Глава 24

Его слова прозвучали слишком резко и неожиданно, что я не сразу поняла, что он вообще спрашивает. Просто смотрела на него широко распахнутыми глазами, пытаясь осознать смысл сказанного.

Какого чёрта я делаю в его спальне?

Но разве я не здесь должна быть? Мы же теперь женаты. Муж и жена. Разве не так всё устроено? Разве жена не должна спать в одной комнате с мужем?

— Я... я думала, что должна быть здесь, — пролепетала я, чувствуя, как голос дрожит от растерянности. — Мы же... мы теперь женаты.

Слова прозвучали неуверенно, почти с вопросительной интонацией. Я искала подтверждения в его глазах, что я права, что я правильно всё поняла. Но он продолжал смотреть на меня так, будто я совершила что-то непростительное. Вчера он так смотрел на меня, так прикасался во время танца. Говорил о брачной ночи, намекал, почти угрожал. Все его действия кричали о том, что он намерен взять своё сегодня же.

А теперь смотрит на меня так, будто я совершила что-то непростительное.

Я с замиранием сердца ждала его ответ, но он лишь молча прожигал меня своими глазами. В этой напряжённой тишине я вдруг заметила то, чего не должна была заметить. В воздухе между нами витал лёгкий, едва уловимый, но совершенно чужой аромат. Сладковатые женские духи, которые не могли исходить от меня, словно окутывали его, въелись в его рубашку, в кожу. От этого осознания сердце пропустило удар.

Взгляд непроизвольно скользнул ниже, к его шее, туда, где расстёгнутый ворот рубашки открывал бронзовую кожу. И я замерла, увидев тонкие красные полоски, которые тянулись от места чуть ниже уха и исчезали под белоснежной тканью воротника. Царапины. Свежие, ещё не успевшие потемнеть. Такие, какие оставляют женские ногти в момент страсти. От этого открытия что-то внутри меня оборвалось и рухнуло в ледяную пропасть, унося с собой последние остатки надежды на то, что я всё неправильно поняла.

Нет.

Нет-нет-нет.

Он был с кем-то. С другой женщиной. Этой ночью, пока я лежала здесь одна и ждала его, он был с другой. Они... они занимались любовью.

От этого осознания всё внутри сжалось так болезненно, что на мгновение я просто перестала дышать. Щёки вспыхнули жаром стыда, а в глазах предательски защипало.

Ратмир продолжал смотреть на меня, и в его взгляде не было ни капли раскаяния. Только холодное раздражение.

— Твоё место в той комнате, где ты была в прошлый раз, — произнёс он ровным голосом, в котором сквозила сталь. — Не в моей спальне.

Эти слова обожгли больнее пощёчины. Он только что грубо спустил меня с небес на землю, и при этом не забыл растоптать то, что осталось от моего достоинства. Унижение было таким острым, таким явным, что на мгновение перехватило дыхание. Он будто хлестнул меня по лицу, поставив на место, показав, кто я для него на самом деле. Никто.

А ещё хуже было осознание того, как это всё выглядит. Я сама пришла в его комнату и легла в его постель. И теперь он наверняка думает, что я пришла сюда в надежде на близость. Что я хотела этого. А он меня отверг и теперь даже прогоняет.

Стыд накрыл горячей волной, заставляя щёки пылать огнём. Я чувствовала себя не просто униженной, а опозоренной до самых костей.

— Не забывайся, девочка. У нас с тобой не настоящая семья. Брак по расчёту, помнишь? Поэтому не смей больше без спроса заходить в мою комнату.

Я смотрела на него и не верила тому, что слышу. Как он может так говорить? Вчера он сам... он же говорил о брачной ночи. Целовал меня на свадьбе так, будто хотел поглотить целиком. Во время танца прижимал к себе, смотрел так, что внутри всё переворачивалось от предвкушения и страха одновременно.

Все его действия кричали о том, что близость между нами неизбежна. Что мы станем мужем и женой не только на бумаге. Что у нас будет, как минимум на физическом уровне, настоящая семья.

А теперь он говорит, что я не имею права даже находиться в его комнате без разрешения.

— Я... — попыталась что-то сказать, но голос предательски дрогнул и сорвался.

Я резко попыталась встать с кровати, потому что оставаться здесь больше было невыносимо. Нужно было уйти, и как можно быстрее. Подальше от него, от его холодного взгляда, от запаха чужих духов на его коже. Подальше от этого унижения, которое жгло изнутри и душило. Я не могла больше находиться в одной комнате с человеком, который только что растоптал меня и даже не счёл нужным скрыть следы ночи, проведённой с другой женщиной.

Но тяжёлое платье предательски запуталось под ногами, и в следующую секунду я почувствовала, как теряю равновесие. Всё вокруг качнулось, и твёрдый пол стремительно приближался к моему лицу.

Правда, не успела я и взвизгнуть, как сильные руки подхватили меня в последний момент. Ратмир рывком притянул к себе, не давая упасть, и на мгновение я оказалась прижатой к его груди. Жар его тела обжигал даже через тонкую ткань рубашки, но в следующую секунду я вдохнула этот сладковатый аромат чужих духов, въевшийся в его кожу. Запах другой женщины, с которой он провёл нашу брачную ночь, пока я ждала его здесь. Меня будто окатили ледяной водой. Я резко оттолкнулась от него, не в силах больше терпеть это унижение. Он отверг меня и пошёл к другой. И при этом даже не потрудился скрыть следы. Словно специально показывал, что я ему не нужна.

Выпрямилась, собрала юбку платья в охапку и бросилась к двери, не оглядываясь и не говоря больше ни слова.

Стыд жёг изнутри. Унижение давило на плечи тяжёлым грузом. Я чувствовала себя идиоткой, которая поверила в сказку. Которая думала, что между нами может что-то получиться.

Я добежала до гостевой комнаты, ворвалась внутрь и захлопнула дверь за собой. Прислонилась к ней спиной, съехала вниз, опускаясь на пол прямо в свадебном платье.

И только тогда позволила слезам течь.