Глава 38.

Обводит глазами здание роддома, на мне останавливается. Смотрит в упор, так, что всё внутри в лёд превращается. Быстро отворачиваюсь и шторку задёргиваю.

Приехал. Нашёл…

Господи, только бы он не вошёл сюда. Не хочу! Не вынесу!

К каждому шороху за дверью прислушиваюсь, к шагам. Чувствую себя каким-то параноиком, вообще не могу расслабиться. Страшно очень! Перед глазами видео то самое, где Илья ножом удар наносит, я плачу.

Вскоре врач заходит. Как только я её вижу, за руку хватаю и почти кричу:

— Пожалуйста, не пускайте ко мне Вяземского Илью — моего мужа! Хотите я вам… я вам…

Взгляд поневоле на кольцо обручальное падает. Хватаю его и снимаю со своего пальца. Татьяне Михайловне в руку настойчиво всовываю, заставляя её взять дорогостоящее украшение. Всё равно оно мне больше не понадобится. Я выбросить его хотела, а потом передумала и посчитала правильным сдать в ломбард, чтобы заплатить Нине за аренду жилья.

Замоталась, снять забыла. Я вообще никогда его не снимала. Обручальное кольцо. Символ нашей любви…

Такой чёрной теперь. Такой лживой…

— Вы что, прекратите!

— Берите, берите, оно космических денег стоит, это бриллиант. Настоящий.

С мольбой на неё смотрю, прошу как женщина женщину.

Благо Татьяна Михайловна оказалась понимающей, вошла в моё положение.

— Это всё, что у меня есть, берите! Но не пускайте его сюда. Придумайте что-нибудь, я как женщина женщину вас прошу!

— Ты что, с ума сошла? Забери, сейчас же! — гаркает она.

Но я не забираю, настойчиво ей его как взятку впихиваю.

— Я прошу вас, помогите!

— Всё, довольно. Вы, Варя, успокойтесь. В руки себя возьмите и не истерите! У вас ребёнок, крошечный малыш, вы должны думать только о нём. Сашеньке лучше стало, скоро вам разрешат его навестить.

— Лучше? Боже, спасибо! — Секундное облегчение. — Вы мне поможете? Мой муж… уже бывший муж… отвратительный человек. Я против того, чтобы он приближался ко мне и к ребёнку!

— Да уж, он настойчив, пытается пробраться в отделение. Под окнами мельтешит, связи поднять пытается, но у нас правило есть в учреждении — в особых случаях к роженице не пускать определённое время. У вас случай особый.

Она смотрит на меня внимательно, приспустив на кончик носа очки, вздыхает.

— Поела бы ты лучше, тарелки полные стоят. И кольцо забери! — возвращает настойчиво, — устроили мне тут страсти бразильские. Приду через полчаса, проверю. Тарелка полная — впущу твоего Вяземского.

Охнув, я схватилась за ложку и принялась заталкивать в себя пюре с котлетой. От Татьяны Михайловны я была в приятном шоке. Не взяла всё-таки взятку, но просьбу мою не отклонила. Проявила женскую солидарность, отказалась от подкупа, хотя врачи мало получают.

Женщина ушла, вернулась утром к утреннему обходу. Эту ночь я, конечно же, плохо спала. Всё время думала о сыне, об Илье. Боролась с навязчивыми кошмарами, что пытались завладеть моим разумом. Понимала, перед смертью не надышишься. Бегать от неизбежного долго не получится. Илья всё равно получит своё. Он — сильней. Но я не могу позволить себе просто так взять и сдаться, после всего того, через что я пошла.

Я регулярно поглядывала в окно, прячась за шторкой, внедорожник Вяземского так и стоял на парковке на одном и том же месте. Иногда я видела его, но тут же пряталась. Он ходил под окнами нервно, курил и смотрел на окна моей палаты. Моё сердце захлебывалось в крови.

Когда Татьяна Михайловна пришла в следующий раз, она принесла мне записку.

— Как самочувствие, Варвара? — бодро вошла она в палату, приступая к осмотру. — Сегодня кровь на анализ возьмёшь, завтра УЗИ.

— А…

— Ходит, ходит папаша под окнами, всё также. Злится, что не пускают. По секрету, пытался через связи проскочить и на лапу давал, но я заявила, ты и ребёнок на карантине. Вирус!

— Татьяна Михайловна, спасибо вам большое! — восторгу моему нет предела.

— Вот, он всё необходимое принес для вас и для ребенка. Требует, чтобы вы хотя бы трубку взяли, поговорить надо, мол. — Она опускает руку в карман халата, клочок бумаги небольшой оттуда извлекает. — Вот, велел записку передать. Честное слово, как в древние века. — Качает головой.

Побеседовав со мной, врач уходит по своим делам. Я сжимаю записку в кулаке, выкинуть хочу, на мелкие кусочки порвать. Ни слова от Вяземского слышать не хочу! Всё, что с ним связывает меня отныне — сплошной ужас.

Всё-таки я решаюсь. Разворачиваю записку. Приступаю к чтению оды. Но у меня сплошные маты на уме, как бы Илья не оправдывался, я больше не хочу его знать.

«Варя! Ты с ума сошла?!!! Что ты делаешь! В кого ты меня превращаешь?! Я уже две недели не ем, не сплю, я, блять, подыхаю! Ты хотя бы телефон включи, поговори со мной, сейчас же! Или… разозлюсь. Моё терпение и так висит на тонкой ните. Я же тебя люблю!!!!»

Прочитав это, порвала листок, выбросив в урну. Упала лицом в подушку и горько разрыдалась.

Перед глазами постоянно вертятся фотографии…

Его и голой блондинки с огромными сиськами и накаченной жопой.

Которую он, схватив за волосы, качественно ебёт в рот.