Глава 77. Лера. Осколки воспоминаний

Я вхожу в подъезд, где находится мастерская Вадима. Запах влажного цемента и краски тотчас же пронзает легкие и ударяет в голову. Запах моих воспоминаний. Я легонько касаюсь пальцами стены — на всякий случай, чтобы не упасть.

Делаю осторожный вдох и иду дальше, шаг за шагом, по старым, обшарпанным деревянным ступеням, мимо оконной рамы, разделенной лестничной площадкой на две части.

На втором этаже по-прежнему стоит прикованный к поручню велосипед. На кармашке для инстументов, прицепленном к раме, — слой пыли. Я открываю кармашек и нащупываю прохладный металлический ключ. Сжимаю его в ладони — и мое сердце тоже сжимается.

Ладно. Надо идти дальше.

Поднимаюсь на последний этаж. Поворачиваю ключ в замке — звук щелчка отзывается в солнечном сплетении. Черт… Морщусь от колкой боли. Где-то глубоко внутри жжет от подступающих слез. Я уже не держу ключ в замочной скважине, а словно за него хватаюсь. Но все это длится доли секунды, потом меня отпускает.

Все, я в порядке.

Открываю дверь.

С тех пор, как отсюда уехал Вадим, прошло два года. Почему я все еще чувствую его запах?.. Он пробивается даже сквозь запахи затхлости и пыли.

Пылью покрыто все — и мое фото в образе Фриды, оставленное на диване. Сейчас на мне тот же пиджак.

Так, я же не за этим…

Подхожу к картине в рамке, на которой я в темно-синем на темно-синем, и от воспоминаний сводит живот. Я так хорошо помню нашу первую ночь, каждое мгновение. И ту новогоднюю ночь, когда Вадим подарил мне эту картину, тоже. Тогда щеки горели только от мысли, что посторонний мужчина, художник, видел на фото меня вот такую, почти обнаженную… Я точно понимаю, что сейчас творю?

Машинально засовываю руку в карман пиджака, чтобы убедиться, — ириски на месте.

Меня и так подташнивает от волнения, а если все получится, будет только хуже... Хотя к чему сомнения? Я не поверну назад.

Достаю из комода темно-синюю простынь и накидываю на картину. Обматываю простынь скотчем.

Я оставила мастерскую в полном беспорядке. Вешаю пиджак на спинку стула, закатываю рукава рубашки, надеваю латексные перчатки и приступаю к уборке. Мою, чищу, вытираю пыль.

Из-под стола выметаю пару иголок — когда-то в мастерской стояла елка, украшенная осколками бутылки шампанского. Она осыпалась до скелета прежде, чем рука поднялась ее убрать.

Коробка с осколками лежит на верхней полке шкафа. Хорошо, что я не вспомнила о них в порыве отчаяния, когда крушила и сжигала все подряд. Сколько раз я потом об этом пожалела… Особенно о фото — не оставить ни одного нашего снимка, ни единого…

Достаю коробку и открываю ее. В ней хранятся мои воспоминания, заключенные в стекле: осколок от бутылки шампанского, по форме похожий на сердце; полукруглый осколок бокала, из которого Вадим пил шампанское на Новый год; осколок оконного стекла — напоминание об идеальном доме, которого у нас с Вадимом никогда не будет.

Коллекция будто неполная. Оглядываюсь.

На полотенце сушится чашка Вадима, керамическая, асимметричной формы, цвета горького шоколада. Я пила из нее чай после его отъезда. Кладу на нее полотенце и ударяю статуэткой папуаса. Выбираю продолговатый острый осколок для коллекции, остальное выбрасываю в мусорную корзину.

Когда насильно пытаешься забыть, получается только хуже. Возможно, оставить воспоминания, но хранить их не в голове, а в коробочке, переложенные ватой, — хорошее решение. Когда-нибудь, лет в сорок, я открою эту коробочку и расскажу дочке — у меня обязательно будет дочка — нашу с Вадимом историю любви.

Звоню Ивану и говорю, что готова. Он поднимается через пару минут. Морщась, входит в мастерскую.

— Ну и вонь в этом подъезде! — кривится он. — Будто здесь бомжи ночуют.

Я сначала улыбаюсь — думаю, это шутка. Но Иван серьезно. Как этот запах может не нравиться?.. При чем тут бомжи?..

В последний раз оглядываю мастерскую — прощаюсь. Месяцы, проведенные здесь, были самыми счастливыми в жизни — и самыми тяжелыми тоже. Самыми важными. Пусть тот, кто поселится после меня, будет счастлив.

Закрываю дверь и оставляю ключ в кармашке велосипеда.

Иван загружает картину в машину, и мы направляемся прямиком в офис Маковского.