Глава 44

Ярославль

Юра

В мой кабинет заглядывает Надежда и шепчет:

— Юр, ты еще не освободился?

— Минут через двадцать закончу, — отвечаю я, не отрывая взгляд от монитора.

Надежда бесшумно проскальзывает внутрь, подходит ко мне сзади и мягко обнимает за плечи.

— Ты слишком много работаешь, — ласково говорит она. — Совсем не отдыхаешь.

Я разворачиваюсь в кресле и сжимаю ее ладонь. В ее глазах столько заботы, столько искренней тревоги за меня. Я чувствую: она любит меня. А я… да, я испытываю к ней теплые чувства, но любовью это не назовешь.

Надя замечательная женщина. Она поддерживает идеальный порядок в квартире, готовит так, что пальчики оближешь, умеет выслушать, когда мне нужно выговориться, поддержать в сложный момент.

Долгое время я думал: как бы ни были хороши ее качества, она все равно не сравнится с Лидой.

У нее никогда не «садилась батарейка». Лида всегда двигалась вперед, ставила цели и уверенна шла к ним, добиваясь всего, что было в ее планах, и никогда не сидела на месте. В ней кипела жизнь, и она заряжала своей энергией всех вокруг. А Надя… Надя совсем не такая. Она словно плывет по течению — спокойная, уравновешенная, без лишней суеты.

Она пятнадцать лет назад стала вдовой, одна поднимала сына и посвятила ему всю свою жизнь.

Сын уехал учиться в Питер, а Надежда решила в корне изменить свою жизнь, и начала с работы. Так мы с ней и познакомились — она пришла в мой ярославский филиал на должность бухгалтера.

Я сразу отметил, что она трудолюбивая, исполнительная, собранная. Она стала уделять мне знаки внимания: то чашку кофе принесет, то спросит, не устал ли я, то предложит помочь с документами. Но я не спешил переходить с ней на неформальное общение. Несмотря на более лояльное отношение к ней по сравнению с другими сотрудниками, я четко обозначал границы — никаких личных отношений.

Тогда в моей голове были только Лида, дочка, внучка… Я постоянно думал о том, как все потерял из‑за своей глупой ошибки. Теперь мне хорошо известно, какова цена за измену — она слишком высокая.

Ты не только теряешь любимых людей, но и веру в то, что когда-нибудь снова станешь по-настоящему счастлив.

Когда ложишься в постель с другой женщиной, ты не задумываешься о том, что именно в этот момент перечеркиваешь все, что строилось годами. Ты не думаешь о том, что жена не только узнает об измене, но еще и никогда не простит.

Лида не дала мне ни одного шанса доказать, что я могу все исправить. Она обрубила все одним махом. И это еще раз доказало, что моя бывшая супруга из тех женщин, которые не прощают предательства.

Я знаю, что ей тоже было больно из-за того, что наша семья рухнула как карточный дом, но она не поддалась эмоциям — держалась, словно скала: холодная, непробиваемая. Ни скандалов, ни упреков — только ее взгляд, в котором больше не было ни капли тепла.

Я задавался вопросом: смогу ли я однажды полюбить женщину так же, как любил Лиду? Смогу ли испытать такие же чувства, которые испытывал к ней?

Чувство вины осталось, и будет жить во мне всегда, но все же мне пришлось смириться с мыслью о том, что я никогда не верну Лиду, и мне нужно жить дальше. В какой-то момент я вдруг осознал: совсем необязательно искать подобие бывшей жены. Возможно, такая спокойная, тихая женщина, как Надежда, тоже сможет стать хорошей спутницей по жизни. Да, они с Лидой — как небо и земля, абсолютно разные, но это не говорит о том, что Надя чем-то хуже. Просто она другая.

Постепенно я начал присматриваться к ней внимательнее. Сначала предложил вместе пообедать в разгар рабочего дня, затем — пригласил на ужин в ресторан. В тот вечер мы не спеша шли по набережной, любовались Волгой, она держала меня под руку, рассказывала о своей непростой судьбе, и из ее слов я понял, что она всю жизнь хранила верность своему погибшему мужу, и даже не думала, что однажды снова сможет вот так вот беззаботно прогуливаться под руку с другим мужчиной.

«Все эти годы я не задумывалась о новых отношениях, — рассказывала она. — Полностью посвятила себя сыну. Много работала, чтобы оплачивать репетиторов, и затем дать ему хорошее образование. Я рада, что все мои труды не были напрасными: Павел окончил школу с золотой медалью и поступил на бюджет в Питерский университет. Я выпустила сына из-под крыла и… — грустно улыбнулась Надя, — и внутри все опустело. Я поняла, что мой мальчик вырос, он уже совсем взрослый, вскоре обзаведется семьей, и, возможно, даже останется жить в Питере, а я буду здесь одна коротать своей век. Уже успела смириться с этой мыслью, но стоило мне только впервые увидеть тебя, и пустота внутри стала заполняться — я вдруг осознала, что мне еще рановато ставить на себе крест. Да, я уже далеко не девочка, но сейчас, рядом с тобой, я чувствую себя молоденькой, — рассмеялась она. — Давно такого не испытывала, очень давно…»

В тот вечер я понял: мне с ней хорошо, а внутри — полное спокойствие и умиротворение.

Буквально через неделю я серьезно заболел. Температура под сорок, ломота во всем теле, ни встать, ни пошевелиться. И вдруг — звонок в дверь. На пороге стояла Надя с сумкой, полной лекарств, и термосом с горячим облепиховым чаем. Она тут же взялась за дело: обтирала меня прохладной водой, поила чаем, готовила. И так несколько дней подряд.

Наши отношения вышли на новый уровень. Она стала чаще приезжать ко мне, потом осталась на пару дней, а потом я приехал за ней и забрал со всеми вещами.

Так и живем сейчас вдвоем.

С ее сыном, кстати, я тоже уже знаком. Пару месяцев назад он приезжал из Питера. Парень мне сразу понравился. Умный, рассудительный, с деловой хваткой. Я уже подумываю взять его на работу, как только он закончит университет. И Надя будет счастлива, что он рядом.

Помню, когда у нас завязались отношения, она мечтала о том, как мы вместе будем видеться с ее внуками, встретим старость рука об руку, проведем последние годы в тепле и уюте, и мне эта картина была по душе, но я невольно мысленно переносился в первую семью, и представлял, как вместе с Лидой нянчил бы нашу внучку.

Первое время я ревностно относился к тому, что у нее есть другой мужчина, и что он занял мое место рядом с ней, дочкой и внучкой. Я понимал, что сам во всем виноват, но внутри никак не мог смириться с тем, что я стал чужим человеком для своей семьи.

Писал дочери, она не отвечала, я уже потерял все надежды на то, что она однажды все же меня простит, но вдруг в моей день рождения Настя отправила мне фото внучки.

Помню, как посмотрел на снимок, и сердце замерло. Перед глазами встало лицо маленькой Насти: моя дочь была точно такой же в детстве. Те же глаза, тот же изгиб губ, та же непоседливость во взгляде. Я долго рассматривал фото, пытаясь уловить черты Лиды, свои собственные, находил их, представлял, как они там живут все вместе, как собираются за праздничным столом, смеются, делятся новостями, и в душе снова появлялась тоска по семье.

Но благодаря Надежде эти мысли постепенно уходят на второй план. Я ценю ее заботу, ее любовь, ее терпение. Она дарит мне ощущение дома, стабильности, тепла. Но в глубине души я знаю: никогда не буду испытывать к ней таких же сильных чувств, как к бывшей жене. Лида была, есть и будет в моем сердце единственной любимой женщиной. И, наверное, так останется навсегда.

Хотя, возможно, я заблуждаюсь. Время покажет.