Глава 44. Лера. В первый раз

К настоящему Новому году елка осыпалась, остались только стекляшки на голых ветках. “Как сережки на ушах дряхлой старушки”, — сказала я Вадиму. Но убирать не стала, только подмела иголки.

За такой елкой неудобно прятать подарки, но мой новогодний подарок подается сразу и в распакованном виде. Думая об этом, я чувствую неловкость — Вадим сейчас в офисе. Но все же лучше, чем дома с Людмилой Викторовной.

— Привет! — говорю я.

Вижу его крупным планом, на весь экран ноута, но сама камеру пока не включаю. Хочу еще немного порассматривать Вадима, неприлично-пристально.

На нем темно-синяя рубашка — как же ему идет этот оттенок! Рукава закатаны, узел галстука ослаблен. Вадим откинулся на спинку кресла. Поглаживая ладонью подбородок, смотрит в экран карими вишнями.

Он же ничего, совершенно ничего еще не сделал, а сердце уже трепещет, как в ту ночь, когда он впервые привез меня в мастерскую. Или когда закрыл за мной дверь университетской аудитории… Смотрю на него — и чувствую себя женщиной. Хочу с ним близости, хочу быть для него важной, хочу завязывать ему этот галстук по утрам и развязывать по вечерам. Хочу любить его всю свою жизнь.

— Ты один? — спохватываюсь я.

— Да. Один в офисе. А возможно, и во всей галерее, если не считать охранника. Ни у кого нет такой секретной мотивации работать тридцать первого декабря, как у меня. — Вадим подается ближе к экрану. — Включишь камеру? Очень хочу тебя увидеть.

— Ага, включаю.

Отхожу на пару шагов от ноута и начинаю стряхивать пушистой щеткой невидимую пыль со спинки сложенного дивана. Мельком поглядываю на экран — мне надо понимать, как это непотребство выглядит со стороны. Непотребство — потому что я в костюме горничной. Одном из тех, которые продаются в магазинах для взрослых. На мне короткая черная юбка с белой оборкой, облегающий топ с глубоким вырезом и, конечно, чулки.

Вадим смотрит в камеру не мигая. Божечки, надеюсь, это хороший знак.

Еще усерднее машу щеткой, осторожно передвигаясь на высоких каблуках.

— Лера, — Вадим наконец отмирает и прочищает горло, — посмотри под диваном. Там, кажется, пыльно… Очень пыльно.

Поворачиваюсь к Вадиму спиной — чтобы ракурс был получше и чтобы скрыть улыбку, которая прямо распирает щеки.

Медленно, не сгибая колени, наклоняюсь. Моя растяжка не позволит и в самом деле заглянуть под диван, но красивый ракурс я обеспечу. Вспоминаю, что у меня на юбке оборки и, старательно выполняя работу по дому, покачиваю бедрами.

Слышу, как Вадим снова прочищает горло.

— Тебя не смущает, что я на рабочем месте?

— Вовсе нет, — вру я, продолжая нежно поглаживать щеткой все, что попадается на пути: книги, статуэтки, пластинки. — А тебя?..

— Вовсе нет… — загадочным голосом повторяет Вадим. А потом, будто придя в себя, добавляет: — Сядь на диван.

Ох… я знаю этот тон, он сам по себе как прелюдия — в нем напор и жажда. По телу мгновенно разливается тепло, и внизу живота появляется томление.

Сажусь на диван напротив ноута. Я видна почти полностью, Вадим же только по пояс, остальное скрывает стол.

Опираясь локтем о подлокотник, не отрывая от меня взгляда, Вадим мнет нижнюю губу. Думает, что делать со мной дальше? От этой мысли жар ударяет в щеки.

— На мне чулки, — говорю я и прикусываю губу. — Заметил?

Вадим прикрывает глаза и выдыхает короткий, но такой будоражащий звук, что по коже пробегает рябь наслаждения.

— Разве? — подыгрывает он. — Покажи.

Зажимаю непослушными пальцами край юбки и чуть отодвигаю ее выше — ровно настолько, чтобы была видна широкая резинка чулок.

— Выше, — бесстрастным тоном говорит Вадим, но я чувствую, как под этой корочкой льда перетекает лава.

Подчиняюсь, но не тороплюсь. Видеть, как он заводится, — отдельное сексуальное удовольствие.

— Разведи ноги. Чтобы я видел, — командует Вадим.

Я на мгновение прикрываю глаза, одновременно чувствуя, как грохочет сердце и сжимается низ живота.

Его тон, слова, которые он произносит, — это все так постыдно и так эротично, что мне уже неудобно на этом диване. Я ерзаю на нем, но от этого только хуже: каждое движение — трение, скольжение — только поднимает градус моего возбуждения.

То, что мы сейчас делаем, настолько непривычно, настолько идет вразрез с моим миром, что голова слегка кружится. Но черт, какой у Вадима взгляд!.. Я готова продать душу дьяволу, чтобы Вадим смотрел на меня вот так, а надо лишь сыграть сценку.

Умирая от стыда и предвкушения, я медленно развожу ноги.

— Поласкай себя через ткань, — командует Вадим.

И… меня берет оторопь.

Я никогда такого не делала — ни перед кем. Хочу сделать это для Вадима, но тело словно сковало. Сижу, застыв, сжимая похолодевшими пальцами край юбки.

Вадим ставит локти на стол и наклоняется к экрану. Теперь его лицо крупным планом, я отчетливо вижу блики в зрачках.

— Вспомни свой сон, — мягко говорит Вадим. — Вспомни, что мы делали с тобой в аудитории за закрытой дверью. Вспомнила?

Я и не забывала… Как он стоял передо мной на коленях, как склонялся между моих ног. “Теперь тебе придется получить это удовольствие”. Такое нежное прикосновение языка, а тело от ощущений будто искрило…

— Вижу, что вспомнила, — голосом искусителя продолжает Вадим. — И не только картинку, но и ощущения. Тебе понравилось?

— Очень… — говорю я, хотя ответ и не нужен.

— Ты сделаешь это для меня?..

Да, для тебя. И для себя. Я тоже этого хочу.

Откидываюсь на спинку дивана. Ладони сами ныряют под юбку, пальцы находят узкий влажный кусочек ткани.

Я осторожно вожу по нему указательным пальцем, вспоминая, как это делал Вадим. Ласкаю себя, невольно прикусив губу. Вадим точно знал, что делать: где задержаться, мягко нажать, потеребить. И его губы, его язык… Мне стыдно от этих воспоминаний — и так горячо!

Нахожу чувствительный бугорок и кружу по нему подушечкой пальца. Очень хочется свести ноги и усилить ощущения, но нельзя. И от этого удовольствие только длится и длится, медленно утягивая меня по спирали наслаждения.

— Это очень красиво, — словно сквозь вату слышу приглушенный голос Вадима.

Меня потряхивает от эмоций. От звука его голоса. От собственных непривычных прикосновений. Ноет грудь — в такие моменты Вадим ее ласкал, целовал, прикусывал соски, играл с ними языком. Я словно наяву это чувствую, и от удовольствия по телу мелко разбегаются мурашки.

Запускаю ладонь в декольте и пробую ласкать себя сама: сжимаю грудь, сильнее, мягче, кручу сосок. Совсем не те ощущения, но все равно…

— Лера, — вдруг останавливает меня Вадим. На таком моменте?.. — Я вот что подумал… как насчет орального секса?

У меня глаза, кажется, расширяются.

— Э-э-э… — Кровь приливает к лицу и тотчас же сходит.

Вадим приподнимает бровь. Его лицо остается непроницаемым, но глаза улыбаются.

— Тебя смущает словосочетание “оральный секс”?.. Не действия, но сами слова? Такие постыдные и возбуждающие...

Да, это звучит очень постыдно. И трижды постыднее от того, что это произносит Вадим. Своими чувственные губами, которые где только меня не целовали…

— Тем интереснее. — Уголки его губ вздрагивают. — Потому что мы сейчас займемся с тобой оральным сексом, только другой его разновидностью. Расскажи, как ты это будешь делать со мной. В первый раз.