Глава 27

Я осталась сидеть за столом одна. Слёзы медленно катились по щекам, но я даже не пыталась их вытирать. Просто сидела и смотрела на почти нетронутый ужин, который готовила несколько часов. На тарелки, которые так аккуратно расставила. На салфетки, которые так старательно сложила.

Всё было напрасно.

Я встала, механически начала убирать со стола. Складывала тарелки одну на другую, убирала остатки еды в контейнеры, вытирала поверхность стола. Руки двигались сами по себе, а голова была занята совсем другим.

Когда кухня наконец была приведена в порядок, я поплелась в свою комнату. Легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок.

Сон не шёл.

Я лежала в темноте и снова и снова прокручивала в голове наш разговор за ужином. Каждое слово. Каждую интонацию. Каждый взгляд.

Но больше всего меня грызла одна фраза. Она крутилась в голове, не давая покоя, заставляя сердце биться быстрее и одновременно сжиматься от боли.

«В какой-то момент я искренне поверил в то, что из тебя можно слепить хорошую жену».

Я переворачивалась с бока на бок, обхватывала подушку руками, пыталась найти удобное положение, но эти слова не отпускали.

Он поверил. Он действительно поверил в это.

— Боже, — прошептала я в темноту, и голос предательски дрожал.

Для меня это стало открытием, которое просто никак не складывалось в голове. Я думала, что для него я просто товар в сделке. Средство получить контроль над компанией. Что ему абсолютно всё равно, какая я, что я чувствую, чего хочу.

А оказалось, что нет.

Оказалось, что не только я хотела найти с ним общий язык. Не только я надеялась на что-то большее, чем просто холодный брак по расчёту. Он тоже. Он тоже хотел попробовать.

От этой мысли внутри всё теплело, разливалось какой-то робкой надеждой. Может быть, не всё потеряно. Может быть, если он однажды поверил, то сможет поверить снова. Может быть, я смогу доказать ему, что я не такая, какой он меня сейчас считает.

Но следующая его фраза сразу же гасила эту надежду, как ледяной душ.

«Ты меня разочаровала. А я не из тех, кто даёт второй шанс».

Я зарывалась лицом в подушку, чувствуя, как снова подступают слёзы. Он не даст мне второго шанса — в этом я даже не сомневалась. Ратмир не из тех людей, кто легко прощает или забывает. Он сложный, жёсткий, непреклонный.

Я разочаровала его.

Навсегда...

Эта мысль почему-то причиняла острую боль, и мне хотелось кричать во весь голос. Но вместо крика я просто лежала в темноте и молча плакала, пока слёзы не закончились, а глаза не распухли так, что открывать их стало больно.

Под утро я наконец провалилась в беспокойный, тревожный сон. Снились обрывки вчерашнего разговора, его холодный взгляд, слова, которые резали острее ножа.

Проснулась я от яркого света, бьющего в окно. Голова раскалывалась от недосыпа, глаза жгло, всё тело было тяжёлым и ватным. Я с трудом села на кровати, потянулась за телефоном и посмотрела на время.

Половина одиннадцатого.

Ратмира, конечно, давно не было дома. Он всегда уходил рано, ещё до того, как я просыпалась. Судя по всему, сегодня не стал исключением.

Я заставила себя встать, доплелась до ванной. Посмотрела на своё отражение в зеркале и вздрогнула. Лицо бледное, под глазами тёмные круги, губы потрескались, глаза красные и опухшие. Выглядела я ужасно.

Умылась холодной водой, пытаясь хоть немного привести себя в чувство. Включила душ, разделась и встала под горячие струи. Вода текла по телу, но не приносила облегчения. Я просто стояла, закрыв глаза, и пыталась хоть на пару минут отключить мысли.

Когда выбралась из душа, завернулась в полотенце и прошла в комнату. Села на край кровати, собираясь одеться, как вдруг зазвонил телефон.

Я взяла его, посмотрела на экран.

Мама.

Внутри всё сжалось. Последние два дня она буквально изводила меня звонками и сообщениями. Переживала после того инцидента с таблетками, которые я, поддавшись её давлению и своей слабости, всё же рассказала ей.

С того момента мама не давала мне покоя. Расспрашивала, как я себя чувствую, не обидел ли меня Ратмир, не сделал ли чего-то плохого. Говорила, что готова приехать в любой момент, что не позволит ему меня обижать, что если он, не дай Бог, поднимет на меня руку, она не посмотрит ни на какие договоры, приедет и заберёт меня домой.

Я с трудом удерживала её от визита. Уговаривала, успокаивала, убеждала, что у меня всё хорошо, что Ратмир меня не трогает, что мне ничего не угрожает.

Я тяжело вздохнула и приняла вызов.

— Привет, мам, — голос прозвучал устало и хрипло.

— Доченька, привет, — мамин голос был напряжённым. — Как ты? Как спала? Как дела?

— Нормально, мам. Всё нормально.

— Рада, ты уверена? — она не унималась. — Этот бессердечный всё ещё с тобой не разговаривает? Он хоть извинился за то, как повёл себя с тобой?

Я закрыла глаза, массируя переносицу свободной рукой.

— Мам, ну не начинай, пожалуйста.

— Как это не начинай? — голос мамы стал громче. — Рада, я твоя мать. Я переживаю за тебя. Я не могу спокойно сидеть дома, зная, что ты там одна с этим... с этим...

— Мам, всё нормально, — перебила я её, чувствуя, как напряжение нарастает. — Правда. Не нужно так.

— Нет, Рада, не нормально, — она явно завелась не на шутку. — И знаешь что? Я больше не намерена это терпеть. Сегодня вечером мы с отцом и Кариной придём к вам на ужин.

Я замерла.

— Что?

— Ты всё правильно услышала, — мама говорила решительно, и я знала этот тон. Когда она так говорила, переубедить её было невозможно. — Мы придём сегодня вечером. Я хочу увидеть тебя своими глазами. Убедиться, что с тобой всё в порядке. Посмотреть в глаза этому бессердечному!

— Мам, нет, подожди, — я встала, начала нервно ходить по комнате. — Сейчас не самое лучшее время. Ратмир очень занят, у него много работы, и...

— Мне всё равно на его работу, — оборвала меня мама. — У нас необычная ситуация, необычный брак, но мы тебя не в рабство отдали, Рада. Мы не отказались от тебя. Ты наша дочь. Наша!

— Мам, я понимаю, но…

— Никаких «но», — она не давала мне вставить слово. — Последнее слово за мной. Сегодня вечером мы приедем на ужин. Я, отец и Карина. Ты наша семья, и мы имеем право видеть тебя. Точка.

В трубке раздались короткие гудки. Она повесила.

Я медленно опустила телефон, чувствуя, как внутри всё холодеет от ужаса. Господи, что же делать?

Родители придут сегодня вечером. Мама в таком состоянии точно не отступит. Она приедет, несмотря ни на что. А Ратмир...

Я представила, как он отреагирует, и мне стало дурно.

Нужно было его предупредить. Обязательно. Но как? Позвонить? Написать? Что сказать?

Я провела остаток дня в состоянии нервного напряжения. Ходила из угла в угол по квартире, грызла ногти, пыталась придумать, как выкрутиться из этой ситуации. Параллельно начала готовить ужин. Доставала продукты, резала овощи, мариновала мясо. Руки тряслись, нож несколько раз выскальзывал из пальцев.

Телефон лежал на столе, и я смотрела на него каждые пять минут.

Нужно написать Ратмиру. Обязательно. Но я боялась. Боялась его реакции. Боялась, что он откажет, что разозлится, что скажет что-то такое, от чего мне станет ещё хуже.

Я несколько раз открывала мессенджер, начинала печатать сообщение, а потом стирала и закрывала приложение. Снова открывала. Снова начинала печатать.

«Ратмир, мне нужно тебе кое-что сказать...»

Стёрла.

«Привет, можем поговорить?»

Стёрла.

«У меня к тебе просьба...»

Стёрла.

Я чувствовала себя полной идиоткой. Уже замужняя женщина, а не могу написать простое сообщение собственному мужу.

Наконец, собравшись с духом, я набрала коротко и просто.

«Привет, ты занят?»

Нажала отправить и замерла, глядя на экран.

Сообщение ушло. Появились две галочки. Потом они стали синими.

Прочитал.

Я ждала ответа, сжимая телефон в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев. Проходила минута. Две. Три.

Он не отвечал.

Прочитал и не ответил.

Я закусила губу, чувствуя, как тревога нарастает. Может, он действительно занят? Или просто не хочет со мной разговаривать?

Прошло ещё пять минут. Десять.

Молчание.

Я поняла, что нужно писать напрямую. Сейчас не время стесняться или ходить вокруг да около. Если я не предупрежу его, будет только хуже.

Набрала новое сообщение, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

«Мои родители звонили. Они сегодня вечером придут к нам на ужин».

Отправила и замерла в ожидании.

Статус изменился на «прочитано» почти мгновенно.

А через секунду телефон зазвонил. На экране высветилось его имя.

Я чуть не выронила телефон от неожиданности. Сердце подскочило к горлу, руки задрожали ещё сильнее. Несколько секунд я просто смотрела на вызов, не в силах пошевелиться.

Потом, собравшись с духом, приняла звонок и поднесла телефон к уху.

— Алло?

— Какого чёрта они к нам на ужин придут? — голос Ратмира был жёстким, злым, не оставляющим места для оправданий.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Я... я не смогла ничего сделать. Мама настаивает. Они хотят увидеть, что у нас всё хорошо.

Молчание на том конце провода было таким тяжёлым, что я физически ощущала его давление.

— Они хотят убедиться, что ты меня не обижаешь, — выдавила я наконец, чувствуя, как краснеют щёки от стыда. — Мама переживает. После того случая с таблетками я ей рассказала, и теперь она... она боится, что ты...

Слова застряли в горле. Мне было невыносимо стыдно признаваться в этом. В том, что мои родители считают его чудовищем, способным обидеть беззащитную девушку. В том, что они приедут проверять, цела ли я.

— Мне плевать, что они там думают, — голос Ратмира стал ещё холоднее. — И пусть твои родители усвоят одно простое правило. Они обговаривают свои визиты заранее. Не предупреждают за несколько часов, а просят разрешения за несколько дней. Понятно?

— Но...

— Сегодня ответ нет, — продолжил он, не дав мне договорить. — Пусть не приходят. Я не собираюсь подстраиваться под чей-то график. Я никому ничего не должен. И для меня лично они нежеланные гости. Поэтому если хотят тебя видеть или поужинать с нами, пусть просят о встрече заранее.

— Как... но почему... — я пыталась что-то сказать, но он не дал мне шанса.

Короткие гудки в трубке оповестили, что он отключился.

Я медленно опустила телефон, глядя на потухший экран. Внутри всё сжалось в тугой ком. Он отказал. Просто взял и отказал, даже не выслушав меня до конца.

Что теперь делать?

Господи, дай мне сил пережить этот вечер и не сойти с ума.

Остаток дня прошёл в каком-то лихорадочном тумане. Я продолжала готовить ужин, хотя не понимала уже, зачем. Резала овощи, помешивала что-то на плите, накрывала на стол. Руки двигались механически, а голова была занята одной мыслью.

Мама не отступит. Она приедет. Несмотря ни на что.

Я пыталась дозвониться до неё, но она не брала трубку. Писала сообщения, что Ратмир очень занят, что у него важная встреча, что сегодня не лучший день. Врала, пыталась отговорить, объяснить.

Но мама была непреклонна. Её ответы были короткими и категоричными.

«Мы приедем».

«Не отговаривай меня».

«Хватит его защищать».

Я опустила руки. Ситуация вышла из-под контроля, и я ничего не могла с этим поделать. Просто отпустила всё на самотёк и продолжила готовиться к ужину, который, скорее всего, закончится скандалом.

К семи вечера на столе стояли готовые блюда. Я привела себя в порядок, как могла. Замазала консилером тёмные круги под глазами, нанесла тональный крем, чтобы скрыть болезненную бледность, подкрасила губы. Смотрелась в зеркало и понимала, что выгляжу неестественно, но хоть не так ужасно, как утром.

В половине восьмого раздался звонок в дверь.

Я вздрогнула, хотя ждала этого. Вытерла вспотевшие ладони о платье и пошла открывать.

На пороге стояли мама, папа и Карина.

Мама сразу обняла меня, прижала к себе так крепко, что стало трудно дышать.

— Доча, моя девочка, — прошептала она, гладя меня по волосам. — Как же я по тебе соскучилась.

— Я тоже, мам, — я обняла её в ответ, чувствуя, как предательски щиплет нос.

Папа молча кивнул мне, положил руку на плечо. Карина улыбнулась и тоже обняла.

— Привет, сестрёнка. Ты как?

— Нормально, — соврала я, отступая в сторону, чтобы пропустить их в квартиру. — Проходите.

Мама сразу начала изучать пространство критичным взглядом — в прошлый раз, когда она была здесь, всё её внимание было приковано ко мне больной, и теперь она словно наверстывала упущенное. Папа молча прошёл к столу, сел на стул. Выглядел он при этом вполне довольным, даже расслабленным. Карина осталась рядом со мной, взяла меня за руку и сжала ободряюще.

— Где твой муж? — мама повернулась ко мне с вопросом.

Я сглотнула, нервно заправляя прядь волос за ухо.

— Он... он на работе. Очень занят. У него важное совещание. Я же предупреждала.

Лицо мамы мгновенно изменилось. Брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию.

— На работе? — переспросила она медленно. — Рада, ты его предупредила, что мы придём?

— Да, конечно, — я отвела взгляд в сторону.

— И что он сказал?

Я молчала, не зная, как ответить. Любое слово сейчас могло вызвать взрыв.

— Рада, я спрашиваю, что он сказал?

— Он... он сказал, что очень занят, — выдавила я наконец.

— Какая наглость! — мама покраснела от возмущения. — Что за неуважение? Мы же родители его жены! Приехали увидеть дочь, поговорить с ним, а он даже не счёл нужным освободить вечер? Это просто...

— Мам, пожалуйста, — я подошла к ней, взяла за руку. — Не надо. Давай просто поужинаем спокойно. Я соскучилась по вам. Правда.

Мама посмотрела на меня, и в её глазах читалось столько беспокойства, что мне стало ещё тяжелее на душе.

— Доча, — прошептала она, обнимая меня снова. — Я так за тебя переживаю. Ты хоть понимаешь?

— Понимаю, мам. Всё хорошо. Честно.

Весь вечер прошёл в напряжённой атмосфере. Мама то и дело возвращалась к теме отсутствия Ратмира, высказывала своё возмущение, говорила, что это неприемлемо, что он должен был быть здесь. Папа молчал, лишь изредка кивал в знак согласия. Карина пыталась переводить разговор на другие темы, но мама снова и снова возвращалась к одному и тому же.

Я сидела и терпела. Улыбалась, кивала, отвечала на вопросы. Внутри всё сжималось от напряжения, но я держалась. Старалась показать, что у меня всё хорошо, что я счастлива, что мне ничего не угрожает.

К концу вечера мама наконец успокоилась. Она осмотрела меня с ног до головы, убедилась, что на мне нет синяков или царапин, что я выгляжу здоровой и ухоженной. Её лицо смягчилось, глаза наполнились слезами.

— Ладно, — прошептала она, целуя меня в лоб. — Главное, что ты жива и здорова. Остальное не так важно.

— Всё хорошо, мам. Правда.

Они ушли около одиннадцати вечера. Я проводила их до двери, попрощалась, закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной.

Выдохнула. Наконец-то.

Вернулась на кухню, надела фартук, чтобы не испачкать платье, и начала убирать со стола. Складывала тарелки, убирала остатки еды, мыла посуду. Методично, не спеша, приводила кухню в порядок.

Руки двигались автоматически, а в голове была пустота. Я просто делала то, что нужно, не думая ни о чём.

Когда всё было почти убрано, я стояла у раковины и мыла тарелки. Фартук защищал платье от брызг воды, руки двигались механически — тарелка за тарелкой, чашка за чашкой. Я была так погружена в процесс, что не сразу услышала звук открывающейся входной двери.

Потом — шаги в коридоре. Тяжёлые, медленные.

Я замерла, сжав в руках мокрую губку и тарелку. Сердце ухнуло вниз.

Ратмир.

Все мышцы мгновенно напряглись. Плечи, шея, спина — всё будто окаменело. Я понимала, что не успела закончить уборку, что на столе ещё видны следы ужина, что сейчас начнётся скандал.

Шаги приближались.

Я быстро поставила тарелку на сушилку и обернулась как раз в тот момент, когда он появился на пороге кухни.

Ратмир остановился в дверном проёме, и от одного его вида внутри всё сжалось.

Он был в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, рукава небрежно закатаны до локтей. Чёрные брюки, ремень слегка ослаблен. Волосы растрёпаны, словно он нервно проводил по ним рукой. Лицо напряжённое, скулы сведены, взгляд тяжёлый и злой.

Чёрный цвет одежды только усиливал это ощущение опасности, которое от него исходило. Он выглядел мрачно и зловеще, как гроза перед ударом.

Его взгляд скользнул по кухне. Задержался на столе, где ещё лежали использованные салфетки. На стульях, которые стояли не на своих местах. На раковине, полной посуды.

Всё красноречиво говорило о том, что здесь был ужин. И не на одну меня.

Он медленно перевёл взгляд на меня. Желваки на скулах заходили ходуном. Руки сжались в кулаки.

Я нервно сглотнула, вытирая мокрые руки о фартук.

— Я... я не смогла им запретить, — заговорила я быстро, пытаясь объясниться до того, как он начнёт. — Они пришли. Мы немного посидели, поужинали. Они уже ушли. Всё прошло спокойно. Папа... папа передавал тебе привет.

Последнее прозвучало жалко и неубедительно даже для меня самой, но я не знала, что ещё сказать.

Ратмир не отвечал. Просто стоял и смотрел на меня этим тяжёлым, полным гнева взглядом.

Потом медленно подошёл к столу. Положил руку на спинку стула. Пальцы сжали дерево так сильно, что побелели костяшки. Он несколько раз мягко, но слышно стукнул кулаком по спинке, словно пытаясь сдержать себя.

Отвёл взгляд в сторону, стиснул зубы.

— Я же тебе сказал, — процедил он сквозь зубы, не глядя на меня. — Я тебе запретил. Какого чёрта они пришли, Рада?

Я понимала, что сейчас разразится скандал. Что он взорвётся, начнёт кричать, выплеснет всю свою злость. Видела, как он еле сдерживается, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки.

И вместо того, чтобы отвечать на его вопрос, вместо того, чтобы продолжать оправдываться, я сделала то, что пришло в голову в эту секунду.

Я виновато улыбнулась ему. Устало, искренне, без фальши.

— Ты голодный? — спросила я тихо. — Будешь ужинать?

Ратмир замер. Медленно повернул голову и посмотрел на меня с таким удивлением, словно я только что сказала что-то на непонятном языке.

Он явно ожидал спора. Оправданий. Слёз. Чего угодно, но только не этого простого вопроса.

Я видела, как меняется выражение его лица. Удивление. Растерянность. Он не знал, как реагировать.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом Ратмир молча поджал губы, развернулся и вышел из кухни, не сказав ни слова.

Я услышала, как его шаги удаляются по коридору. Потом хлопнула дверь его спальни.

Плечи сразу опустились. Я выдохнула так громко, что сама себя услышала.

Удалось избежать скандала.

Я продолжила убираться. Мыла последние тарелки, вытирала стол, раскладывала всё по местам. Двигалась медленно, потому что сил почти не осталось.

Когда закончила, сняла фартук и устало опустилась обратно на стул. Сложила руки на столе и положила на них голову. Закрыла глаза.

Просто хотела посидеть так пару минут. Отдохнуть. Собраться с мыслями.

Я думала, что Ратмир уже лёг спать. Что он больше не выйдет. Что этот кошмарный день наконец закончился.

Но тут я услышала звук.

Шаги. Снова шаги, идущие по коридору в мою сторону.

Я вздрогнула и подняла голову, резко оборачиваясь.

Ратмир стоял на пороге кухни. Смотрел на меня с тем же хмурым выражением лица, но в глазах мелькнуло что-то другое. Что-то, чего я не могла разобрать.

— Какого чёрта ты до сих пор здесь возишься? — спросил он грубо, но в голосе послышался какой-то тонкий намёк на заботу. — Иди спать.

Я медленно выпрямилась на стуле. Посмотрела на него усталым взглядом.

И вдруг во мне что-то сломалось.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения, усталости, обиды.

— Может, всё-таки не надо так грубо со мной? — сказала я тихо, но твёрдо. — Я же тебе ничего плохого не сделала. Зачем ты так?

Я встала, оперевшись руками о стол.

— Давай хотя бы по-человечески будем общаться. Я не смогу так, как ты.

Ратмир молчал, глядя на меня с нечитаемым выражением лица.

Я не стала дожидаться его ответа. Просто обошла его стороной и вышла из кухни, направляясь в свою комнату.

За спиной не слышалось ни звука. Он не окликнул меня и не остановил.

Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Постояла так несколько секунд, просто дыша и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Потом медленно подошла к окну и распахнула его настежь. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, обдал лицо свежестью, и я закрыла глаза, вдыхая его полной грудью.

Подняла взгляд на тёмное небо, усеянное редкими звёздами, и прошептала так тихо, что едва сама себя услышала.

— Спасибо, Господи. Спасибо, что помог мне пережить этот день.