Глава 40

Сергей Первой из толпы выхватываю Сафи. Толку, что пытается раствориться в массе, надев на себе мешковатые шмотки. В её случае одежда ничего не решает. Зная её походку, не ошибиться. Она не ожидает меня здесь увидеть. Находится на своей волне, погружена в мысли. Движения расслабленные, я бы даже сказал замедленные. Пробирается сквозь толпу первой, прокладывая путь матери, несущей Ижену. За ними ещё несколько человек с багажом. Наблюдая за ней, испытываю смешанные чувства. Она изменилась, но осталось такой же. Необъяснимо, на уровне чувств ощущаю что-то не то. Несколько месяцев я хотел с ней поговорить, искал разные варианты. Желание объясниться разбивалось о стену игнора. А потом она меня расстреляла своими откровениями. Не скажу, что сейчас равнодушен, это далеко не так. Но уже не горю в бешеном костре из злости и непонимания. Навряд ли она могла бы придумать вариант более болезненный, чем выбранный. Начинаю двигаться им навстречу. Расстояние и раздрай диаметрально противоположны. Не свожу взгляда с Саф. Будто бы почувствовав неладное, она резко останавливается и оглядывается по сторонам. Солнцезащитные очки скрывают её глаза, но я уверен – она нервничает. Хаотичные движения ей несвойственны. С чего бы вдруг? Заметив меня, сглатывает. Дышит тяжело. Дёргается, но берёт себя в руки. Нет, я ошибся, это паника. Сократив расстояние до минимального, здороваюсь с ними. И если Надежда Васильевна, мама Сафи, с улыбкой мне возвращает приветствие, то Сафи молчит, словно находится в раздумьях. Её рука тянется в мою сторону, но она её одергивает, опомнившись. Кивает едва заметно. – Что ты тут делаешь? – произносит спустя пару мгновений, явно успев взять себя в руки. – Ах, прости. Я и забыла. Пользуешься служебным положением в личных целях? Я тебе не писала время прибытия, – приспустив очки и наклонив вперёд голову, она испытующе смотрит на меня. Ничего страшного. Я тоже так умею. Обмениваемся тяжёлыми взглядами. Когда она застала меня с тёлкой из клуба, чувствовал себя последним ублюдком. Но сейчас мы с ней квиты. Вопросов у меня, правда, осталось до хрена. Не то чтоб они меня как-то оправдывали, но всё же. – Сафи, не надо, – Надежда Васильевна касается плеча дочери. Саф качает головой. – Мамуль, всё в порядке, – следом возвращает ко мне внимание. – Ижика понести хочешь? Черти снова уснули? Смотрю на неё и слова произнести не могу. Хочу? Конечно же. Но страх вмиг просыпается. Здание аэропорта не то место… – Она спокойная малышка, Серёж. Редко капризничает, – мама Сафи поддерживает идею. В следующее мгновение вручает мне… дочку. Крошечную милую девочку. Она, конечно, не новорожденная, но очень маленькая. Такая хрупкая, что мне страшно прижать её к себе. Этот момент ничем не уступает тому, когда я впервые увидел Колю и смог подержать на руках. Пытаюсь сообразить, что ей сказать, но язык деревенеет. Не могу поверить, что это правда, что вот она… рядом. Внешне она мамина копия. Уменьшенная вариация. Но я ощущаю – моя. Тоска рвёт сердце. Если виноват перед кем-то, то вот он этот человек – бесконечная вселенная со светло-голубыми глазами, яркости которых позавидует любая из звезд. Барахтаюсь в море чувств. Переполняют. Их слишком много. Сильнее прижимаю крохотное тельце к себе. Боюсь упустить. Она высвобождает одну ручку и тянется к моему лицу. Касается щеки и улыбается. Тут же вспоминаю о щетине, не больно ли? Длинные тёмные реснички подрагивают. Светлые глаза, словно бездна. Я уже в ней с головой. Мир переворачивается. Пульс в ушах гудит, перекрывая все иные звуки. Замечаю крохотный зубик. Маленькое беленькое пятнышко виднеется между алых губок. Он один, но дивно хорош. Язычок его то приоткрывает, то снова прячет. Я испытываю радость только при одном взгляде на неё. С Колей всегда было также. Видимо, смутившись, малышка опускает взгляд на свою ручонку и, сделав для себя какие-то выводы, открывает ротик и пытается запихнуть в него кулачок, пуская при этом крохотные пузыри. Держу в своих руках счастье и боюсь сделать шаг. Сафи смотрит на нас несколько секунд. Впервые вижу её такой. Мимолётный взгляд подобен бритве, в следующую секунду разворачивается и устремляется к выходу, ни слова больше не говоря. Весь оставшийся путь до парковки вдыхаю сладковато-молочный аромат Ижены. Уже и забыл, как махнут дети до года. Касаюсь губами шапочки. Мне жутко хочется снять её и рассмотреть дочку внимательнее. Останавливает только здравый смысл. Напоминаю себе, что ещё будет возможность. Теперь будет. Время, проведённое с ней, бесценно. Когда стало таким? Да вот только что. – Нас встретят, – Саф снова переходит в режим стервы. Щетинится молниеносно. – Если только твоих помощников. Вас я отвезу сам. Дожди льют. На трассе сейчас опасно. Не хочу спорить сейчас, но её вариант отметаю на корню. – У тебя машина неподх… – она пытается спорить. –Я её поменял. Теперь внедорожник. Для Ижены сзади установлено кресло. Всё будет нормально. Разберись с транспортом для своих людей, а мы пока с Надеждой Васильевной пристегнём дочку. Слова вылетают, обжигая не только рот, но и сознание. В своей голове я, можно сказать, привык её так называть, но вот в жизни… Тем более в разговоре с Сафи. Она больше не спорит. Делает, как я прошу. Эти эмоциональные всплески большой повод задуматься. Спустя пятнадцать минут она занимает место рядом с крохой, уступая маме переднее пассажирское. Не знаю, как они, но у меня дыхание перехватывает. Как никогда раньше ощущаю острую потребность поговорить с Саф. Сейчас понимаю, откуда была та потребность всё ей рассказать. Я знаю, как оно может быть. Проходил это всё. Вместе с Машей. Ни к чему хорошему недосказанность не привела. Сейчас, когда Маша попросила с ней поговорить, я не смог. Нужно было ехать в аэропорт, но отмечаю про себя, что обязательно найду время. Заеду к ней на днях. Не хочу снова скатываться к тому состоянию, когда между нами была пропасть. Дети объединяют так сильно, что на всю жизнь остаёшься повязан, как бы там ни было, один оступается – падают оба. Помню, каково это, не иметь возможности увидеть ребенка из-за отношений с его матерью. Мы с Машей сделали друг другу так больно, что было невыносимо видеться, а страдал из-за этого сын. Я боялся сорваться и наделать глупостей, поэтому избегал Машу. А она меня. Мы до сих пор не обсуждали то время, но я прекрасно понимаю, почему тёща передавала мне сына. Удавка с двумя концами, я чувствовал точно такое же натяжение, как и жена. С Сафи я такого не хочу. Тем более цена будет выше в разы. Не прилети она сейчас, я бы так и довольствовался фотографиями. Всю дорогу до нашего города Саф тихонько о чём-то болтает с малышкой. Её голос пропитан теплом и лаской. Прислушиваюсь. Дочка тоже внимательно слушает, так внимательно, что почти не издаёт звуков. Несколько раз слышу кряхтение и хихиканье. В зеркало заднего вида периодически наблюдаю за ними. Волны умиления ничем не сдержать. Мама Сафи мне рассказывает, как они долетели, но отчего-то неожиданно меняет тему. – Они так всегда. Им хорошо вместе, – произносит сбивчиво и тут же отворачивается к окну.