Глава 52. Вадим. До самого мелкого шрифта

Когда я принял решение рассказать о своем возвращении Люде, мне стало легче — просто гора с плеч. Я словно все это время был скован в движениях, мыслях и чувствах, а теперь освободился. Странно, что я совсем не ощущал эту скованность раньше, просто жил с ней, будто так и должно быть.

Какое же это приятное чувство — быть свободным!

Я в одежде лежу на кровати в просторном гостиничном номере, до вылета в Нью-Йорк остается восемь часов. Плотные шторы задвинуты, урчит кондиционер, в ванной шумит вода — Люда может торчать под душем часами. Я потягиваю виски из мини-бара и фантазирую о том, как именно обо всем ей расскажу.

Завтра после работы вернусь в пентхаус. Люда будет сидеть за барной стойкой, пить вино, попутно плетя паутину связей в мессенджере. Она услышит, как открываются двери лифта, подойдет ко мне и потянется к щеке, чтобы поцеловать, как делает это последние два месяца. И вот тогда она что-то почувствует — холодность, отстраненность, которые мне сложно будет утаить перед таким серьезным разговором. “Все в порядке?” — с волнением спросит она.

Я пройду к барной стойке, налью себе полбокала вина, сделаю глоток. Последний глоток вина в нашей спокойной, почти семейной жизни.

“Люда, я отработаю контракт и в октябре уеду”, — скажу как есть. Даже не надо будет объяснять, куда и к кому.

Она взбесится. Может, плеснет в меня вином. Не думаю, что расставание пройдет гладко — ей со мной удобно, привычно, а теперь придется выращивать кого-то другого.

Она напомнит мне, что я обязан ей всем, — и я соглашусь. Напомнит, что переезд в Америку мы планировали вместе, потому что поодиночке здесь не выжить, — и я соглашусь. Скажет, что я разрушил ее будущее, — и я отвечу, что ее будущее теперь безоблачно — фундамент мы здесь уже построили. Большинство наших договоренностей останутся в силе — общие дела, клиенты, картины. Я буду постоянно приезжать — здесь мои деньги. Но сердце на другом континенте.

Люда начнет рыдать, хотя в мыслях наверняка предпочла бы сбросить меня с террасы. Слезы — последняя попытка на меня воздействовать. Я обниму ее и скажу, что все под контролем, все будет в порядке. Я не исчезну и не брошу ее, она по-прежнему остается моим лучшим другом. Не сразу, но Люда успокоится, мы допьем вино и разойдемся по своим спальням. В кармане моего пальто уже будет лежать билет в один конец.

Мне столько всего нужно успеть до осени… Составить план, списки дел. Освежить все контакты, переговорить со всеми клиентами — они мое будущее, мои деньги, мой дом с Лерой…

В мои мысли вклинивается телефонный звонок. Адам Брукс — владелец галереи, в которой я работаю — просит вернуться к Майклу и отобрать картины для выставки, которую он планирует провести в конце года. Нужно договориться заранее, пока Майкл их не распродал.

Этот звонок спускает меня на землю — свободным я буду с октября, пока еще все по-старому.

Бросаю взгляд на авиаторские часы — до отлета вполне успеваю заехать к Майклу. Но воодушевление после принятого решения и легкий хмель распаляют кровь.

— Адам, подумай еще раз. Картины Майкла — это не искусство, — тоном знатока говорю я, покачивая виски в бокале. — Их нельзя выставлять в галерее.

— Это современное искусство, — с усталостью в голосе отвечает он — подобные разговоры мы вели уже не раз. Хорошо, что это скоро закончится. — Людям нравится, раз они это покупают. Они что-то в этом находят, какую-то связь с собой — в отличие от тебя.

Люда, небось, подсуетилась. Она собирается купить одну из картин Майкла, а выставка в нашей галерее поднимет ее стоимость.

— Они находят в этом только связь с заголовками проплаченных статей! — эмоционально говорю я, делая еще глоток.

Адам не отвечает, и я прислушиваюсь к тишине. Не нравится мне эта пауза.

— Вернись и выполни свою работу, — сухо говорит он. — Ты получаешь за это деньги.

Вот так. Как щенка в лужу. Я согласился на эту работу, потому что мое мнение было ценно и важно. Адам обещал свободу действий, но все это превратилось лишь в устную договоренность, когда дело коснулось бабла.

— Пусть выставкой Майкла займется тот, кто будет руководить галереей в конце года. Мой контракт заканчивается в октябре, и на этом все, — выпаливаю я.

— В смысле? — с удивлением спрашивает Адам.

— По условиям контракта, я должен минимум за два месяца до его расторжения уведомить вас о своем решении. Вот, уведомляю! — едва сдерживая раздражение в голосе, говорю я. — Даже заранее.

И снова эта неприятная пауза.

— Ты точно внимательно читал контракт перед тем, как его подписать? — спрашивает Майк.

— Точно, — сквозь зубы отвечаю я. — Все двенадцать страниц, и особенно тщательно то, что написано мелким шрифтом. До запятой в примечании все изучил.

— И последнюю версию тоже?