Глава 50.

Илья

Молчание. Неловкое, тяжёлое. Длится недолго, его Валерия рушит, вскакивая с колен Назара, мчится ко мне, дрыгая большими сиськами, и радостно вопит:

— Ура! Трахнешь меня теперь, Илюшка?! Ха-ха! Давно на тебе поскакать мечтала! А ты всё нет, да нет, целомудренного начал из себя строить. Прям вообще не узнать!

Виснет на моей шее. У неё как рефлекс у Павловской собаки срабатывает, только не на еду, а на член. Схватиться за ствол собирается, прямо через брюки, я отпихиваю её от себя.

— Соскууууучилась!

— Отвянь.

— Ууу, какой мальчик грозный у нас!

— Я тебе не мальчик, — и за патлы хватаю, сжав до треска.

— Извини, извини… У мальчиков размеров с пальчик, а у тебя… — присвистывает, пошло чмокая губами. — Лестница в небо! Дорога в рай! Ах-ха-ха!

Сука, провоцирует. Я и так на взводе сейчас, Лерка ещё эта масла в огонь подливает. Как всё достало.

— Заур, убери нахер это прошмандовку, — брезгливо высек Юсуп, выдохнув клуб дыма в воздух. — Надо поговорить.

Заур кивнул и спешно выполнил просьбу. Мы в комнате втроём остались.

Юсупов смотрел на меня пристально, рассматривал тщательно. Он постарел, сильно. Похудел ещё сильней за год, может за два. Но лицо всё такое же — ледяное и бездушное, в глубоких морщинах. Вид болезненный.

Не человек он, а существо. В ад ему дорога.

Сколько же дел жутких он наворотил за все те годы, что я его знаю.

Убил родного брата, с которым бок о бок. Ради того, чтобы место его занять и стать самым влиятельным, самым богатым. С пристрастием желал, чтобы его имя вызывало у каждого ужас и мандраж.

— Слушай, Илья…

Начал внезапно, и закашлялся. Мы встрепенулись, подойдя к нему. У Юсупова случился приступ кашля. Длился он минуты две. Накрыв лот белым платком, Назар пытался прокашляться, словно у него в горле что-то застряло.

— Врача? — забеспокоился Заур, постучав главного по спине.

Он продолжал надрывно кашлять, закрывая рот платком, отрицательно качал головой.

— Воды… — со скрипом шепнул, — тёплой.

Заур метнулся к электрическому чайнику, плеснул в чашку простой кипячёной воды, протянул Юсупову.

Отстранил платок, воду выпил. Приступ прекратился, но по моему телу побежала дрожь, когда я увидел кровь на платке.

— Садитесь, — указал на стулья напротив своего рабочего стола, — собственно, об этом я и хотел поговорить. Болезнь моя прогрессирует, сколько мне осталось, знают только там, — указал на пальцем на потолок, — или там, — а потом вниз, в пол.

Заур выдохнул, сжав челюсти:

— А как же лечение? Других специалистов найдём, ещё лучше.

Хмыкает.

— Куда уже лучше, я с этой заразой три года воюю, метастазы пошли в другие органы, даже при гениях великих мне пророчат год, максимум два.

Юсупов все эти годы чаще в разъездах находится, за границей, по клиникам. Поэтому, собственно, он меня и призвал, когда у него выявили рак. Положиться он смог только на меня и только мне он может доверять. Призвал, чтобы заменял его на месте и за делами присматривал.

— Я тебя безмерно уважаю, ты мне как сын, Илья, я принял решение… Готов озвучить немедля!

Приподнялся с кресла, опёрся кулаками о поверхность стола. Посмотрел исподлобья, в упор. Охлаждая чёрными, как тьма, глазами.

— Станешь мной, когда мои дни будут сочтены.

— Господин… — Заур засуетился. — А как же…

— Тебе я слово не давал. Выйди, Заур!

Он осадил племянника колким тоном, тот в ответ на меня недовольно покосился. Встал на ноги, вышел. Молча.

— Назар, я…

Я же завязать всеми фибрами души желаю! А сейчас что? Чем дальше, тем только хуже. Главным назначить меня!!!

Хотя…

Если Юсупова не станет, будет легче всем.

Я приму его волю, унаследую власть и также смогу передать её другому, по, теперь уже, своей воле.

Кажется, у меня появилась надежда и я нашёл выход.

Но я обязан быть начеку. Враги не дремлют, а желающих стать Юсуповым, уверен, много.

— Знаю, ты не выбирал этот путь, но такова твоя судьба. Что есть, то есть. Ты мой, Вяземский, я к тебе как к сыну, как к брату, ты единственный такой… Не подведи! Скоро ты станешь безмерно богат и может однажды я посажу тебя в президентское кресло, тогда можешь взять себе жену. Создать семью, как и хотел. Хотя люди, окружающие тебя, будут всегда находится в зоне риска.

Но я не хочу всё это…

Я не хочу денег, не хочу владеть страной! Я хочу просто жить и наслаждаться простыми вещами рядом с теми, от кого я был вынужден отказаться.