Глава 37.

Настоящее время

— У вас мальчик…

Гремит над моей головой чей-то голос, а через секунду пространство около меня наполняется истошным криком младенца.

Я ничего не понимаю.

Шум. Суета. Всё как в тумане.

Я в полудрёме каком-то, почти на грани потери сознания, пытаюсь удержаться на поверхности, но меня тянет ко дну.

Вой сирен. Тряска бешеная. Вопли, голоса.

— Воды, дайте воды…

— Тшшш! — кто-то гладит меня по голове, пытаясь успокоить. Присматриваюсь, это женщина в медицинской маске и серой робе. — Потерпите немного, мы скоро прибудем в клинику, там о вас позаботятся.

Как удар молнии. Я вдруг понимаю, я только что родила.

— А малыш? Мой малыш!!! — дёргаюсь резко, но меня обратно на кушетку укладывают.

— Вы не волнуйтесь, ваш ребёночек в надёжных руках. Врачи его осмотрят, после, на время поместят в бокс. А вам нужно поспать, сил набраться. Всё будет хорошо, Варвара.

— Дайте мне его, дайте…

Опять зрение фокус теряет, я бредить начинаю, чувствуя, как по вискам холодные, липкие капельки пота скатываются.

— Мы уже на месте, ворота миновали, худшее позади!

После этих слов моей руки касается игла. И, спустя две минуты, я засыпаю.

Без понятия сколько времени длится мой вынужденный сон. Когда вновь глаза открываю, вижу перед собой небольшую, но уютную палату.

Здесь тихо, тепло. Пахнет свежестью, немного медикаментами. Дверь палаты открыта, в коридоре шум какой-то, голоса. Они приближаются. И вскоре в проходе показывается небольшая делегация врачей, во главе с тучной женщиной — блондинкой.

— Вяземская? Очнулись? — возле кровати оказывается. — Как дела?

Принимается меня осматривать, ведёт со мной беседу. Пытаюсь ей вопросы задавать, но общение даётся мне с трудом, будто я целую ночь разгружала вагоны.

— Пожалуйста, я очень сильно хочу его увидеть! — слёзы обжигают глаза. — Хотя бы на минутку!

— Лежите, — она накрывает меня одеялом, — вы испытали сильный стресс, вам нужно больше отдыхать. Вашему сыночку тоже. Вы обязательно его увидите, но позже. Если что-то понадобиться, наверху, над кроватью, есть тревожная кнопка.

— Спасибо.

Врач ушла, я опять осталась одна и для меня началась новая пытка. Неведение и ожидание…

Как я могу здесь? А он там? Такой крошечный, беззащитный, одинокий. Маленький комочек.

Рядом на прикроватной тумбочке увидела свою сумочку. Нашла там телефон, быстро номер Нины набрала. Подруга ответила со второго гудка мгновенным криком:

— Варя, ну слава богу! Мы тут с ума сходим! Ты куда пропала?!

— Нин, — выдох глубокий, — я в роддоме. Родила…

— Как родила? Как это произошло? Ты в порядке? У тебя же тридцать семь недель!!!

— Знаю, — всхлипываю, — слишком много стресса не прошло бесследно.

— Господи, а с ребёночком что? Не пугай нас, прошу! Скажи, что он в порядке?

Глаза прикрываю. Дышу медленно, глубоко. Я по привычке живот руками обнимаю, трогаю, а там пустота.

— Варя!!! Не молчи, пожалуйста!

— Я сама родила… Сашка закричал, его быстро изолировали и в бокс для недоношенных положили. Нин, я с ума схожу. Почему всё так резко и сразу навалилось?

Я словно в болото упала. Барахтаюсь там, вылезти никак не могу. И не вижу ни единого просвета.

— Понимаю, девочка, ты только держись! Ладно? Держись…

— Врачи дают хорошие прогнозы, обещают не держать малыша долго в боксе. Тридцать семь недель — это, в принципе, не катастрофа.

— Слава богу, хоть что-то радует.

— Перестраховаться хотят. Но я боюсь, Илья меня выследит, редчувсвие плохое покоя не даёт. Поэтому, пожалуйста, будьте осторожны, не выходите никуда из дома. Ты за Сонечкой присмотришь?

— Обещаю, Варь, за нас не волнуйся. Ты это, кушай хорошо и выздоравливай. Напиши мне сообщением номер больницы, я Игоря к тебе отправлю с вещами и продуктами. И что ещё привезти? Тоже сообщением кинь.

— Нина, спасибо вам большое, что бы я без вас делала? А Сонечка, как она? Хочу её голос услышать!

— Соня спит уже, завтра набери, хорошо?

Прощаемся. Вызов сбрасываю и внезапно резко об Илье вспоминаю.

Не догнал всё-таки… Так хотел, видимо! Зачем? Если есть другой вариант, которым можно запросто меня заменить — шлюха его блондинистая с большой силиконовой грудью и списком персонального прайса, хоть куда. Значит, это её трусы он хранит в своём пиджаке? Подонок!

Только я о Вяземском подумала, как из окна, открытого на проветривание, раздался рёв мотора. Ледяные мурашки по всему телу хлынули. Я придвинулась к окну, осторожно выглянула.

Сердце пропустило удар, прямо под окном моей палаты припарковался чёрный, массивный внедорожник.

Дверь открывается, выходит он. Оборачивается и смотрит на меня в упор…