Глава 21

Саяра – Скажи ещё, что изменяла Данияру с чистильщиком. Я от тебя буду в полном восторге! – выдаёт Дима, как только я представляю Спириным Лёшу. Так и знала, что что-то сейчас начнётся. Когда Дима с уязвлённым самолюбием вспоминал про тормоза?! Лучше бы он, как и Серёжа, не понял, кто перед ним. Оглядываюсь в поиске чего-то тяжёлого, чтобы при необходимости Диму отключить. Не хотелось бы, чтоб он лишнего сболтнуть успел. – Вообще-то, я наёмник, – Лёша с привычной для него безмятежностью опускается на диван рядом со мной, пропуская мимо ушей колкости Димы. – Ты как себя чувствуешь? Просил тебя пока посидеть дома. Детки тем более появились, позанималась бы ими. Зачем было им на глаза попадаться? Все уже в курсе твоей причастности к делу. А сейчас придёт папа и начнётся вакханалия. Руслан приберёг силы и не стал меня в одиночку терзать. Цепь на шею и к радиатору. А все остальные поддержат его решение. – Всё в порядке, Лёш. Немного зацепило, когда к машине шла, – рука начинает немного болеть, не суля мне ничего приятного. Главное – не вернуться к фантомным болям. Руку посекло осколками. Неглубоко, но шить пришлось. – Тебя не должно было быть там, – продолжает гнуть свою линию. Лишь киваю в ответ. Благо, никто и не ждет моих оправданий. Мне надо было найти Машу. Она не брала трубку. Серёжа тоже не ответил, но я подозревала, что они не вместе, учитывая тот накал, что образуется, стоит только им подойти друг к другу на десяток метров. Я догадывалась, что она может захотеть встретиться с Марком. Она всегда старается максимально сгладить углы, но в том взрослом и жёстком мире, в который она попала, этого делать не стоит. Тебя начинают расценивать как самое слабое звено. Радует, что она додумалась встретиться с ним на нейтральной территории. Только вот я этого не знала. Как сквозь землю провалилась, а учитывая, что лишнюю суету вокруг неё разводить не стоит, подруг у Маши нет, то найти её стало для меня проблемой. Когда я шла к машине, после звонка Маши и заверений, дескать, она уже к дому подъезжает, раздался взрыв. Очень неприятно. Впервые мне так нравилась машина. – Надеюсь, ты зашел через центральный вход?! – скрывая улыбку, смотрю на Лёшу. Он отражает мою реакцию. – Естественно. Как иначе? Раскланялся перед всеми. Пожелал им всего наилучшего. Был убедительным, и твоя охрана позволила навестить пострадавшую, – криво мне улыбается. – Скажи мужу, чтобы поменял ребят. Прошлая смена и то была лучше. Это не дело. Они должны были осмотреть машину. Да и вообще глаз с неё не спускать. О, сейчас Руслан вернётся, и он сам ему скажет. Хотя навряд ли понадобится подобная консультация. Муж и без того настроен категорически. Если бы я не попросила его встретить папу, ничем хорошим дело бы не закончилось. Ему надо было остыть. – Мы ещё здесь, – Серёжа смотрит на меня хмуро. Мне так неловко перед ним за всё происходящее. Слишком много тайн. В разы больше, чем за все годы, проведённые вместе. Маша попросила ничего ему не рассказывать. Но держать его в полном неведении – лишиться нашей дружбы навсегда. Если их семейные дела можно обойти стороной, то всё остальное не выйдет. Мне не хочется думать о том, что он сделает, выйдя из дверей гостиной. Оставить без внимания тот факт, что Маша добровольно поехала на встречу с Марком, он точно не сможет. Вздыхаю протяжно. Расставаться с любимыми людьми слишком больно. Мучительно. Жизнь лишается смысла. В лучшем случае только на время. А там как сложится. Мне самой больно из-за случившегося с ними. Каждое слово, сказанное друг другу, – урон. Хочется сделать как можно больнее. Своеобразный обмен болью. Это вошло в привычку. Снова приходится рассказать им о деле, которое расследует Семён с коллегами. Только теперь приходится углубиться и пояснить свою роль. В тот день, когда я ездила к Бекурову на работу, он попросил меня связать его с Лёшей. Какое-то роковое стечение обстоятельств. «Крыша» наших злодеев наняла подчищать хвосты единственного известного мне наёмника. Когда Руслан узнал, с кем я познакомилась на горнолыжном курорте Кавказа, он так долго хохотал, что даже перестал меня ругать. Ждал он меня, кстати, около входа в здание следственного комитета. Когда не надо, муж всегда тут как тут. Вернемся к Лёше. Люди типа Сараевой и Руфицкого, все одного с ними круга, никогда не доверяют друг другу до конца. От этого и хотят завязаться в единую нерушимую связку, чтобы топить всех, если кто-то даст заднюю или попросту сдаст. И, конечно же, подстраховаться кем-то проверенным. «Папе не понравится, что Лёша находится в одном доме с его внуками,» – мелькает в голове мысль. Объяснять кому-то, почему я так доверяю ему на слово, мне не хочется. Даже папе. С виду Лёша ничем не приметный парень – средний ростэ выше меня всего на пару сантиметров, худощавое телосложение, светлые волосы уложены с лёгкой небрежностью. При встрече с ним на улице нельзя догадаться, чем он занимается. Вы просто, скорее всего, не обратите на него внимания. – Руфицкий нанял ещё парочку парней. Чувствует, что его уберут первым, если движ начнётся. Как-будто это поможет, – произносит так равнодушно, что у меня мелкие волоски на коже дыбом встают. Я замечаю, как Серёжа дёргается при упоминании фамилии бывшего жениха Маши. Их обоих до сих пор не отпустило. Это очевидно. Для меня. На себе мне пришлось проверить, к чему обиды приводят… Серёже я точно не желаю чего-то подобного. – Предлагаешь просто подождать, пока они перегрызут друг друга? – бесценный вопросительный взгляд Димы. Он умеет им передавать свое отношение к собеседнику и ситуации в целом. – Не самый плохой вариант. Особенно учитывая… – правая рука Лёши поднимается. Большим пальцем он указывает на меня. – Нет, если хотите, можно всех убрать, – он переводит взгляд на Серёжу. Мелкий будет счастлив, если Сараева исчезнет с горизонта. Но вот Маша. – Я против, – смотрю на него серьёзно, дескать, забудь. – Сёме это не на руку будет. Заново всех разрабатывать. – Ещё одна нашлась… – обернувшись на меня, начал заводиться Серёжа. – Яр, может быть, хватит? Когда-то в моей жизни появился замечательный, очень чуткий и ранимый мальчик. Я представляла, что он мой родной брат. Возможно, небеса его мне его и послали взамен тех, кого отобрали. Злилась на Диму, когда он был очень строг с маленьким. Серёжа был очень привязан к маме. А потом её не стало. Естественно, ребёнку было плохо. Он много плакал и грустил, а Дима злился, потому что ему ближе было держать всё в себе. Мы зачастую нетерпимы к людям, не похожим на нас самих. К похожим относимся ещё строже. Все хотят считать себя уникальными. Замкнутый круг. Они очень много ругались. Меня это задевало. Поэтому большую часть времени я проводила с Серёжей, стараясь его отвлечь, занять чем-нибудь, чтобы боль притупить. И, наверное, мне это удалось. Он вырос спокойным, весёлым, принципиальным парнем. Но в последнее время я его не узнаю. С большим мальчиком поговорить уже не так легко, как с шестилеткой. Да и что мне ему посоветовать?! Я не представляю, какой путь ему нужно снова пройти для душевного равновесия. Он снова потерял самое дорогое. Препараты перестают действовать, и мне приходится прикусить язык, чтоб не начать сквернословить. Мысленно считаю до десяти и поднимаюсь на ноги. Серёжа мгновенно зеркалит. В его глазах беспокойство. Здоровой рукой касаюсь его предплечья. – Вы же будете себя хорошо вести? – обвожу собравшихся взглядом. – Пойду Ярика успокою. Его ор звенит в ушах. А ещё к приезду отца подготовиться. Если я не уверена в выдержке Спириных, то папу обуздать невозможно, и это несмотря на уже не юный возраст. – Я провожу тебя. С Машей надо поговорить, – Серёжа пропускает меня к выходу.