Глава 10

Прикрыв глаза, я думала, открыть эту чёртову дверь или нет. Но Оскар решил это за нас. По ту сторону послышался тяжелый вздох, а затем удаляющиеся шаги. Теперь настала моя очередь выдохнуть. Не сегодня. Я пока не готова. Не готова и всё тут! Выключив ночник, я забралась под одеяло и свернулась калачиком, словно пыталась спрятаться от самой себя. Как же всё сложно. Может, мне просто нужно больше времени? Может, стоит подождать, пока внутри всё уляжется? Но даже во сне я не нашла покоя. Мне снова снился Данил. Сон был пугающе ярким, как будто я вновь вернулась в то время, когда мы были счастливы. Он обнимал меня, его губы касались моих, горячие, жадные. Голос, такой родной, шептал, что любит. Я утопала в его тепле, в прикосновениях, в его страсти. Но, как всегда, утро принесло горькое прозрение. Нас больше нет, и никогда не будет. Так всё, хватит, Лиза! Я выбралась из постели, злясь на собственное подсознание, которое периодически ночами подсовывало мне образ бывшего. Сколько еще это будет продолжаться? Я взяла в руки телефон и обалдела, время уже половина одиннадцатого! Вот это я поспала! Хорошо, что сегодня выходной! Я тут же позвонила маме, узнать, как дела. Она была на прогулке с Матвеем и бодро рассказывала, как малыш весело играет. От ее голоса стало немного легче, словно все эти ночные переживания были лишь глупым наваждением. Я пообещала, что скоро приеду, и, бросив взгляд на платье на спинке стула, решила переодеться. Не хотелось снова попадаться на глаза Оскару в его футболке. Я оделась и вышла из спальни. Запах жареного тут же ударил в нос. Оскар нашелся кухне. В домашнем, расслабленном виде, он выглядел совсем не так, как обычно. Рубашки и строгие брюки, которые я привыкла видеть, сменились на простую футболку и штаны, но это делало его еще более… настоящим. Вчера я как-то не успела это отметить, больше переживала за собственный вид. – Доброе утро, – сказала я, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё напряглось. Он обернулся, улыбнулся и окинул меня взглядом. – Доброе утро, соня, – с усмешкой произнес он. – У нас на завтрак омлет с сосисками и выбор: кофе с молоком или апельсиновый сок. Что будешь? – Сок, – ответила я, чувствуя, как его легкий тон снимает напряжение. – Отлично, присаживайся, всё почти готово. Я послушно села за стол, наблюдая, как он ловко справляется с готовкой. Его движения были точными, уверенными, а обстановка кухни вдруг показалась мне почти домашней, уютной. Идеальный мужчина. Он подал тарелки с омлетом, налил сок, а сам сел напротив, чуть склонив голову. – М-м-м, как пахнет. Спасибо, – сказала я, взяв вилку. – Ешь, пока не всё не остыло, – подмигнул он, и мы принялись за еду. Первый кусочек был настолько вкусным, что я даже прикрыла глаза, наслаждаясь. – Вкусно? – хрипло спросил Оскар, и я распахнула глаза. Спокойное тепло исчезло – передо мной сидел настоящий хищник. Его глаза блестели голодом, от которого я почувствовала, как внутри всё сжалось. – Очень. Тебе нужно было идти на повара, – хмыкнула я, – тебя бы с руками оторвали. Он хмыкнул, прикрыл глаза, а когда открыл, взгляд снова изменился, стал спокойнее. – Ну уж нет, меня вполне устраивает мой род деятельности, – с усмешкой ответил он. – Как спалось? – Удобно. Настолько комфортно, что проспала почти до одиннадцати. – Рад слышать, что ты хорошо отдохнула. Ты и выглядишь бодрее. Я опустила взгляд, он слишком пристально смотрел на меня. – Сегодня и завтра у нас выходные, а в понедельник в офисе будет мозговой штурм по проекту, ты приедешь? – Конечно приеду! Ты еще спрашиваешь? – Отлично. Так, а на сегодня какие планы? – Сейчас вызову такси, доеду до квартиры, переоденусь, а потом на вокзал, – пожимая плечами ответила я. – Плохой план, я сам тебя отвезу, – решительно заявил Оскар. – Куда отвезешь? – не поняла я. – Сначала на квартиру, а потом домой. – Слушай, я и так тебя сильно напрягла, у тебя сегодня выходной… – Лиз, это не обсуждается. К тому же, мне удалось пробить номера машины, которая нас преследовала, – сказал он, глядя прямо в глаза. – И? – выдохнула я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Это была машина Данила. За рулем был его водитель. Я должен убедиться, что ты без приключений доберешься до дома. Внутри что-то дрогнуло. Тревога тут же сменилась гневом и растерянностью. – Хорошо, – нервно сглотнув, согласилась я. Мы доели завтрак в тишине, потом Оскар отправил тарелки в посудомойку, быстро собрался, и мы вышли из квартиры. Внутри поднялась необъяснимая тревога, которую я никак не могла унять. *** Мы выехали из города, углубляясь в поток машин. На обочинах дороги еще виднелись грязные сугробы, снег в полях начинал таять, превращая всё вокруг в бурые разводы. Временами кидало в лобовое стекло грязные брызги от колес впереди идущих автомобилей, но Оскар уверенно держал руль, ведя машину по извилистой трассе. – Матвей вчера долго возился с мамой? – неожиданно спросил он, чуть повернув голову в мою сторону. – Не особо. Она сказала, что он съел кашу, побегал на площадке, а потом улегся спать без капризов, – с усмешкой ответила я. – Сказала, даже сказку не дослушал. – Не удивительно, он сейчас очень активный. Еще немного, и вы с ним на велосипед пересядете, – подметил он, возвращая взгляд на дорогу. – Летом куплю ему трехколесный с родительской ручкой, – хмыкнула я. – Начнем тренировку с базы. Наверное, на день рождения подарю, ему как раз два исполнится, уже можно. – Велик, значит, подаришь? А мне что ему подарить? – Не торопись. Еще весна даже не началась толком, – я улыбнулась, глядя, как солнце отражается в его темных волосах. Оскар выглядел, как всегда, идеально. Джинсы, серый джемпер, пальто и ботинки подчеркивали его вкус. Я скосила взгляд на свои темные джинсы и светлый джемпер под черной курткой. Кажется, мы случайно оделись в одном стиле. – Что насчёт работы? – продолжил он разговор, пока мы обгоняли грузовик. – Какие идеи для штурма в понедельник? – Есть пара мыслей. Позавчера перед сном просматривала аналитику по нашим конкурентам. Думаю, можно адаптировать пару их стратегий под наш продукт. – Покажешь, когда доработаешь? – Конечно. Но, надеюсь, коллеги тоже принесут что-то полезное. Он хмыкнул, переключая передачу. – Уверен, ты удивишь больше всех. Я улыбнулась, но ничего не ответила, уставившись в окно. За ним мелькали деревья и поля, местами всё еще укрытые неровным снежным покровом. Вдруг телефон Оскара, лежащий в подстаканнике, завибрировал. Он быстро включил громкую связь. – Да, Антон. – Привет, – раздался низкий мужской голос. – Ты сейчас где? – В дороге. Везу Лизу домой, – спокойно ответил Оскар. – Ага, ясно. Ты когда будешь? У нас тут разговор есть. – Часа через три, наверное. Что-то срочное? – Не совсем. Но лучше лично обсудим. – Ладно, скоро буду, – заверил Оскар и нажал кнопку завершения звонка. В машине снова повисла тишина. – Это брат? – осторожно спросила я. – Да. Антон, младше меня на два года, но ведет себя так, будто в семье младший я. – Ты, значит Оскар, а он Антон? – удивилась я. – Интересно, чем руководствовались родители, когда выбирали вам имена? – Всё просто, – усмехнулся он, – на мне они оторвались, назвав необычным именем, Тохе повезло больше. Я кивнула, не зная, что сказать, и снова уставилась в окно. Когда мы доехали до деревни, грязь на дорогах сменилась снежной слякотью, по краям тропинок всё еще лежали высокие потемневшие сугробы. Оскар припарковался возле многоэтажного дома. – Спасибо, что подвез, – я отвлеклась от пристегнутого ремня и посмотрела на него. – Может, зайдешь на чай? Он посмотрел на меня, потом бросил взгляд на часы. – Спасибо, но не сегодня. Хотелось бы побыстрее выяснить, что от меня понадобилось брату. – Тогда до понедельника, – с легким разочарованием пробормотала я. – До понедельника, Лиз, – он улыбнулся и тепло взглянул на меня, прежде чем я вышла из машины. Пока я шла к дому, машина плавно тронулась и скрылась за поворотом. Мама появилась в окне второго этажа с Матвеем на руках и махнула мне рукой, а сыночек радостно протянул ко мне маленькие ручки. Я с улыбкой махнула в ответ и зашла в подъезд, а внутри вдруг с новой силой заворочалась тревога, будто что-то не так, но что именно, я понять не могла. Квартира встретила меня запахом домашней еды и тихим детским лепетом. Мама стояла в коридоре, на руках у нее был Матвей. Он тянул ко мне пухленькие ручки, серые глаза – точь-в-точь как у Данила, будто вырезанные по его шаблону, смотрели с неподдельной радостью. Светлые волосы торчали пушистыми вихрами, розовые щёчки манили к себе, словно сахарная вата. – Мама! – звонко позвал он, и я тут же подхватила его, прижимая к себе. – Мой сладкий, – я поцеловала его в теплую щёку. – Как ты тут? – С утра погуляли всего сорок минут, – улыбаясь, вмешалась мама. – А потом ему вдруг приспичило на горшок. Пришлось вернуться. – Он уже пообедал? – Покушал, конечно. – А спать еще не планирует? – уточнила я, глядя на Матвея, который уже тянул ручку к моим волосам. – Да никак не уложим, – сокрушалась мама. – Ему бы еще побегать надо. – Давай, одевай его, я схожу с ним погуляю. Не дожидаясь ответа, я передала сына маме. Она с улыбкой забрала малыша и ушла в комнату его одевать. Из кухни выглянула Настя. Она держала вилку в одной руке, а другой откидывала с лица светлые волосы. – Приветик, дорогая, – сказала она с интересом. – Как дела? Как вчера сходила на мероприятие? Я покосилась в сторону кухни, где за столом остался отец, и, наклонившись к Насте, шёпотом ответила: – Потом расскажу. Это ужас. Настя моментально изменилась в лице, но молча кивнула. Мама вернулась с уже одетым Матвеем, закутанным в куртку и с ярким шарфом на шее. – Вот, забирай, – сказала она, отдавая мне малыша. – Пойдём, мой сладкий, – я обула его в сапожки и взяла его за руку. Мы захватили с собой ведёрко, совок и мячик, после чего вышли во двор. Во дворе местами всё ещё лежал снег. Чистых мест осталось немного, но мы с Матвеем решили сделать куличики. Потом он забрался на качели, и я катала его, пока его заливистый смех не стал привлекать внимание других детей. Потом он захотел поиграть в мяч, и мы немного побросали его друг другу. Во дворе гуляло ещё несколько детей с родителями. Матвей, завидев мальчика примерно своего возраста, захлопал в ладоши и побежал к нему. Они быстро нашли общий язык, начав катать друг другу мяч. Матвей звонко смеялся, его смех разносился по двору, словно самый счастливый звон колокольчика. Я не могла отвести глаз от его светлого личика, от того, как он сосредоточенно пытался догнать мяч, как смешно топал по грязному снегу, оставляя крошечные следы. Моё сердце переполнялось теплом. И вдруг, Матвей споткнулся, покачнулся, словно маленький кораблик в буре, и упал на колени в мокрую кашу из снега и земли. – Мама, бо! – тоненько выкрикнул он, поднимая ко мне свои глаза, полные слёз, от которых защемило грудь. Я тут же бросилась к нему, ноги скользили по рыхлой дороге, но я не могла думать ни о чём, кроме своего малыша. Подняв Матвея, я быстро его осмотрела и прижала к себе, чувствуя, как он дрожит. Ничего страшного не случилось, просто ударился и испугался. – Больно тебе, маленький? Понимаю, – прошептала я, целуя его теплую, влажную от слез щёчку. – Мама сейчас пожалеет, и всё пройдет. Не плачь, мой хороший. Матвей всхлипывал, прижимаясь ко мне, а я, гладила его по спине, стараясь успокоить. Но внезапно всё вокруг изменилось. На меня упала длинная тень, перекрыв приглушённый весенний свет. Сначала я подумала, что это просто кто-то из прохожих, но моё сердце пропустило удар. Позади раздался низкий и до боли знакомый голос: – Мама?! Я замерла. От этого одного слова по спине прокатилась ледяная волна. Мой разум мгновенно осознал, чей это голос, ещё до того, как я успела обернуться. – Вот это новость! – продолжил он, с какой-то язвительной усмешкой. – И какое же отчество у ребёнка?