Глава 43. Лера. Кое-что очень важное

Когда Вадим уехал, я просидела на балконе, наверное, полчаса — тело под одеялом уже стало ледяным, а босые ступни, казалось, прилипли к бетону. Тогда я поднялась, опираясь о стену, и перетащила себя на диван. В этот момент вспыхнул экран телефона.

Сообщение от контакта Мой первый: “Доброе утро, не сахарная”. Радость поднялась во мне таким жгучим, таким яростным всплеском, что меня едва не стошнило.

Мир в один миг стал добрее и светлее.

Я подкинула дров в камин, чтобы пахло костром и ярче светились стекляшки на елке. Включила Arctic Monkeys и заварила кофе в кофемашине. Полдня провалялась на полу, обложив себя пластинками и книгами по искусству. Слушала, читала, доедала вчерашний итальянский ужин и чувствовала себя почти счастливой. Как награду за это, под конец дня в ванной за корзиной с бельем я нашла белую рубашку Вадима и его галстук. Вот так!

Конечно, не все дни были радостными. Я установила на настенных часах время Нью-Йорка и легко могла фантазировать, чем сейчас занимается Вадим. Иногда представляла, как он по утрам заваривает кофе, а иногда — как ночью ложится с Людмилой Викторовной в одну постель.

Однажды я увидела по CNN интервью с Вадимом в его галерее, светлой и просторной, как собор. Он был в стильном темно-синем костюме и белой рубашке, его харизма сшибала с ног даже через экран ноута.

Вадим выглядел не сотрудником галереи, а ее владельцем. Он выглядел королем. Я смотрела на него, замерев от восторга — и страха, который мелкими колючими мурашками сползал по рукам. Он король, а кто я?.. Никто, совершенно никто. У нас не может быть будущего. Сообщения, звонки — это какой-то мазохизм. Лучше вообще без них… Но эти мысли мгновенно испарялись, стоило увидеть на экране телефона “Мой первый”.

Я училась, работала, изучала искусство, подтягивала английский и старалась потихоньку внедряться во взрослый мир — тот, в котором жил Вадим.

Побывать на концерте джаз-бэнда тоже было частью этого плана — Вадим недавно ходил на выступление The Mingus Big Band. И когда какой-то студент в клубе предложил меня угостить, я согласилась, — Вадим же знакомится с женщинами в таких местах. Как это происходит? О чем они разговаривают? Что пьют?

Мы обсуждали концерт, болтали о музыке и книгах. Он не навязывался, не напирал — до тех пор, пока я не сказала, что мне пора домой.

И вот я сижу на полу в туалете. Голова кружится так, что я не рискую оторвать взгляд от квадратного рисунка плитки, который чуть плывет, а потом снова обретает резкость. Студент ждет меня на выходе. Он собирается проводить меня домой, хотя я сто раз сказала “не надо”. И поэтому я звоню Вадиму. А может, просто хватаюсь за любой повод, чтобы услышать его голос.

Он не злится на меня — а следовало бы. Как-то очень быстро решает вопрос, я надеялась поговорить с ним подольше. Несколько минут — и вот я уже в безопасности в какой-то комнате для персонала. Сижу на деревянной скамейке возле металлических гардеробных шкафов. Кто-то выходит, заходит, переодевается. Я не обращаю внимания — слушаю голос Вадима, разбираю его на интонации, представляю его кабинет и приоткрытое окно. И как-то умудряюсь вместе с этим еще что-то ему рассказывать.

Я так сильно по нему скучаю!.. И даже не могу об этом сказать. То есть, могу, но смысл?.. Просто еще один ожог на двоих.

Интонация его голоса внезапно меняется.

— Лера, слышишь меня? Я хочу сказать тебе кое-что очень важное.

— Да. — Я изо всех сил прижимаю телефон к уху.

— Давай новое будем пробовать вместе, что скажешь? Я вернусь к тебе через год, дождешься меня?

В голове проясняется как по щелчку. Пальцы же, наоборот, становится ватными, с трудом удерживают телефон.

— Ты вернешься? Навсегда? — просто не могу в это поверить. Невозможно.

— Вероятно, я буду часто мотаться в Америку, но в целом… да, навсегда.

Я прикрываю глаза, изо всех сжимаю телефон. Не может быть. Просто не может быть! Осторожно, глубоко дышу — кажется, чуть резче, и станет больно от эмоций.

— Вадим, мы будем вместе?.. Как пара?

— Да, Лера. Мы будем вместе. Как пара.

Телефон все же падает, к счастью, на колени. Я не поднимаю его — запихиваю под чье-то полотенце, потому что не хочу, чтобы Вадим слышал мои всхлипы. Пытаюсь успокоиться, но ничего не выходит.

А потом появляется Иван. Он что-то говорит Вадиму и сбрасывает вызов.

— Поехали домой, искательница приключений.

Он придерживает мне голову, когда я сажусь в такси, — точно так же, как делал Вадим в первый наш вечер после его возвращения.

— Захочешь блевать, подай знак, — доверительным шепотом просит Иван, пристегивая меня ремнем безопасности.

— Он вернется, вот увидите, — улыбаясь, говорю я и так выдыхаю, будто сбрасываю с плеч всю тяжесть мира. — Вадим вернется, и мы будем вместе.

Иван только бросает на меня взгляд и едва заметно качает головой.

Он провожает меня до мастерской, крепко придерживая за локоть. Помогает открыть дверь.

— Ну и дубак у тебя…

— Зря отключила обогреватель, — отвечаю я и плюхаюсь на диван. Все, я умерла. В хорошем смысле.

— У тебя уже ёлка стоит? — вместе с каким-то шумом проталкивается в мои уши удивленный голос Ивана. — И на ней вместо игрушек… осколки?

“Надо написать Вадиму, что я дома…” — появляется мысль и кружит, кружит, кружит…

Вздрагиваю, когда захлопывается дверца камина. Оказывается, Иван его растопил. Он садится рядом со мной. Я приподнимаюсь на локтях, хотя это чертовски сложно сделать. Голова такая тяжелая, что, кажется, кто-то за волосы тянет меня назад.

— Вадим не вернется, Лера, — говорит Иван.

У меня сердце сжимается от его слов, хотя я ему даже не верю.

— Он пообещал, — твердо говорю я.

— Лера… — Иван смотрит на меня с горечью. — Ты хороший человек. Но ты… — пойми меня правильно — ты просто девушка. Интересная, симпатичная. Но таких много. Это для тебя все впервые, а мне не хватит пальцев на руках, чтобы перечислить женщин, с которыми он расстался — и это было еще до Америки.

Я падаю на диван и затыкаю ладонями уши. В уголках глаз скапливаются слезы.

— Я не хочу тебя унизить или сделать тебе больно, — просачивается сквозь пальцы голос Ивана. — Наоборот, я тебе как друг говорю. Вадим, вероятно, даже верит в то, что говорит. Но когда придет время, он выберет не тебя.

— У-хо-ди-те! — шепчу я и отворачиваюсь на бок.

Вскоре щелкает замок входной двери.

Постепенно камин разгорается во всю мощь, а мне все равно равно холодно, до самой глубины сердца.

“Вадим вернется”, — говорю я себе, закутываюсь в одеяло, как в кокон. Он пообещал, значит вернется. Даже если весь мир будет считать, что это невозможно.