Глава 26

Сергей Дни пошли какие-то адовые. Каждый следующий напряжённее предыдущего. Сидя в гостиной Нагорных в маске с температурой под тридцать девять, я чувствую, как моя черепная коробка трещит по швам, обещая в скором времени расколоться. Внимание рассеяно, концентрацию держать удаётся с трудом. Наблюдаю за тем, как Яра уже час рассматривает потолок. Она не плачет. И не издаёт никаких звуков. Запрокинув голову на изголовье дивана, разглядывает люстру. По её едва заметно шевелящимся губам понимаю: считает мелкие хрусталики. Она и раньше так отвлекалась. Считает, отбивая пальцем количество посчитанных предметов. Тишина. Никто ничего ей не говорит, хотя очень хочется. Пару часов назад стало известно, что машину её друга Алексея взорвали. Руслан позвонил и попросил приехать. Смог бы я так легко, как он, реагировать на подобные события? Думаю, нет. Такое чувство, что мы с ним произвели обмен эмоциями. Не надо быть гением, чтобы понять – Яра расстроилась. Из-за левого мужика, о котором мы до недавнего времени не знали вовсе. Никогда бы не подумал, что Рус способен на такие чудеса самообладания. Позавидовать что ли его хладнокровию? Только всё стихать начало. Сараеву и Руфицкого-старшего так и не нашли. У младшенького энтузиазма поубавилось. Грубокий выдох. Насколько позволяет намордник. Когда Маша узнала, что случилось с её ненаглядным, начала мне телефон обрывать. Смешно, конечно. Особенно после тех слов, что из его поганого рта при нашей встрече летели. Не начни он её оскорблять, я бы быстрее остановился. У меня в голове не укладывается, как она могла с ним встречаться?! Дело не в ревности. Во всяком случае, я себя убеждаю в этом. При ней он, конечно, другие песни пел, но неужели она не понимала, что этот человек из себя представляет?! Гнилая падаль. Хотя что это я. Не видела. Когда моя тёща лезла с советами, она так же свято верила в благие намерения своей мамы. Даже злясь на неё очень сильно, даже когда мы на протяжении нескольких лет мотали друг другу нервы, я не позволял себе таких слов о ней. Собственно, как и тогда, когда она к Марку ушла. Всегда оставалось понимание, что виноваты мы оба. На себя злился больше, чем на неё, из-за собственного бессилия. Сложно со всем этим справляться. Последний месяц я провёл на работе. Домой приезжал только принять душ и сменить одежду. Пока мы с Саф были в аэропорту, за городом ночью нашли два трупа. Посадив её в самолёт, я отправился на работу, да там и остался. – У тебя глаза слезятся. Ты был у врача? – произносит Яра, проявляя магические способности – не отрывая взгляда от потолка, она видит, что вокруг происходит. Того и гляди косоглазие заработает. – Съезжу обязательно. Ты как себя чувствуешь? – волнуюсь за неё. Как же не вовремя всё! Она мама крохотного малыша, не об этом ей стоит думать. – А если почки откажут? Ты вторую неделю с температурой, – игнорирует мой вопрос. Невыносимая. Яра садится ровно, впивается в меня серьёзным взглядом. – Поэтому близко не подхожу к тебе, – усмехаюсь. – Я начал пить антибиотики. – Я не об этом! И ты знаешь. – Не получилось уйти на больничный. Лукавлю. Я и не пытался. Что мне делать дома одному? Болея, я даже сына не могу к себе забирать. После того, как подключился Алеев, движ стал сходить на нет. Игра перешла на верха. Не так быстро, как всем бы хотелось, но всё же спокойнее. Полторы недели назад Маша с Колей вернулись в нашу квартиру. Несколько раз я к ним заезжал, привезти продукты и по мелочи подарки сыну отдать. Первые дни после случившегося с Марком, прооравшись, Маша со мной не разговаривала, но потом обида притупилась. Может, он ей с юности не переставал нравиться? Периодически я задаюсь этим вопросом, но мне кажется, не может такого быть. Весь период до брака и первое время после рождения сына всё было прекрасно. Мы понимали друг друга и почти не ругались. Чем больше проходит времени, тем хуже я понимаю, как всё скатилось к тому, что мы имеем. – Не рассказывай мне. Я всё это проходила. Поужинаешь с нами? Яра – единственная, кто постоянно хочет меня накормить. С улыбкой отрицательно качаю головой. – Я у вас дома это не сниму, – указываю на маску. – Тоже мне защита. Как Марьяна с тебя её не стянула до сих пор, я не знаю. – Она братом своим занята. Когда я приехал, Марьяна с деловым видом сидела рядом с колыбелькой Ярослава, делая вид, что не слышит, как он орёт из-за потерянной соски. Эта малышка далеко пойдёт. – Маша учиться начала, ты знал? – резко меняет тему. Крутость её виража мне голову кружит. Ни минуты без бывшей жены. Яра с самого начала хорошо отнеслась к Маше, но в последнее время их общение перешло на новый уровень. Наверное, я должен быть ей благодарен за то, что поддержала мою бывшую после развода. Во всех отношениях. Не предложи Яра ей работу – не стала бы она учиться. Талант у Маши был всегда. Но развивать его она не стремилась. Чаще всего рисовала меня и сына. У нас шли вялотекущие разговоры на тему её обучения, но особого желания я не видел. Больше было сомнений, мол, ничего не получится. Подогреть интерес выходило, только покупая для неё соответствующие гаджеты. Я рад, что она, наконец-то, решилась. – Она говорила, когда мы день рождения Коли обсуждали. Вы же приедете? – Обязательно. Ты будешь один или со своей девушкой? Это несправедливо, её все, кроме меня, видели. Ох уж эта Яра! За малым удерживаюсь, чтобы не предложить ей купить какой-нибудь глянец. Уверен, она и так знает, как выглядит Сафи. Сафи. Происходящее между нами туда же, куда и всё остальное. Мы не виделись месяц. Видеосвязь не в счёт. И меня порядком начинает крыть. Отсутствие секса сказывается или нервное напряжение, я разбирать не хочу. Она очень изменилась за последнее время. Вчера мы с ней говорили по телефону, и я слышал, как где-то за дверью орал Фил. Саф отшутилась, дескать, очередной прилив паники. Она не подписала этот ублюдский контракт. Все на нервах теперь. Распрямив плечи, несмотря на всю гамму эмоций, спокойно произношу: – Если ты хочешь, то в следующий раз, когда она приедет, я вас познакомлю. Поднявшись на ноги, Саяра направляется ко мне. Выглядит очень уставшей. Подойдя вплотную, она гладит меня по затылку. Совсем как в детстве. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Было время, когда генерировать мои эмоции могла только она, потому что до других людей мне не было дела. Хорошее время было. Спокойное. – Тебе обязательно его касаться? – с невесёлой иронией в голосе спрашивает Руслан, войдя в комнату. Переглянувшись с Ярой, мы проглатываем взрыв смеха. Вскоре, сразу после звонка коллеги, мне приходится ехать на работу. – Нам дали разрешение на обыск! И не только, – Миха активно жестикулирует, как только я появляюсь на пороге кабинета. Возводит руки к небесам. – И года не прошло. Хотя скоро будет. Обстановка царит невесёлая. Оно и понятно. В одном из городов региона год назад начали пропадать девушки из вполне благополучных семей. Умницы-красавицы. Спустя некоторое время их находят где-нибудь. Пруд. Лесополосы. Следы насильственной смерти. В крови такой коктейль из препаратов, что можно удивиться, как они после передоза такого живы оставались какое-то время. Масштаб стал расти. Место действия перекочевало к нам в город. В ходе следствия выяснилось, что к делу причастен сыночек очень влиятельного человека. Всё как надо. Крупный строительный бизнес. Законодательное собрание региона. Полная безнаказанность. Пару раз его задерживали, после следаков снимали за превышение должностных полномочий. Даже тачку осмотреть не могли. То есть все знают, чем урод со своими друзьями занимается, но для мира он продолжает оставаться владельцем успешного дизайнерского агентства и одним из самых завидных женихов города. Пара девушек с работы утверждали, что Макс Трубицин – парень очень красный и позитивный. Мухи не обидит. Вспоминаю слова Маши о Марке и внутренне напрягаюсь. Похожая песня. – СОБР выехал. Готовы, парни? – Миха обводит нас взглядом. – Как бы мне хотелось этому ублюдку шею свернуть. Может, посчастливится, и он сегодня случайно упадёт с лестницы при задержании. Никто особо не распространяется об этом, но Михаил расстался с девушкой именно после того, как ему передали это дело. Его девушка училась с Трубициным и свято верит в его невиновность. – Ну, хотя бы мордой в пол уложить можно особо ласково, – отзывается один из коллег. – У них сегодня завоз был. В доме будет столько наркотиков, что на весь город хватит. Ещё и останется. На подъезде к дому, где сегодня должна состояться очередная сходка бомонда, происходит заминка. Естественно, охрана не хочет никого пускать. У парней из спецподразделения уходит на них минут пятнадцать. Такие временные оттяжки опасны. Народ обычно успевает среагировать. Но не в нашем случае. Собравшиеся на таком кураже, что когда наша развлекательная программа начинается, они продолжают веселиться. С придурковатыми лицами рассматривают парней из СОБРа, словно у них был запланирован маскарад. Окидываю взглядом обстановку. Ожидаемый размах чувствуется во всём. От высоты потолков до явственно дорогих картин на стенах. Тошно становится, что молодёжь, коей тут полно, готова ради бабла рисковать жизнью. На всё готовы, лишь бы задержаться в тусовке. Музыка стихает. Перевожу взгляд на Миху. Он не торопясь проходит вглубь холла, осматривается по сторонам, точно так же, как я секундами ранее. Достаёт удостоверение и представляется вопящему хозяину дома. Паника в глазах этого конченного ублюдка радует. Значит, им не успели слить информацию. Больше шансов, что обыск пройдёт удачно. – Пошли. Осмотримся, – один из коллег подталкивает меня. В машине, пока сюда ехали, я выпил несколько таблеток и сейчас нереально торможу. Когда мы проходим в следующую комнату, мне кажется, что я словил глюк. Закрываю глаза и вновь открываю. Картинка не меняется. Я вижу Машу. Она стоит рядом со стеной, едва ли не оседая по ней. Дрожит всем телом, закрывая лицо руками. Твою ж мать. На такой исход я в страшном сне не мог рассчитывать. На пол уложили не всех. Большинство девчонок продолжают стоять на ногах, те, которые в состоянии. Пошатываются. От страха или уже успели что-то принять?! Причины других меня волнуют не сильно. Только Маша. Сам факт её нахождения тут, и тот дикий ужас, что от неё исходит. Несмотря на то, что мы почти не общаемся, я ещё способен считать её острые эмоции. Прошу парней, стоящих поблизости, отойти немного. Честно? Я сам в ужасе от происходящего! Ей истории с Марком не хватило? Или наоборот подсела на такого рода экстрим? Она так боится, что не замечает происходящего вокруг. Замерев, продолжает стоять, головы не поднимая. Стою и, молча, гипнотизирую взглядом бывшую жену. Сразу даже сообразить не могу, как она могла оказаться в подобном месте. Притон будет немногим хуже. А может, и лучше, если учитывать, что с некоторыми девчонками случается после посещения подобных вечеринок. – Где Коля? – нарочито спокойно интересуюсь, наклонившись к её уху. Вздрогнув всем телом, она поднимает голову. Пару секунд уходит на то, чтоб она поняла, что рядом я, а не кто-то посторонний. Те эмоции, что я испытываю, настолько тёмные и необузданные, что ладони рефлекторно сжимаются в кулаки. Даю ей время собраться с мыслями, но видит бог, долго я совладать не смогу. Пока все за неё беспокоятся, она сменила одних уродов в своем окружении на других. Нервно провожу ладонью по волосам и строго смотрю на неё, взглядом давая понять, что жду ответа на свой вопрос. Не ожидал её тут увидеть! Настолько сильно не ожидал, что внутри начинает гореть. Выхожу из себя из-за её беспечности. – Он с Женей. Я ненадолго приехала. Мне надо было встретиться… – По работе встречаются в офисе! – цежу едва слышно. Специально перебиваю её на полуслове. Мне хочется думать, что она хотела влиться в окружение этого горе-дизайнера по работе. Услышь я сейчас что-то другое – быть беде. Она начинает что-то мне объяснять. Но это неважно. В эту самую секунду не важно. Она собиралась учиться. Учиться. Знания новые получать. И где я её встречаю?! Оборачиваюсь и смотрю на коллегу. Он вопросительно приподнимает бровь. Всех собравшихся будут вертеть до утра. Как минимум. Только потом самых чистеньких отпустят. Если им повезёт. Надо что-то делать, а мне тупо хочется стену долбить. Как же так вышло?! Сука! И когда всё изменится? – Стой и с места не двигайся. Поняла? Мой тон заставляет её отшатнуться, но, поборов эмоции, Маша кивает. То, о чём я переживал больше всего, сейчас происходит. Таким доверчивым девочкам, как она, очень сложно. Хочется верить, что со временем она перестанет строить иллюзии на счет окружающих, но когда?! Когда, черт возьми, это произойдёт?! Ласковая, нежная, её всегда хотелось оберегать. Но не вышло у нас. И что теперь дальше?! Она продолжит влипать в неприятности? Некоторое время у меня уходит на то, чтоб решить вопрос. Опущу то, что я вижу во взглядах парней. Грудную клетку и так пробивает от мысли, что было бы с Машей, не окажись я тут. А если бы никого из нас тут не оказалось? Чем бы для неё закончилась сегодняшняя ночь? Спокойным возвращением домой или лесополосой? Она ведь не думает о том, какой эффект производит на мужиков. После возобновления общения с мамой, у неё снова появились загоны по поводу собственной внешности. Мы их обсуждали, хотя мне и казалось это абсурдным. Достаточно на неё посмотреть. Однако в детстве в её голову вложено было столько херни, что вытравить навсегда комплексы у меня не получилось. От стресса общее состояние отходит на второй план. И всё-таки трезво мыслить я не могу, слишком много эмоций. Не обращая внимания на собравшихся, возвращаюсь к Маше. Желание одно, чтобы она скрылась побыстрее. Была отсюда подальше. – Иди живо в машину, – произношу грубо, поборов секундное замешательство. – На улице тебя встретят. Протягиваю Маше ключи, что забрал у водителя. Она так и стоит, широко распахнув глаза. Бог ты мой, я уже начал забывать, как тяжело с ней бывает общаться. Видимо, она тоже, раз продолжает выводить меня из себя. – Если ты не хочешь, чтобы я тебя выволок на глазах у твоих друзей, – на последнем слове не удается презрения скрыть, – то делай, как я говорю.