Глава 8. Вадим. Все будет чисто

— Чего… чего ты хочешь?! — округлив глаза, спрашивает меня декан, его голос дрожит от возмущения. Сейчас, еще и в очках, Юрий Антонович похож на разъяренного филина.

Он наклоняется вперед, опираясь локтями о стол, будто собирается меня атаковать.

— Вы слышали, — спокойно отвечаю я, положив руки на подлокотники кресла.

Сквозь тишину в кабинете проступает приглушенный стук каблуков секретарши по ковровой дорожке в приемной.

Декан резко встает из-за стола, подходит к двери кабинета и закрывает ее на замок.

— Ты не представляешь, как работает эта система! Я не могу отправить исключенную студентку на четвертый курс без сдачи всех зачетов и экзаменов, — Юрий Антонович понижает тон, но напряжение в нем еще чувствуется. Он возвращается за стол, снимает очки и с нажимом трет переносицу. — А если сдавать… ты представляешь, сколько это дисциплин? Тридцать? Сорок? Невозможно! Все. — Он трясет головой. — Я даже говорить с тобой не буду на эту тему.

Ну и пусть. На четвертый курс я и не рассчитывал. Завел разговор только для того, чтобы на фоне этой просьбы мое реальное пожелание казалось вполне выполнимым.

— Тогда на второй, — примирительным тоном говорю я. — С которого вы ее и отчислили.

— Я не могу, — уже не так уверенно говорит декан.

— Можете, Юрий Антонович. На своем факультете вы можете все. Я же муж Люды, забыли? Я многое знаю о ваших методах и о том, как вы умело дергаете за ниточки. Конечно, ради самых благих целей. — Я поднимаю руки, показывая, что полностью понимаю ситуацию, не утруждайтесь.

Декан внимательно смотрит мне в глаза, словно пытается понять, насколько я осведомлен. Достаточно, чтобы создать вам массу проблем, Юрий Антонович.

— Но я не собираюсь шантажировать вас этой информацией, — обещаю я, хотя именно этим сейчас и занимаюсь, — а предлагаю взаимовыгодную сделку. Мне нужно увезти в Америку восемь картин. Я могу увезти семь.

Достаю из кармана пиджака мобильный телефон и кладу на стол с открытой галереей фото. Медленно перелистываю снимки. Декан прямо впивается в них глазами.

Юрий Антонович умеет находить редкости. Не так, как я, но чутье у него есть. И на картины, и на женщин. Двадцать лет назад среди всех студенток он выделил именно Люду. Помог ей быстро подняться по карьерной лестнице, а она ему, благодаря налаженным связям, — получить неофициальное звание самого прогрессивного декана университета. Он действительно хорош — у него преподают звезды и выпускает он звезд.

Декан останавливает пальцем снимок. “Не подарок” — одна из ранних работ Стаса Волошина. Демоны кружат возле единственного светлого пятна на картине — неоновой вывески ночного клуба “Подарок”. Кажется, что все остальное они уже поглотили, и эта вывеска — последний отблеск света в бездне. Хороший выбор.

Декан поднимает голову, смотрит на меня поверх очков, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— Это картины Люды.

— Нет, мы оба владельцы. И у меня доверенность от Люды на совершение любых сделок по купле-продаже. Все будет чисто. Если хотите, она даже не узнает, кто покупатель. Конечно, стоимость картины я ей компенсирую.

Декан смотрит на меня изучающе. Потом, наконец, убирает палец от экрана телефона. Выпрямляется, постукивает о стол кончиком фирменной ручки, будто подбирая слова.

— Мне этого мало.

Я внутренне ликую. Это похоже на “да”.

— А конкретнее?

— Два года назад я уговаривал тебя провести открытые лекции на моем факультете, но ты был слишком занят. Проведешь их сейчас. И выступишь на конференции в середине октября.

— Это невозможно. У меня билеты на самолет через две недели.

Он кривит губами.

— Вернуть на второй курс студентку, отчисленную два года назад, тоже невозможно, но я же как-то пытаюсь с тобой сотрудничать… Вечером наберу. Билеты сдавай.