назад я даже представить не мог, что вновь стану отцом и буду нянчиться с грудным ребенком. И… что это будет так сложно.

Когда родилась Настя, я был молод, полон сил, мог не спать всю ночь и утром спокойно пойти на работу.

А сейчас все иначе. Сын уже выкачал из меня все силы и всю энергию, а впереди еще неизвестно сколько ночей без Милы. Не думаю, что ее быстро выпишут из больницы.

Есть, конечно, и приятные моменты — когда гуляешь с коляской по набережной и на пару часов забываешь обо всем: о работе, о том, что произошло в моей семье.

Ходишь себе не спеша, дышишь воздухом, ни о чем не думаешь. Правда, был один не очень приятный случай во время одной из прогулок, когда ко мне в парке подошел мужчина примерно моего возраста и тоже с коляской, и, смеясь, спросил:

— Тоже с внуком гулять отправили? Вот и я хожу выгуливаю своего, пока дочка дома отдыхает. Правильно, надо давать им передышку. А не то молодые родители и так ночами не спят.

В общем, меня благополучно записали в деды. Что неудивительно, потому что моя внучка практически ровесница сыну…

Иной раз, когда встанешь ночью, чтобы успокоить ребенка, невольно задумываешься: что я натворил? Ну какие грудные дети в моем возрасте? Вот сейчас сидел бы дома с женой у камина, а дочь к нам в гости с внуками приезжала бы.

Но назад дороги нет, к сожалению. Как и нет дороги к Лиде, которая меня не желает видеть и слышать, и к дочери, которая вычеркнула меня из жизни.

Не знаю, получится ли у меня когда-нибудь наладить с ними отношения, но я очень этого хочу.

Что касается Миланы, то я все уже решил для себя: она с сыном будет жить в квартире, которую я купил, а я буду помогать им финансово. Об отношениях с Милой даже речи быть не может. Я ничего к ней не чувствую.

Как только Милана заберет сына, я полностью погружусь в работу и займусь восстановлением всего, что было разрушено после проверок, организованных Кусковым и Ларой.

Они оба заслужили то, что сейчас происходит в их жизни. Им светит приличный срок. И все благодаря Лиде и ее подругам: это им удалось прижать этих гадов и призвать их к ответственности.

Вхожу в больницу и поднимаюсь в кабинет врача.

— Добрый день, Юрий Сергеевич! Присаживайтесь. Я как раз смотрю анализы Миланы. Показатели улучшились, по УЗИ и МРТ тоже все довольно-таки неплохо, но сразу могу предупредить, что ей понадобится восстановление и дальнейшее обследование, так что дома ее пока не ждите.

— Понимаю, — киваю я. — Главное, чтобы ее жизни больше ничего не угрожало.

— Одну секунду, — доктор прижимает телефон к уху и обсуждает какую-то операцию.

Я сижу за столом напротив него и невольно опускаю взгляд на медицинскую карту Милы. Она прямо перед моими глазами. И открыта на странице, где… указана ее группа крови.

Стоп!

Такого не может быть!

Я несколько раз моргаю, наклоняюсь и в упор смотрю на римскую цифру один.

«У Миланы первая группа крови?..» — не верю своим глазам.

У меня тоже первая. А у сына… вторая. Я лично просматривал его медицинские документы и собственными глазами видел его группу крови.

Я же не идиот, понимаю, что так быть не должно. Если у обоих родителей первая группа крови, то и у ребенка должна быть первая.

Первая, мать его!

Первая, а не вторая!

Чувствую, как в груди разгорается пожар, жар обжигает лицо, по спине катятся струи пота.

Стараюсь взять себя в руки и как следует все обдумать.

«Я же не могу ничего путать, верно? А может есть какие-то исключения? Какие-нибудь редкие случаи?»

Срок беременности совпадал, я был уверен в том, что она носит моего ребенка. И сейчас словно гром прогремел внутри: у сына вторая группа!

Медленно провожу влажной ладонью по лицу, еще раз смотрю в карту, и делаю вывод: мне срочно нужно провести ДНК экспертизу.