Глава 1. Вадим. Как это возможно?

Выхожу из здания аэропорта в туманную влажную российскую осень. Я прилетел без пальто, но, если такая погода продержится две недели, оно не понадобится — в Калифорнии всегда тепло.

В кармане пиджака вибрирует телефон.

— Как долетел? — сонно спрашивает Люда — у нее сейчас ночь.

— Без проблем. — Поднимаю руку, привлекая внимание таксиста.

— Я скучаю…

— Мне пора.

Любопытно, что ностальгия настигает меня именно сейчас, когда я смотрю на город из окна такси. В Америке я не скучал по этим местам. Разве что по одному человеку. А теперь что-то тихонько скребет на сердце.

Люда оказалась права — Америка стала для меня трамплином в будущее, о котором здесь я не мог и мечтать. Мы живем в доме на берегу океана, много путешествуем. Люда преподает, а на самом деле, налаживает связи. Я ими пользуюсь для нашего блага — помогаю богатым людям, покупая предметы искусства, становиться еще богаче. Теперь мое окружение — топ-модели, владельцы холдингов, гонщики со всемирно известными именами.

Оставляю вещи в Людиной квартире, которую я должен продать до отъезда, принимаю душ и отправляюсь на встречу с деканом факультета экономики и маркетинга. У меня полсотни пунктов в списке дел, и этот визит — в самом конце, но я начинаю с него.

Чем ближе подхожу к универу, тем быстрее бьется сердце. Оно сейчас само по себе, отдельно от логики и здравого смысла.

В здании тихо — идут занятия. На другом конце коридора раздаются гулкие шаги — кто-то спускается по лестнице. Я невольно оглядываюсь, замираю. Вдруг Лера? Она же прямо сейчас занимается в одной из этих аудиторий. Четвертый курс. Уже выпускница.

Лера…

Просто в мыслях произношу ее имя — и щемит в груди. Память тотчас отзывается чередой образов: Лера стоит передо мной в кабинете, от волнения теребя цепочку на шее. Лера в моей мастерской, промокшая насквозь: “Не сахарная. Не растаю”... Я целую ее в макушку: “У тебя это в первый раз?..” Ее пальцы в моих волосах, ее губы, ее слезы… Наши сплетенные тела в последнюю ночь: “Лера, я хочу запомнить тебя глазами... Я хочу запомнить тебя руками... Я хочу запомнить тебя губами…”

И я запомнил. Так запомнил, что каждый раз, думая об этом, переживаю круговерть под ложечкой и жар в паху. Вот как сейчас.

Нет, не она. Просто какая-то девчонка сбегает по лестнице.

— Вадим Вересаев! — Декан распахивает мне объятья. — Два года прошло! А ты возмужал, похорошел! Костюмчик какой! И загар тебе к лицу! А зубы сверкают не по-нашему, не по-нашему… Кстати, поздравляю! — Он кивает на обручальное кольцо.

Я сдержанно благодарю. Не важно, как оно появилось.

Декан — поклонник современного искусства. Передаю ему сувенир от Люды — постер Кита Харинга. Декан в восторге. Долго благодарит, потом засыпает вопросами. Через полчаса смотрю на часы:

— Мне пора.

— Понимаю, понимаю! — Он трясет мою руку. — Люде пламенный привет!

Сбегаю по ступенькам. Задерживаюсь у расписания. У Леры последняя пара. Черт…

Мне надо просто уйти — это будет правильно.

Выхожу на крыльцо. Останавливаюсь, щурюсь — солнце внезапно вылезло из-за туч, золото на темно-синем. Желтые листья, кружась, падают на черный асфальт — как и в день нашего знакомства.

Отхожу к стене, прикуриваю сигарету — пальцы дрожат. Ей богу, как школьник...

Какая она теперь? Два года прошло — в ее возрасте это много. Может, подстриглась под мальчишку? Может, набила татушки? Стала краситься, выделяя клубничной помадой чувственные губы?

Вот будет мне урок — не караулить бывших девушек, — если сейчас прямо к крыльцу подкатит ее принц на черном Харлее.

Мне светло от этих мыслей, хотя лучше бы без принца. Просто хочу убедиться, что у нее все в порядке.

“Я окончу универ с отличием, устроюсь на хорошую работу, — она лежит на диване в моей мастерской, на ее обнаженном бедре скошенная полоса солнечного света, — и буду создавать что-то красивое. Настолько красивое, что когда-нибудь ты услышишь обо мне даже в своей Америке”. Улыбаясь, выпускаю струю дыма.

На второй сигарете студенты начинают шумно выбегать из двери. Смутно угадываю в толпе несколько ее одногруппниц, но Леры среди них нет.

Толпа все редеет.

Окликаю ее одногруппника в кепке с логотипом мастерской Стаса Волошина.

— Привет, “Без названия”!

— Вадим Алексеевич! Вы вернулись?! — Он протискивается ко мне через пестрый поток студентов, широко улыбается.

— На пару недель. Лера была сегодня в универе?

— Лера? Серова? Так она же того…

— Чего — того? — напряженно спрашиваю я.

На конференцию уехала? Заболела? Ногу сломала?!

— Ну… ее же исключили. Еще в середине второго курса.

Сразу после моего отъезда…

Значит, из общаги тоже выгнали.

Резким щелчком сбиваю с сигареты пепел.

— Исключили? Точно?

— Точно. За неуспеваемость.

— Леру? За неуспеваемость?! — чувствую себя долбанным попугаем. Просто… как это возможно? Она была лучшей студенткой на потоке!

— Наверное, какие-то личные проблемы. — Парень трет затылок, спихивая кепку на глаза.

— Когда личные проблемы, берут академический, — глухо говорю себе. От плохого предчувствия в груди, посередине, будто давит кусок льда. — Ты знаешь, где она сейчас?