Глава 25

Сафия Сказать правду или соврать? Прекрасно понимаю, что Серёжа не вдохновится моими словами. Людям, далёким от публичности и шоу-бизнеса, порой тяжело понять наши законы жизни. А мы с ним и так редко видимся. Не хочется омрачать долгожданную встречу. Каждый мой день начинается с мыслей о нём. Ими и заканчивается. Большинство из того, что я утаиваю от Серёжи, специфическая информация, пользы для него не несущая. Ну и я привыкла так жить. Чем меньше человек посвящён в твои тайны, тем дольше продлится идиллия. Был в моей жизни период, когда я слишком много болтала. Урок усвоен. – Я жду, – напоминает о себе Серёжа. Он сейчас не в том состоянии, чтобы долго ждать. Не припомню, чтобы я видела его таким напряжённым. Разве что в номере отеля на отвесных скалах. Он устал после перелёта. Такой была официальная версия, но я знала, что расстояние больше сотни метров до земли его нервировало, поэтому большую часть времени он провёл на кровати, нереально меня этим умиляя. «Серёжа был там только ради меня,» – эта мысль очень долго долбила мой мозг. Я оценила его поступок. Наше истинное отношение всегда раскрывается в мелочах. В незначительных с первого взгляда поступках. Про себя и своё отношение к нему я всё знаю очень давно. Наша с ним связь, какой бы она ни была формы, – территория для меня запретная и очень рисковая. Уровень опасности – максимальный. Он – моё всё. С тех пор, как мы сблизились, я чувствовала себя так, словно вот-вот должно что-то случиться. Но это не мешало мне быть на седьмом небе от счастья, стоило парню, по которому я с детства сходила с ума, посмотреть на меня. – Обещай мне, что не будешь психовать?! – произношу, мысленно сжавшись. – Ты думаешь, после такого захода информация легче воспримется? – Серёжа иронично приподнимает бровь. – Скандалом попахивает. Закинув голову, я зажмуриваюсь, прижимаясь затылком к стене. – У меня с агентством подписан уникальный контракт. Такого нет ни у кого из девочек. Они пошли на определённые уступки мне, а я им. Поэтому они в ряде случаев могут без моего согласия подписывать предварительные рекламные контракты. Мой отказ в таких случаях приводит к огромной неустойке, – в памяти всплыли крики Фила. Если бы я развернулась посреди подиума и решила домой уйти, он не испытал бы такого бешенства. – И ты на что-то не согласилась, – Серёжа не спрашивает, утверждает. Киваю. Мне страшно хочется не думать об этом всем. Раздеться и забраться в душ вместе с Серёжей. Касаться его и не думать ни о чём дурном. Только я и он. Максимальный контакт. Я бы с радостью провела так остаток своей жизни. Но сказок не бывает и нужно помнить об ответственности. – Один очень известный человек хочет, чтобы мы с ним какое-то время изображали отношения. Сумма контракта громадная. Больше, чем все мои действующие рекламные контракты вместе взятые. Небеса не разверзлись после моих слов, но на душе неприятно заскребло. Иногда я так всё это ненавижу. В комнате повисла тишина. Как же меня угораздило?! Видя, в каком состоянии находится Серёжа, нужно было врать. И без меня его кто-то успел задолбать. Я помню, каким он был несколько лет назад. Спокойным, расслабленным и очень весёлым. Следя за его движениями, я старалась запомнить каждую черту его лица. Мимику. Жестикуляцию. Эмоции. Всё. Впитывала в себя и сравнивала со своими многолетними фантазиями. Тогда он был таким, как я его представляла себе с детства. С их свадьбы с Машей и пяти лет не прошло, но он успел кардинально измениться. С нами порой происходят вещи, меняющие нас навсегда. Меня наполнила привычная горечь. Блокировать я её, к счастью, научилась давно. Я выдохнула, когда Серёжа чертыхнулся. Распахнув глаза, я увидела, как он нервно провёл рукой по волосам. Мне бросилась в глаза ещё одна капелька крови, та, что осталась на его запястье. Будь на его месте кто-то другой, я бы уже билась в панике. Подобные методы взаимодействия людей мне не по душе. Ему не требовалось мне что-то объяснять, чтобы я поняла, откуда он вернулся этой ночью. – Тебе нужно искупаться. Ты весь в крови. – Не меняй тему! – Оу. Это было строго, но терпимо. – Почему именно ты должна с ним встречаться? – он впился в меня взглядом. – Я её не меняю, – подойдя к нему ближе, беру его за руку и разворачиваю её так, чтоб ему стало видно, как перепачкался. – Мне просто нечего тебе сказать. Наверное, я дивно хороша! Поэтому выбор пал на меня, – произношу беспечно, хватаясь за пояс его штанов. Снять бы их уже с него поскорее. – Что ты должна делать в рамках контракта? – всем своим видом Серёжа показывает, как относится к сказанному мной. – Я всё понимаю, Саф. Мы с тобой друг другу ничего не должны, но… Это больно. Очень больно. – Нас ведь обоих устаивает происходящее? – спрашиваю, сглотнув незаметно. Встав на носочки, тянусь к нему и целую в челюсть. Втягиваю запах его кожи. Глаза жжёт. Ненавижу в себе любую слабость. Всю за исключением одной. Вместо ответа Сережа сжимает меня в объятьях. – Устраивает, – произносит спустя несколько мгновений, опустив подбородок на мою голову. – Я не знаю, что делать. Правда, не знаю. Вообще в этом нет ничего удивительного. Договорные отношения – обычное дело. Но я не хочу. «Из-за тебя, Серёж, не хочу». Какое-то время мы продолжаем с ним стоять посреди коридора, обнявшись. Я рассказываю, как обычно протекают у девчонок такие отношения. Он, то хмыкает, то сильнее сжимает меня в объятьях. Последние месяцы у меня болело сердце, потели ладони, и шумело в ушах при мысли, что такие моменты могут прекратиться. Исчезнуть из моей жизни безвозвратно. Сейчас так и вовсе я в ужасе. На эмоциях высказала Филу всё, что о нём думаю. Мне показалось, что он сыграл немалую роль в этой сделке века. Слишком уж он был довольный. Я знаю, как ему не нравится то, что я с кем-то сблизилась. Он был бы счастлив, перестань я общаться с Серёжей. Выпутаться из всего без потерь я не имею возможности. Каждый раз приходится выбирать. Нам с Серёжей комфортно вдвоём. Ни разу наедине с ним мне не было скучно. Неловкость давно прошла. Но мы никогда с ним не обсуждаем ничего долгоиграющего. Ни отпусков через год. Ни совместного будущего. Нас обоих устраивает такое общение. Я не создана для серьёзных отношений, а ему после болезненного развода навряд ли может захотеться снова подвергать себя эмоциональной опасности. – Ты не злишься? – спрашиваю аккуратно. – Я, чёрт возьми, в восторге! – язвит, невесело усмехаясь. – Я подумала, что ты будешь рад узнать от меня, а не из какого-нибудь журнала. – Ты же вроде как не согласна?! Придерживая меня за плечи, он отстраняется, заглядывая мне в глаза. Не лучший момент в моей жизни. Что тут скажешь?! Я бы с радостью отпинала Фила, как и всех менеджеров агентства. – Нам обязательно это сейчас обсуждать? Я бы с радостью с тобой душ приняла, а после – в кроватку… – облизываю пересохшие губы, не разрывая зрительного контакта. Серёжа прикасается большим пальцем к моим губам и растирает по ним влагу. Ничего особенного, но мои внутренние органы сжимаются в комочек. Через тонкую ткань платья я ощущаю жар его тела и начинаю гореть вместе с ним. Он наклоняет голову и целует меня, скользя пальцами по моему лицу в сторону затылка. От жадности его поцелуя меня начинает колотить. Волны дрожи проходят по телу одна за другой. Я так долго мечтала, что теперь каждый раз мне кажется, что я попадаю в волшебный мир, стоит мне только оказаться рядом с ним. Если бы была возможность изменить что-то в своей жизни, Серёжа бы в ней точно остался. Его крепкие руки обхватывают меня за ягодицы и отрывают от пола. Вцепившись в его плечи, ногами обхватываю его так сильно, как только могу. – Подожди, – шепчу ему в губы, как только он начинает двигаться в сторону ванной. Стягиваю с себя платье. Взгляд Серёжи мгновенно прилипает к моей груди. Как знала, что минимум одежды – залог успешного разговора. Весь оставшийся путь до ванной я стягивала с него штаны, чем затрудняла движение. – Потерпеть было никак? – его губы растягиваются в улыбке, когда я спрыгиваю на плитку душевой. – Неистово хочется заняться сексом, – смеюсь, настраивая воду. Холодные капли заставляют мою кожу покрыться мурашками. Я взвизгиваю. Рука Серёжи ложится поверх моей и он отводит регулятор температуры максимально влево. – Если неистово, то откладывать, конечно, нельзя, – произносит хрипло и твёрдая плоть упирается мне в ягодицы. Остаться равнодушной нет шансов. Безумно хочу его. Повернувшись к нему лицом, скольжу губами по его шее. Каждым движением опускаюсь всё ниже. Запах его кожи отключает мой мозг. Пульс учащается. Гулкие удары сердца отдаются по всему телу, с головы до ног. Опускаюсь на колени и провожу языком по его животу. Ладонь ложится мне на затылок, сжимая в кулаке волосы. Вздрагиваю, как от удара током. – Хочу тебе пососать. Ты не против? Вскидываю взгляд, чтобы ему заглянуть в глаза. – Ты ещё спрашиваешь?! – выталкивает он из себя вместе с рычанием. Сложно подобрать слова, чтобы передать, как мне нравится происходящее. Ничего не стоит дойти до края, лаская его. Нежными движениями начинаю водить губами по его головке, проходясь по всему контуру рта. Руки держу на его бёдрах, слегка царапая их ногтями. Специально себе ими не помогаю. Я знаю, что так его ощущения острее и незабываемее. Он видит, какое я получаю удовольствие, прикасаясь к его члену лицом. В подтверждение моих мыслей, Серёжа подаётся вперёд. Хватка на моем затылке усиливается. Свободной рукой он упирается в стену. Игра начинается. *** Заснув под утро, очень сложно проснуться в восемь утра. Если бы не запах жареного хлеба и сыра, я бы не встала. Обернув простыню вокруг своего обнаженного тела, поднимаюсь на ноги и ползу на запах. Замираю в дверном проёме кухни. Зрелище настолько головокружительно шикарно, что я прикасаюсь виском к косяку и смотрю. Его магнетизм меня манит. Ни на кого я так не смотрела, как на него. После встречи с ним у меня не было шансов. Серёжа в одних боксерах готовит нам завтрак. Даже если он рассчитывал накормить только себя, половину я отработаю. Не давая мне спать до утра, надо было оценивать последствия. У меня сжимается сердце, когда он улыбается при виде меня. – Я сильно шумел и тебя разбудил? – интересуется, приподнимая крышку гриля. – Нет, напротив. Ты так тихо готовил, что я подумала – останусь без завтрака, если сейчас же не встану. Он усмехается очень игриво. Подхожу к нему и обнимаю со спины. Прижимаюсь лбом к его плечу. Ладонью скольжу по его телу до груди. Мне очень нравится чувствовать, как стучит его сердце. Я расслабляюсь в такие моменты. – Не выспалась? – интересуется. Одной рукой он отрывает мою ладонь от себя, целует её и возвращает на место. – Угадал, – открывая и закрывая глаза, невесомо касаюсь ресницами кожи его плеча. – Обычно, когда мне не удается поспать, ко мне приходит массажист. После получаса его работы я становлюсь бодрее, – произношу зевая. – Ты намекаешь, что я должен тебя помять? – его утренняя хрипотца бесподобна. – Ты меня намял так, что мне сидеть больно, – смеюсь, всё не настолько критично, но всё же. – Позавтракаем, и я извинюсь. – Вау, звучит многообещающе… Закончить я не успеваю, потому что у нас обоих начинают звонить телефоны. Его тут на кухне. Мой в спальне. Боже, надо было выкинуть его сразу! Я предвкушаю, как Фил будет причитать о моей бессердечности, но ошибаюсь. Звонит мама. – Доброе утро, прелесть моя, – она старается изобразить укор интонацией. – Мне так приятно было узнать от Филиппа, что моё солнышко прилетело домой. Жалко, что я только от него это и узнаю. Хихикаю, представляя, как она сейчас наигранно качает головой. – Я собиралась заехать. Честное слово. Я по тебе очень соскучилась. Правда. Очень сильно. Даже хотела уговорить тебя снова стать моим ассистентом. – Так сильно, что даже не предупредила, – не видя, я отлично представляю её мимику. Мама никогда не могла нас с братом по-человечески отругать. Даже когда мы посреди кухни – на полу – замесили огромную гору муки и крахмала с водой. Извозились, как два поросёнка, и насколько я помню, наелись этого месива. Она ушла тогда на рынок, а бабушка уснула, пока за нами приглядывала. – Прости меня. Ладно? Я у Серёжи. Она и так это знает. Вздыхает очень тяжело. Я болезненно морщусь. – Малышка… Моё горло сдавливает. На несколько секунд приходится задержать дыхание, чтобы прошёл спазм. Раньше такое часто бывало. Очень часто. У нас с братом была запредельная связь. Порой боль была такой силы, что казалось – вспарывают грудную клетку наживую. – Сафик? – вот теперь она точно волнуется. – Купишь цветы? Я приеду через пару часов. Съездим к Расиму.