Глава 38

Лара

У меня дочь в коме. Я сейчас должна находиться рядом с ней, а не здесь!

От безысходности по щекам катятся слезы, меня всю трясет.

Я не хочу в тюрьму, не хочу.

Жизнь только стала налаживаться, все шло так как надо, и тут сразу удар за ударом: сначала Милана чуть не умерла при родах, и неизвестно, выкарабкается она или нет. Теперь меня задержали.

Я умру от нервов. Внутри все разрывается на части.

— Господи, помоги мне, прошу. Помоги мне и моей дочери, — сидя на полу в камере, шепчу дрожащим голосом.

Я не знаю, что мне теперь делать. За меня конкретно взялись.

Мне предъявили наказание не только за шантаж судьи, но еще и в нашей с Милой квартире при обыске нашли меченные купюры. Как мне теперь доказать, что их подбросили, и что я не участвовала в продаже наркотиков?

Меня хотят засадить по полной программе. Мне впаяют огромный срок!

— Ну зачем я позвонила Юре тогда? — всхлипываю я, и снова пускаюсь в слезы.

Как только я узнала, что Кускова задержали, я в панике позвонила Юре и начала ему угрожать, чтобы он не смел раскрывать свой рот. Мне даже в голову не пришло, что меня УЖЕ могут прослушивать, что под меня УЖЕ копают.

Я была уверена, что Кускова задержали за что-то другое. Никак не думала, что наши с ним дела всплыли на поверхность.

У меня был такой шок, когда следователь предъявил мне обвинение и включил запись нашего разговора с Юрой, где я на эмоциях говорила:

— Кускова задержали. Я не знаю за что. Но если вдруг вылезет история с видеозаписью, на которой ты даешь ему взятку за брачный договор, имей в виду, тебе тоже грозит срок. Сейчас нам нужно держаться вместе, слышишь?!

— Держаться вместе? — прогремел он. — И это после того, как вы с Кусковым, устроила мне и моей семье ад?

Он припомнил мне все: и как я сначала шантажировала Кускова старой видеозаписью, как угрожали ему и его жене с дочкой, как его посадили, как по приказу Кускова на его фирму и на салоны Лиды обрушились проверки, как Лиду с Настей запугивали бандиты, как я потребовала у него квартиру, и закрытие Лидиных салонов, взамен на то, чтобы их семью оставили в покое.

— …А теперь ты хочешь, чтобы я молчал? — прорычал в конце. — Кускова уже взяли. Скоро и за тобой придут. Я расскажу следствию все, как было. А ты, может, поймешь, что за все в жизни приходится платить.

— Юр, я действовала в интересах своей дочери, — оправдывалась я. — Всего лишь хотела, чтобы у нее и вашего ребенка была крыша над головой.

— Ты действовала в своих интересах! Ты выкачивала из меня деньги, и ездила на них отдыхать. Это по твоей просьбе Кусков закрывал салоны Лиды, потому что они не давали тебе покоя. Пока я был задержан, ты и люди Кускова угрожали Лиде и нашей беременной дочери. Их держали в страхе. Они боялись выйти из дома. И после этого ты мне звонишь с просьбой помочь? Хочешь, чтобы я молчал? Если бы ты не лезла в мои отношения с Миланой, то у нее и ребенка и так была бы квартира и деньги на жизнь. Я бы не оставил своего ребенка на улице. Вы получили эту квартиру. Шантажом и угрозами. А теперь придется за это расплачиваться. Как думаешь, твоей дочери сейчас есть дело до этой квартиры? Вы так упорно за нее боролись, шли по головам, и что теперь? Она в реанимации — между жизнью и смертью, тебя могут посадить. О таком исходе ты мечтала?

— Юр, я не отрицаю, что поступала с вами подло. Сама не знаю, что мною двигало тогда. Но сейчас я просто прошу тебя помочь мне. Поддержи нас с Милой. Встань на мою сторону во время следствия. Умоляю, не говори, что я была с Кусковым в сговоре, что я шантажировала его, и что это по моей просьбе тебя посадили, а Лиде с Настей угрожали. Ты же знаешь, в каком состоянии сейчас моя дочь. Я должна быть рядом с ней. Не дай бог с ней что-то случится, то кто будет воспитывать моего внука? Ты? Ты возьмешь на себя ответственность за сына? Ты справишься с ним один? А так я буду помогать. День и ночь буду с ним сидеть. Еще раз прошу: давай забудем все, что было, и переключимся на Милу с малышом. Тебе они тоже не чужие. Нужно все силы бросить на то, чтобы помочь им.

— Еще раз повторю: каждый должен отвечать за свои поступки. Больше не звони мне с подобными просьбами. Если мне придется в одиночку справляться с ребенком, значит, так тому и быть. Справлюсь!

И скинул звонок.

Который, как сегодня выяснилось, прослушивался…

Ладно бы только это. Но ведь меня еще пытаются обвинить в продаже наркотиков! Я чуть сознание не потеряла от страха, когда в квартиру пришли с обыском. Перевернули там все и нашли эти меченные купюры. Мне их подложили под матрас, а понятые были подставные!

Как мне из всего этого теперь выкручиваться, как? У меня даже нет денег на нормального адвоката.

Юра

У меня нет слов.

Как она могла отказать в такой просьбе? Как можно не помочь грудному ребенку?

Шляться поехала с подружками? Молодец! Аплодирую стоя. И это в тот момент, когда Мила находится между жизнью и смертью?

Она ее с самого детства знает, и ей плевать на ее жизнь? Умрет дак умрет?

Наливаю в стакан виски, сажусь на диван и шумно выдыхаю.

Нет, ну а что я хотел? Чтобы Лида после всего, что Мила сделала, нянчилась с ее ребенком?

Будь я на ее месте, то тоже отказался бы помогать. Я приехал к ней от безысходности. Она — единственный человек, к которому я могу обратиться за поддержкой. Привык к тому, что Лида всегда была рядом и никогда не бросала в беде. Раньше она за мной и в огонь, и в воду. Если я по какой-то причине не мог выпутаться из сложной ситуации, то она всегда приходила на помощь, она могла разрешить любую проблему.

Даже сейчас ей удалось призвать Кускова к ответственности.

Пока я обдумывал, как это сделать, Лида уже все сделала сама.

Сегодня она четко дала понять, что у нее другая жизнь, и в этой жизни для меня нет места.

Я смотрел на нее и не верил, что это все.

Она так любила меня все эти годы, заботилась, переживала, когда я был болен. Раньше ее волновала любая мелочь:

«Почему опоздал на ужин? Что-то случилось?»

«Милый, ты забыл позвонить. У тебя все хорошо?»

«Ты выглядишь уставшим. На работе завал?»

Каждый день перекрещивала меня, когда я уезжал из дома, целовала и обнимала, когда возвращался.

А сегодня я смотрел в холодные глаза и не узнавал женщину, которая много лет дарила мне любовь, заботу и поддержку.

Это не та Лида, с которой я столько лет прожил в браке. Она словно высечена из камня — непоколебимая, равнодушная. Как будто что‑то внутри нее окончательно затвердело, и я стал для нее чужим человеком.

С каждым глотком виски я чувствую, как злость и ревность заполняют опустошение внутри.

Я не могу представить ее с другим. Гоню от себя мысли о том, что она себе кого-то найдет, и будет дарить ему свою любовь и заботу. Будет улыбаться ему, смеяться, рассказывая истории, которые у нее накопились за день — она всегда поднимала мне ими настроение.

Сейчас у нас появилась внучка. Неужели я не увижу, как она растет? Дочь на пушечный выстрел к ней не подпускает. Вычеркнула меня из своей жизни.

Наполняю стакан алкоголем, встаю с дивана, подхожу к окну и оглядываю темный двор.

Сейчас я совершенно один. В пустой съемной квартире.

А она где? Кто рядом с ней?

Да, она имеет полное вправо на личную жизнь. Но я не могу свыкнуться с этой мыслью.

Я раскаялся, попросил прощения, сказал, что связь с Миланой была самой большой ошибкой в моей жизни.

Да кто не совершает этих ошибок?!

Покажите мне хоть одного человека, который всю жизнь прожил как по четкой инструкции и не допустил ни одной оплошности?

Я оступился всего один раз. Неужели не заслуживаю шанса доказать, что этого никогда не повторится?

— Черт возьми, на что я рассчитывал, когда ехал к ней с просьбой помочь? — усмехаюсь, отпив из стакана.

Думал: она — та женщина, которая никого не бросает в беде, снова пойдет навстречу. Поймет, что мне не справиться в одиночку и примет меня с ребенком.

Дальше наши отношения стали бы налаживаться, мне бы удалось добиться ее расположения. Ведь Лида всегда умела прощать тех, кто сделал ей больно. Она отходчивая, у нее большое сердце.

Но, видимо, не в этом случае.

Вся жизнь пошла под откос…

Началась черная полоса.

Мне нужно забирать ребенка из роддома, и я буду вынужден нанять няню, иначе работа встанет без меня.

Посадить за дачу взятки меня не смогут — адвокат уверяет, что все сроки давности вышли.

Но настроение от этого не лучше.

Что будет дальше? Мне придется одному воспитывать ребенка?

Мила выкарабкается, и я буду содержать ее с ребенком?

Понятия не имею, как распорядится судьба. Знаю одно: с Миланой у меня точно нет будущего. И с Лидой… тоже нет.