Глава 33

Ратмир

Всё.

Это было последней каплей. Взрыв мощью с грёбаную гранату, брошенную в закрытое помещение, уже случился в моей голове. Я, сука, и так слишком многое стерпел за сегодняшний вечер.

Этот ублюдок. Этот грёбаный партнёр отца стоял передо мной с натянутой улыбкой, ждал ответа и смотрел на Раду так, будто её уже нагнул в своём воображении. Мысленно раздел, трахнул и кончил. И его не останавливало ни хрена - ни то, что я стою рядом, ни то, что его собственная жена в двух шагах, ни даже присутствие моего влиятельного отца, ради которого он, собственно, сюда и приперся. Ему было плевать на всех. Он хотел мою жену, и даже не пытался это скрыть.

Я медленно выпрямился, сжав челюсти так сильно, что заломило скулы.

— Игорь Семёнович, мне кажется невоспитанным приглашать чужую жену на танец, когда рядом с вами стоит ваша собственная. Может лучше стоит уделить внимание своей жене, с которой вы пришли?

Я видел, как его лицо побагровело. Как сжались губы. Как в глазах вспыхнула злость.

Потом я повернулся к Динияру. Этот придурок стоял с этой своей наглой ухмылкой, потягивая шампанское и явно наслаждаясь моментом.

— А ты, братец, — я сделал паузу, давая слову «братец» прозвучать с максимальной издёвкой. — Если тебе так не терпится танцевать, можешь пригласить жену нашего дорогого Игоря Семёновича. Раз уж он готов оставить её без внимания ради чужих женщин, а тебе как раз приспичило развлекаться с замужними дамами, решайте свои проблемы как-нибудь без нас.

В разговор вмешался отец.

— Господа, господа, — он шагнул вперёд, широко улыбаясь, разводя руки в примирительном жесте. — Давайте не будем создавать неловкие ситуации в такой прекрасный вечер. Игорь Семёнович, уверен, Лариса уже заждалась танца со своим супругом.

Он повернулся к Динияру, и улыбка стала чуть более натянутой.

— А ты, сынок, можешь пригласить кого-нибудь из наших очаровательных гостей. Их здесь предостаточно.

И при этом он поочерёдно смотрел то на меня, то на Динияра. Предупреждение было ясным для нас обоих. Он "просил" не портить праздник, как и, собственно, отношения с этим старым извращенцем.

Проигнорировав пыхтение отца, чьё лицо стало цвета переспелого помидора, я развернулся к Раде. Забрал у неё из рук бокал шампанского и передал проходящему мимо официанту. Потом взял её за руку и повёл к центру зала, где уже начали танцевать другие пары.

Притянул её к себе за талию. Резче, чем собирался. Грубее, чем нужно.

Но мне было плевать.

Я злился. Я просто бесился весь этот грёбаный вечер.

Мало того, что я не смог сосредоточиться ни на одной из задач, которые поставил себе на сегодня. Мне нужно было поговорить с несколькими людьми. Выяснить детали по тем акциям, которые отец держит в закрытом доступе. Понять, как можно будет перетянуть контроль на себя, когда придёт время.

Но вместо этого я всё время думал о Раде.

Потому что её, чёрт возьми, нельзя было оставить ни на секунду. Все налетали на неё, как мухи на мёд. Мужчины раздевали её взглядами. Женщины сверлили глазами с этим своим показным презрением, за которым читалась обычная зависть.

Внимание было приковано к ней. И это выводило меня из себя.

После той ситуации на кухне я чётко понял одну вещь. Я хочу её. Очень сильно хочу. Не просто как какую-то девушку, которую можно трахнуть и забыть. Я желаю её как женщину. Мою женщину.

И это был полный пиздец.

Потому что я не мог её трогать. Не должен был. У меня есть планы. Цели. Я не могу позволить себе отвлекаться на неё. Не могу дать ей надежду на то, чего не будет.

Но она стояла рядом. Такая красивая в этом жемчужном платье, которое облегало её фигуру и подчёркивало каждый изгиб. Такая нежная, невинная, чистая. С этим будоражащим запахом, который сводил с ума. Что-то цветочное, лёгкое, но одновременно такое притягательное, что хотелось зарыться носом в её волосы и просто вдыхать.

Мне сносило крышу.

Я хотел впиться в неё. Схватить её за волосы, притянуть к себе и целовать, пока у нас обоих не закончится кислород. Хотел почувствовать её губы, её вкус, её дрожь под моими руками.

Я не контролировал себя. Моя рука на её талии то сжималась сильнее, то ослабевала. Я притягивал её ближе, не давая даже сантиметра расстояния между нами. Чувствовал её тело через тонкую ткань платья. Её изгибы, мягкость кожи под пальцами, тепло, которое исходило от неё.

И я бесился. Бесился от того, что она всем нравится. Бесился от того, что она нравится мне. Бесился от того, что все её хотят.

Чёрт возьми, она же моя. Моя жена. Моя женщина. Почему эти ублюдки смеют смотреть на неё так, будто имеют право?

Я крутил в голове эти мысли, сам с собой спорил, сам себе отвечал. Противоречил себе на каждом шагу. Говорил, что не должен её хотеть. И тут же хотел её так сильно, что физически было больно.

Я перевёл взгляд в сторону, и в этот момент поймал тот самый взгляд.

Игорь Семёнович стоял у стены с бокалом в руке и прожигал нас взглядом. Точнее, прожигал Раду. Смотрел на неё так, будто мысленно снимал с неё это платье. Похотливо, нагло, не скрываясь. Он смотрел на неё так, будто я вообще не существовал и он хочет её заполучить.

Злость вспыхнула с новой силой.

У меня проснулись какие-то первобытные инстинкты. Собственнические, животные. Рада — моя. Блядь, она только моя!

Я перевёл взгляд на Динияра.

Этот уродец стоял чуть поодаль, с той же наглой ухмылкой на лице. Поднял бокал в моём направлении, салютуя мне, а потом медленно провёл рукой по щетине и перевёл взгляд на Раду.

Всё. Меня взорвало.

Рука сама потянулась к её волосам. Я впился пальцами в мягкие пряди, резко притянул её к себе и впился в её губы.

Без предупреждения. Без нежности. Просто взял то, что хотел.

Рада вскрикнула. Тихо, испуганно. Я услышал этот звук где-то на периферии сознания, но не остановился.

Целовал её жёстко, требовательно. Взрослым поцелуем, в котором не было места невинности или романтике. Только желание. Только потребность показать всем вокруг, что она моя женщина.

И, чёрт, как же это было хорошо.

Её губы были мягкими, тёплыми, немного влажными от шампанского. Она замерла на секунду, не понимая, что происходит, но потом поддалась. Неумело, неопытно, но так искренне, что у меня в голове всё перемешалось.

Я углубил поцелуй, проник языком в её рот, и по телу прошла волна такого острого возбуждения, что чуть не застонал.

Вкус. У неё был невероятный вкус. Сладкий, чистый, с лёгкой горчинкой от шампанского. Я не мог насытиться. Хотел больше. Ещё больше.

Её неопытность сводила с ума. Она не знала, что делать, куда деть руки, как отвечать на мой напор. Просто стояла в моих объятиях, прижавшись всем телом, и позволяла мне делать с ней всё, что я хочу.

Это было как наркотик. Как доза, от которой срывает крышу и невозможно остановиться.

Я чувствовал, как в паху всё наливается тяжестью. Как член твердеет, упираясь в ткань брюк. Как кровь кипит в венах, требуя большего.

Её запах окутывал меня. Цветы, что-то сладкое, женское. Я вдыхал его, зарывался носом в её волосы между поцелуями, и это только усиливало желание.

Она дрожала в моих руках. Тихо, почти незаметно, но я чувствовал. Чувствовал, как её пальцы вцепились в мою рубашку на груди. Как участилось её дыхание. Как она пыталась угнаться за моим ритмом и не могла.

Я прикусил её нижнюю губу, потянул, и она снова тихо пискнула. Этот звук отозвался прямо в паху, заставил сжать её талию сильнее, притянуть ближе, чтобы она почувствовала, что делает со мной.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Я терял контроль. Прямо здесь, в зале, полном людей, я готов был сорвать с неё это платье и взять прямо на полу.

Это было неправильно. Я не должен был этого делать. Не должен был подпускать её так близко.

Но я не мог остановиться. Не мог оторваться от её губ. Не мог перестать чувствовать её, вдыхать её, терять себя в ней.

Я прекрасно осознавал, что должен остановиться, прекратить. Ведь показал всем, что хотел, но я уже не мог. Это было выше моих сил.

Я оторвался от её губ, тяжело дыша. Посмотрел ей в глаза, затуманенные, растерянные, полные какого-то непонимания происходящего. Её губы были распухшими от моего напора, красными, влажными. Щёки горели румянцем. Дыхание сбивалось.

Она была чертовски красивой. И чертовски моей.

Я наклонился к её уху, прижимая её к себе так, что она почувствовала каждый сантиметр моего возбуждённого тела.

— Мы едем домой.

Я видел, как расширились её зрачки. Как участилось дыхание. Как дрогнули ресницы. Она прекрасно поняла, что я имел в виду под этими словами. Что будет, когда мы окажемся дома. Наедине.

Но Рада не стала сопротивляться. Не попыталась отказаться от того, что должно было произойти этой ночью.

Она просто кивнула, глядя на меня этими своими огромными глазами, полными доверия и страха одновременно.

И этот кивок разжёг во мне пламя, которое уже невозможно было потушить.

Я взял её за руку и повёл к выходу, игнорируя ошарашенные взгляды гостей, багровое лицо отца и довольную ухмылку Динияра.

Мне было плевать на всех них.

Сегодня ночью Рада станет моей. Полностью. Окончательно. Без возврата.

И чёрт меня побери, если я смогу после этого от неё отказаться.