Глава 2. Вадим. Ну какого черта?!

Лучшую ученицу потока исключили за неуспеваемость через три месяца после моего отъезда… Конечно, может, никакой связи со мной и нет. Может, вообще ничего плохого не случилось. Лера просто влюбилась в миллионера и укатила в Дубаи — меня это устроит. Но ощущение в теле такое, будто я лечу вниз на американской горке. Нет никакого миллионера. Что-то случилось.

Теперь декан мне словно и не рад. Закрывает дверь кабинета перед моими носом — скоро встреча с ректором, спешит. Про Леру ничего не знает, вообще смутно ее помнит — просто имя на бумагах. Исключили — значит, за дело.

Узнаю в деканате Лерин телефонный номер, но он уже принадлежит какому-то мальчишке.

Ладно. Я помню адрес. Когда ее выгнали из общаги, она могла вернуться домой. Черт, я очень надеюсь, что она этого не сделала.

Домофон не работает, как и два года назад. Поднимаюсь на лифте на шестой этаж. Звоню в дверь, долго звоню — никто не открывает. Оглядываясь на соседние квартиры. В одной из них жила очень любопытная старушка. Вылезла прямо на лестничную клетку, когда отчим Леры бушевал — бесстрашная.

Кажется, эта дверь. Звоню. И мне, наконец, везет.

Старушка, за эти два года знатно подряхлевшая, уже с палочкой, открывает дверь. Спрашиваю про Леру.

— А я тебя помню. — Она ощупывает меня подслеповатыми глазами. — Ты Лерочку спас.

— Мне б вашу память, бабушка, — искренне говорю я.

— Ага, ага. — Она трясет седой головой. — У Лерочки еще был букет ромашек.

От воспоминаний о ромашках в животе затягивается узел. Я подарил ей эти цветы после нашего первого поцелуя.

— Бабушка, где мне Леру найти?

— Так они уже больше года как съехали.

— Куда съехали?

Бабуля так тянет паузу, будто ждет от меня чаевых.

— У меня на кухне дверца шкафу скосилась, скоро отвалится. Поможешь бабушке?

Улыбаюсь. Насчет чаевых я почти угадал.

— Конечно!

— Ботинки только сними.

Точно, забыл уже.

На крохотной кухне пахнет лекарствами и затхлостью, но порядок такой, будто ее подготовили для продажи.

— Так куда они съехали? — спрашиваю я, аккуратно закрывая и открывая дверцу шкафчика. Просто регулировочные винты подкрутить — работы на пару минут.

— Отчим съехал в места не столь отдаленные. Посадили его, — уточняет старушка, когда я замираю с отверткой в руках.

— За что посадили? — будто между прочим спрашиваю я, а по плечам бежит дрожь. Только не Лера, пожалуйста, только не Лера…

Я словно снова вижу ее на той кухне. Она цепляется за мою протянутую руку: “Не отпускай меня, пожалуйста, не отпускай”. — “Не отпущу”.

— Избил какого-то молодого человека. Прямо возле лифта. — Старушка тычет палкой в сторону двери. — Кровищи было… Потом квартиру продали. Наверное, чтоб юристам заплатить. Ну и на лечение.

По плечам снова дрожь.

— Какое лечение?.. — спрашиваю я, машинально подкручивая винт.

— Этого я уже не знаю. Видела только, что на скорой ее маму увозили.

Прикрываю глаза. Не Лера…

Проверяю дверцу. Все в порядке.

— Давайте я и другие шкафы посмотрю.

Старушка благодарит, ходит за мной по пятам.

— Лерочка всегда такая приветливая была, в магазин мне за хлебом ходила… Я ее отца знала. Он, правда, тоже выпивал, но добрым был. А с этим мужиком им не повезло.

Дальше я уже не слушаю, просто молча подкручиваю винты в других дверцах.

Лера, где тебя искать?..

Выхожу из квартиры старушки и сразу на общий балкон курить. Смотрю на замороженную стройку — грязь и серость. Возможно, это был вид из окна Лериной комнаты. Я же все сделал, чтобы она сюда не вернулась. Зачем, Лера?..

Зажимаю сигарету губами. Бью подушечкой большого пальца по колесику зажигалки, но без толку. Прямо как на крыльце ресторана. Тогда Лера взяла у меня зажигалку, и у нее сразу получилось высечь искру. Я обхватил ее руку ладонями — машинально, чтобы ветер не задул огонек, — и, ей богу, почувствовал, как сердце прошил заряд тока. И минуты не прошло, а мы уже целовались. Я тогда уже понял, что влюблен в нее по уши.

Выхватываю сигарету из губ и сжимаю в кулаке.

Лера! Ну какого черта?!

Что с тобой стряслось?

Где ты?!

Выдыхаю. Достаю другую сигарету. Теперь получается прикурить с первого раза.

Ладно. Еще есть номер телефона какой-то одногруппницы Маши Галатиной — мне его “Без названия” дал. Галатина — знакомая фамилия…

Звоню. Она отвечает после четвертого гудка.

— Здравствуй, Маша, — говорю, выдыхая струю дыма. — Меня зовут Вадим Вересаев. Я как-то вел в твоей группе занятие по искусству.

— Я знаю, кто вы, — отвечает она каким-то странным тоном.

— Я ищу Леру. Дай, пожалуйста, ее новый номер телефона.

Она молчит так долго, что я едва не повторяю просьбу.

— Я не могу дать ее номер без разрешения. Но могу ей передать, что вы звонили.

— Нет, не нужно передавать. Я просто хочу с ней поговорить.

— Извините, я не могу.

И она сбрасывает вызов.