Глава 36

Данил Лиза внезапно побледнела. Слишком резко. Ее губы стали почти белыми, а в глазах вспыхнуло странное, пугающее отчаяние. Я заметил, как её пальцы дрогнули, сжались на скатерти, но сил удержаться не хватило – бокал с водой выпал из ее рук и со звоном разбился. – Лиза? – я дотронулся до ее руки. Холодная. Она не ответила. Только тяжело дышала, словно каждый вдох давался с невыносимым усилием. – Господи, Лиза! – паника вспыхнула внутри ледяной вспышкой. Я схватил ее за плечи, пытаясь привлечь внимание, но голова Лизы безвольно откинулась назад. – Лиза, держись! Ты меня слышишь?! – я притянул ее к себе, чувствуя, как слабо и неровно бьется ее сердце. Она задышала еще тяжелее, грудь едва поднималась. Кажется, она пыталась что-то сказать, но только пересохшие губы дрогнули. Твою мать! Что за херня с ней происходит? – Вызовите скорую! Чёрт, вызывайте скорую! – я закричал, даже не понимая, кто рядом, кто слышит. В ушах шумело, как в водовороте. Рядом забегали люди, кто-то закричал, но я видел только ее. Я прислонил ладонь к тонкой шее, проверяя пульс. Он был слабый, слишком слабый, как будто она таяла у меня в руках. – Нет, нет, Лиз, держись! – я прошептал, прижимая ее ближе, но она была такой легкой, такой бледной и холодной. Я опустил ее на пол, склонился над ней, руки тряслись. – Лиза, чёрт возьми, только не сейчас, слышишь? Только не оставляй меня! Ее веки дрогнули, но она не открыла глаз. А я чувствовал, как паника разрывает меня на части, потому что ничего не мог сделать, кроме как держать ее и ждать… ждать, пока приедет помощь. Всё вокруг превратилось в хаос. Гости поднялись с мест, кто-то вскрикнул, кто-то хватался за телефон, вызывая скорую, но Артур среагировал быстрее всех – он уже говорил с платной клиникой, требуя отправить бригаду немедленно. Я не отпускал Лизу, чувствуя, как с каждым мгновением она становится всё холоднее. – Чёрт, быстрее! Где врачи?! – крикнул я, а внутри всё горело паникой. Гости расступились, когда в зал ворвались медики. Двое мужчин и женщина в форме, быстрые, собранные. – Что случилось? – врач уже наклонялся к Лизе, проверяя пульс. – Ей стало плохо, и она потеряла сознание! – выпалил я. – Сердечный приступ, – коротко сказал один из врачей, доставая кардиограф. Я отступил, но не смог отойти далеко. Глаза Лизы были закрыты, она не реагировала. – Давление падает, – раздался спокойный, но напряжённый голос медика. – Готовьте носилки! Дальше всё закружилось в вихре быстрых движений и команд. Я передал Матвея маме Лизы. Они ввели ей укол, переложили на носилки, закрепляя ремнями. – В какую больницу?! – спросил я, когда они вынесли её к машине. – Центральная кардиоклиника. Нам нужно срочно стабилизировать состояние. Я хотел занять место в скорой, но меня не пустили в машину. – Простите, но в салоне нет места, – строго сказал фельдшер, захлопывая перед моим носом дверь. – Да пошёл ты! – я рванулся вперёд, но Артур схватил меня за плечо. – Данил, не мешай им работать. Мы поедем следом. Я оглянулся, увидел, что мама Лизы держала Матвея на руках, бледная, потрясённая. Сын крепко прижимался к её груди, словно чувствуя, что происходит что-то страшное. – Присмотрите за ним, – мой голос дрожал, но я быстро взял себя в руки. – Заберите его, мама, я поеду за Лизой. Машина скорой с мигалками сорвалась с места. Я быстро забрал сумку Лизы, сел в машину Артура, и мы рванули следом, пробираясь сквозь вечерний трафик. Руки тряслись на коленях, в голове стучала одна мысль: Лиз, только держись. Только бы ничего страшного не случилось… Я… Я не переживу этого. Больница. Давящий холод коридоров. Я стоял, вцепившись в поручень, стараясь не думать о худшем. Артур сидел в металлическом кресле ожидания и тихо говорил по телефону. Казалось, что прошла целая вечность. Почему так долго? Дверь реанимации приоткрылась, и навстречу мне вышел врач, высокий мужчина лет пятидесяти. Острые скулы, холодный взгляд сквозь тонкие очки, седина на висках, абсолютно бесстрастное лицо. Он держал в руках папку с документами и смотрел на меня так, будто перед ним не человек, а одна из тысяч медицинских историй, которыми он занимается каждый день. – Салтыкова Елизавета, – ровно произнес он. – Да, – тут же отреагировал я. – Что с ней? – Вы кто ей? Я моргнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в болезненный ком. – Я… бывший муж. Врач тяжело вздохнул, будто уже слышал подобное тысячу раз. – Сожалею, но ничего вам сказать не могу. Мне нужен её близкий родственник. Меня затрясло. В груди поднялась паника, ноги стали ватными, а в голове зазвенело от напряжения. – Я и есть близкий родственник! – вспыхнул я, чувствуя, как внутри поднимается паника. – У нас общий сын! Чёрт возьми, что с ней?! – Так, Данил, спокойнее, – сказал Артур и сжал мое плечо, но я резко скинул его руку, а брат продолжил: – Простите, доктор, мы родственники Лизы и очень волнуемся за нее. Врач задержал на мне взгляд, потом медленно кивнул и посмотрел на бумаги. – У вашей жены острая сердечная недостаточность на фоне миокардита. Я нервно сглотнул. – Что это значит? Но врач, будто не услышал моего вопроса и задал встречный: – Как вы допустили до этого? Я?! Гнев вспыхнул мгновенно, обжигая изнутри, но вместе с ним пришла жгучая вина. – Я… – я сглотнул, с трудом собираясь с мыслями, слова застревали где-то в горле. – Насколько я знаю, она никогда не жаловалась на сердце. Врач холодно кивнул и сделал пометку в бумагах. – Она болела вирусными инфекциями недавно? Я резко выдохнул. – Да. Три недели назад у нее поднималась температура и держалась несколько дней, но она вылечилась! Всё было хорошо! Врач кивнул. – Тогда это осложнение после вирусной инфекции, – бесстрастно ответил он. – Такое бывает редко, но случается. В груди что-то сжалось, словно меня переехал грузовик. – Мы реанимировали её… – врач сделал паузу, а я на секунду позволил себе вдохнуть. Всего лишь на секунду. А потом он добил меня: – Но сердце не справляется. Единственный выход – пересадка. Ей срочно нужен донор. Мир перед глазами зашатался. – Пересадка… – повторил я глухо, осознавая, насколько всё хреново. – Да, – врач посмотрел прямо в глаза, его взгляд был жёстким, но пустым. – Хорошо, – медленно кивнул я. – Если ей нужна такая операция, сделайте. Деньги не важны. Я заплачу сколько нужно, только помогите ей. Мне вообще ничего не важно. Я готов душу дьяволу продать, лишь бы она выжила. – Видите ли… – замялся врач и чуть покачал головой. – Дело не в деньгах. Сердце не доставляется по щелчку пальцев, даже за миллионы. У нас очередь. Я замер. – Что?.. Что вы этим хотите сказать? – Что мы не можем ей помочь в данный момент. Мир вокруг начал рушиться. – Но… но она ведь в больнице, её же можно спасти?! Вы должны! – Простите, я не всесилен. Жизнедеятельность ее сердца поддерживается аппаратом, оно уже два раза останавливалось. Я дважды вернул ее к жизни, но не уверен, что оно выдержит третий. – То есть она прямо сейчас умирает, и вы так спокойно об этом говорите? – у меня задрожали руки. Врач был невозмутим. – Я констатирую факты. – Где вы берете доноров?! Дайте мне контакт! Я всё сделаю! Договорюсь, найду и привезу! – мой голос сорвался от патовости ситуации, в которой мы оказались. Мне было плевать, какие это могут быть деньги, насколько это незаконно, сколько времени уйдёт. В этом чёртовом мире наверняка есть способы достать сердце! Должен же быть выход! Должен! Я почти навис над врачом, сжимая кулаки, готовый трясти его за этот холодный белый халат, если понадобится. Но он даже не дрогнул. Лишь слегка покачал головой, глядя на меня с той же ледяной отстраненностью, от которой внутри всё горело. – Вы не понимаете, – произнес он ровным, бесстрастным тоном, будто выносил мне приговор. – Даже если вы каким-то чудом найдете донора, это займет время. А у Лизы его нет. Эти слова ударили в грудь с такой силой, будто он со всей дури заехал мне по роже. Будто мне выбили воздух, размазали по асфальту, а потом еще раз пнули в живот, пока я пытался вдохнуть. Нет времени. Как это – нет времени? Я открыл рот, но голос предательски сорвался. Сердце глухо ударилось о ребра, в висках застучала кровь. Перед глазами всё поплыло, но не от слабости, а от разрывающей, нечеловеческой паники. – Да вы просто… просто даже не хотите пытаться! – прошипел я, чувствуя, как тело напрягается до предела. Врач чуть приподнял брови, но оставался таким же безразличным. – Я уже сделал всё, что мог, – произнес он холодно. Его спокойствие бесило. Бесило до боли в зубах. До желания разбить кулаком стену. – Этого недостаточно, – выдавил я, сжимая руки так, что ногти впились в ладони. – Она не может умереть. Понимаете? Не может! Но врач просто молча смотрел на меня. Будто я уже был частью статистики. Будто у него на счету десятки таких историй, и одной больше, одной меньше – не меняет ничего. Но чёрта с два я дам ей уйти! Она будет жить! – Тогда возьмите моё сердце, – выпалил я. – Я подойду ей как донор?