Глава 44.

Илья

— Илья пойдём, покурим.

Игнат уводит меня в противоположную от дома сторону, разделив нас с Варей на время.

Это к лучшему. Он прав. Перегибаю! Остыть надо. За словами следить. Меньше всего я хочу задеть Варю, обидеть или травмировать. Если это получается, то получается против воли. Неосознанно, в пылу эмоций.

За что я себя ненавижу, проклинаю, осуждаю. Я пытаюсь исправиться, правда пытаюсь, но это пиздец как непросто, если учесть, как сильно на меня давит моё грёбанное прошлое и мой дьявольский характер.

Я хочу жить лучше, я мечтаю о лучшей жизни! Я за это борюсь… Я ищу выход каждый новый день с мучительной, невыносимой болью в сердце. С раздирающим душу чувством вины.

А сейчас меня от злости колошматит, потому что Варя сбежала, забрав дочь, и выбросила свою сим карту, ни слова мне не сказав.

Мои люди несколько недель её искали. Всё это время я словно ходил по лезвию ножа, едва задание не провалил, думая только о ней.

А в моей работе промахов быть не должно.

Цена промах — это моя жизнь и жизнь моих близких.

Я люблю её сильнее всего и не хочу терять!

Её. Дочь. Сына.

Семью свою любимую и единственную, блять, о которой всегда мечтал!

Я не переживу такого удара, если больше никогда их не увижу. Варя и Соня — моя единственная надежда на спасение. Мой вдох и выдох. Топливо для моего дьявольского сердца. Единственное лекарство, что способно его исцелить. То, благодаря чему я ещё не до конца утратил человечность.

Раньше надо было думать, когда девочку ещё в больнице ломал!

Знаю. Осознаю. Но контролировать себя не могу. Адски тяжело!

Как наркотик… Увидел её — всё. Пиздец. Подсел. Сломался. Заболел, нахуй, хронически.

Теперь, что есть, то есть.

За домом сад, а там беседка. Там с Игнатом присаживаемся. На резном столе из дорогого дерева стоит пепельница. Исаев вытаскивает из кармана пачку сигарет, мне протягивает.

Беру одну. Он ещё одну жестом взять настаивает. Тогда две беру. Может и три надо. Ещё бы виски крепкого. День по накалу сегодня, как будто завтра Армагеддон.

Закручиваем. Делаю одну затяжку, затем вторую. Чёрт, крепкая дрянь. В самый раз.

— Ну, рассказывай.

Медлю. Мне запрещено о своей «основной» работе трепаться. Тот, кто знает больше, чем нужно о клане «Королевская кобра», смертник.

— Не мнись, мне можешь доверять. О своей деятельности с осторожностью, если опасаешься, расскажи, о ваших отношениях с женой. Почему Варя бьётся в истерике? Она была жутко напугана, когда мы с Лидой встретили её в роддоме. Да на ней лица не было! Твердила будто не в себе, что ты чудовище.

— А ты ещё не догадался?

— Приблизительно. Ты же наёмник. Серьёзный парень. Я это понял давно. Ещё, когда ты устранил того, кто на меня покушался.

Киваю. Затяжку делаю, выпуская в воздух вихрь дыма.

— Королевская кобра.

— Блять… Серьёзно?!

Игнат выронил сигарету, его глаза потемнели, наполняясь страхом и ужасом.

— Забудь, ты мне ничего сейчас не говорил!

Ухмыльнулся коротко.

— Разумеется. Никто не знает кто я на самом деле, я соблюдаю осторожность, работаю под другими именами. Ни одного провала за двадцать лет.

— Впечатляет… Кобра — это конечно пиздец, серьёзно. Я слышал об этом, но совсем немного. Это особо секретная организация, информации о ней не нигде, только на слуху. Неугодные или знающие слишком много, моментально устраняются.

— Это так.

— А семья тебе зачем? Кобры семью не заводят. Слишком опасно. Разве твой босс тебе разрешил?

— Разрешил.

— Интересно, интересно. Исключение, получается, сделал?

— Я постоянно его шкуру спасаю, вот он и решил внезапно меня отблагодарить.

Игнат выдохнул, восхитившись.

— Сильно ты ему в душу запал. Видимо, ты лучший из лучших.

Так и есть. Лучше меня нет никого. И Юсупов это безмерно ценит. Я ни раз слышал, он планирует меня на своё место посадить, когда дни его будут сочтены.

— А с Варей вы как встретились?

Я вкратце ему рассказал.

— Увлёкся ей слишком сильно. Не смог себя пересилить и отпустить, тем более, когда узнал о ребёнке. Тогда к Юсупову пошёл, на колени встал и попросил… я просил, чтобы он меня отпустил.

— Решил рискнуть.

— Да…

— А он? — Игнат с напряжением смотрел на меня.

— Я спас ему жизнь, вычислив предателя в близком окружении. Он сказал да.

— Это невозможно!

— Сказал, люди не меняются, я сам к нему вернусь. Жизнь примерного семьянина — не моё. Я привык к другому. Это правда. Но я доказал обратное…

— Сколько лет прошло?

— Два года. Я жил как обычный человек, работая над собой, отдавая всего себя любимой женщине, с надеждой, что с прошлым с покончено. Но…

— Юсупов опять тебя призвал.