Глава 27

Мария Мы с Серёжей вместе выходим на улицу. Смотрю на него. Непрошеные слёзы щиплют глаза. Я при всём желании не смогу передать, насколько сильно я испугалась. Ноги не держат. Ещё немного и я упаду. Многое отдала бы за то, чтобы Серёжа меня обнял. Но попросить его сейчас об этом – самоубийство. Его грудь раздувается от нескрываемого негодования. Нет, не так. Он очень зол. Взглядом меня испепеляет. Уничтожает, навсегда старая с этой грешной земли. Когда я увидела бойцов спецназа, моё сердце начало плясать в груди, едва не пробив грудную клетку. Я, как и все собравшиеся, не поняла, что произошло. Зачем они здесь?! А увидев Серёжу, вообще растерялась. Возможность мыслить разумно потерялась. Паника ударила в голову. Плавлюсь от жара. Откуда он? Между мной и Серёжей искрит. Невольно сжимаюсь, но всё же выдаю: – Можешь так не смотреть, я тебя всё равно не боюсь. Что я несу? Остаюсь в ужасе от своих слов! Вру ведь безбожно! Сама от себя в шоке. Где только силы находятся? Я впервые вижу Серёжу таким взбешённым, каждая клеточка моего организма трепещет от его безумной энергетики. Неужели я никогда не перестану так на него реагировать? Мой взгляд невольно приковывается к его ладоням, сжатым в кулаки. Манжеты рубашки приподняты и не скрывают вен, вздувшихся на предплечьях. Буквально двадцать минут назад рукава были на месте. Значит, он нервничает. И очень сильно. Старается держаться, но я его знаю лучше, чем все остальные. Скольжу взглядом выше и выше по любимому телу, пока не нарываюсь на лютую ярость… Она плещется в глазах, напрочь смывая мою выдержку. – Не боишься?! Ну что же… так даже лучше, – Серёжа резко подаётся вперёд и запускает руку в мои волосы на затылке. До боли сжимает, оттягивая пряди назад. – Сейчас узнаешь, что происходит с девками, которые наряжаются, как шлюхи. Не могу понять, что я такого сделала?! Мы стоим посреди подъездной дорожки огромного загородного особняка, и я не знаю, куда себя деть. Неловкость ситуации зашкаливает! Здесь полно посторонних, а мы ведём себя странно. Я надеялась, верила в то, что всё налаживается! Хотела, чтобы Серёжа увидел мои изменения! То, как я стараюсь! Хотела доказать ему, что могу быть самостоятельной. Хотела вырасти в его глазах… После начала обучения стало ясно, что нужно как-то сближаться с мастерами в сфере дизайна. У них можно многому научиться. Попросив своего двоюродного брата Женю присмотреть за Колей, я приехала сюда. Сейчас очень жалею. Но кто же знал, что всё так закончится?! – Ты делаешь мне больно, – произношу сбивчиво. Хватка на затылке тут же ослабевает. Отпустив, Серёжа отступает на несколько шагов. Прищуривается. Какое-то время смотрит на меня, затем отворачивается и ищет глазами кого-то. – Пошли, – коротко кивает мне. Семеню за ним и чертыхаюсь про себя. Одета я и, правда, весьма откровенно. Пару месяцев назад я бы не позволила себе выйти из дома в столь провокационном платье. Но мы долго над этим работали. Принять себя не так легко, как других. Я с детства привыкла воспринимать себя через критику. Большие уши. Слишком высокий лоб. Несуразно узкие бёдра. Длинные руки. Я слышала многое. И каждый раз, глядя на себя в зеркало, искала недостатки. Если не находила, то дорисовывала их в своей голове. Кто бы только знал, как часто я это проделывала. Начиная лет с семи. Искать в себе недостатки вошло у меня в привычку. Вот так всё просто. Когда мы начали встречаться с Серёжей, я была окрылена своими чувствами настолько, что ни о чем другом не могла и думать. Загоны отошли на второй план. Сказка была во всём. Со временем, когда появились проблемы, триггеры вновь вернулись из прошлого. Мы обсуждали с психиатром мои проблемы. И с Ярой. Первое время после того, как препаратами сняли острую фазу депрессии (до этого не могла, мне было противно), я подолгу смотрела в зеркало. Часами. Привыкала к себе и искала что-то, что может мне понравиться в себе. Вся старалась понравиться. Для этих же целей начала активно вести социальные сети. Даже перед тем, как приехать сюда, я сфотографировалась и выложила фотографию. Хотелось увидеть человеческую реакцию. Так сказать, непредвзятое мнение. – Вот, смотри! Забрав у мужчины, по-видимому, коллеги, папку с документами, Серёжа вручает её мне. Раскрывает на первой попавшейся странице, и я прихожу в ужас. – Любуйся! Ты, наверное, также хотела?! Они тоже красивые девочки. Были. Перед собой я вижу изувеченные тела молодых девушек. Цвет кожи, неестественные положения тел – всё говорит о том, что они мертвы. – Что с ними случилось? – спрашиваю не своим голосом. Ком в горле мешает говорить. – Так же, как ты, потусоваться решили. Захотели с Трубициным подружиться. Весёлый парень, да? – кивает на папку. Ошеломлённо столбенею. До меня доходит, наконец-то, причина его бурной реакции на моё пребывание тут. – Это он их? – бормочу. Мне становится дурно. Как же так?! Ничего такого и близко тут не происходило! – Представь себе. Как думаешь, я очень обрадовался, застав тут тебя?! Что бы я сыну сказал, если бы с тобой что-то случилось? Блядь, Маш! Я в ужасе! Ещё и вырядилась, не пойми как, чтобы точно этот ублюдок на тебя внимание обратил?! – Я ведь не знала! – произношу сквозь слёзы. – Не легче от этого! – его низкий голос растекается по моему телу. Я вспоминаю, как мы ругались. Бурно и со скандалами. А после мирились. Мне его не хватает. Только его и не хватает. Говорят, чтобы понять, насколько тебе дорог человек, нужно его потерять. Перестав общаться с мамой, я испытала облегчение. А Серёжа… По нему я тоскую, не переставая. Вспоминаю наши дни. Нанизываю их на свою память, как на нитку – один за другим. Их великое множество. Судорожно вздыхаю. И часа моей жизни не проходит, чтобы я о нём не вспоминала. Не раздумывая, бросаю папку на капот рядом стоящей машины и подаюсь вперёд. Тянусь ладонями к щекам Серёжи. Мне так хочется к нему прикоснуться. Нестерпимо. Жизненно необходимо. У нас с ним всё началось неправильно. Вернее, не у нас. У меня. Поначалу я не о том думала, когда мы познакомились. Двигал мною лихорадочный интерес. Но всё очень быстро изменилось. Я втянулась в наше общение с головой и поняла – он особенный. В самом деле, особенный, так, как Сафи и говорила. Как бы меня совесть перед ней ни грызла, я не жалею о своем поступке. Не жалею, потому что не могу без него. Серёжа обхватывает мои запястья и крепко сжимает их в своих ладонях. Электрический разряд проходит через моё тело. Он бьётся током. Это его негодование рвётся наружу. Мне немного больно, но я продолжаю смотреть на него. Ну же. Почувствуй! Я так хочу, чтобы ты меня обнял. Пожалуйста! – Ты ведь тоже это чувствуешь? – шмыгаю носом. Слёзы тут же прорываются и стекают по щекам. – Я знаю, что ты чувствуешь то же самое! Он хочет меня отпустить и отойти в сторону, но я перехватываю его руку. И замираю. Серёжа очень горячий. – Ты болеешь? В этот раз он не успевает меня поймать, я прикасаюсь пальцами к его лбу. Представляю, как мы выглядим со стороны. Наплевать. – Маш, пожалуйста. Тебя отвезут домой. Отдельно допросим. Попозже. Посиди в машине, сейчас водитель придёт. Он отстраняется, словно ему неприятны мои прикосновения. – Мне тебя не хватает. Очень, – признаюсь. Не к месту, но сил нет и дальше молчать. – Пожалуйста. Мне очень страшно. Обними меня, я тебя очень прошу.