Глава 78. Лера. Тогда я готова

В приемной директора мы ожидаем втроем: Иван, я и картина, завернутая в простыню. Секретарша что-то старательно выстукивает по клавишам, а будто по моему мозгу.

Я держусь из последних сил, но все же вытаскиваю из кармана пиджака ириску, быстро ее раскрываю, отдирая кусочек обертки ногтем, и запихиваю в рот. Боже, как хорошо… Эта мягкая, тягучая вязкость, такой насыщенный вкус карамели и сливок… Как приятно играть с ириской языком… Хочется прикрыть глаза от удовольствия.

— Ты сегодня на допинге? — вполголоса спрашивает Иван, протягивая влажную салфетку.

— М-м-м, — отвечаю я. Неудобно говорить — зубы слипаются.

Тщательно вытираю пальцы салфеткой.

— Это плохо для зубов.

Будто я не знаю… Зато хорошо для моей психики.

Вскоре к нам выходит Маковский — высокий, тучный брюнет в очках. Такой же, как и на фото в сети, только более уставший. Он галантно пожимает мне руку двумя ладонями. Извиняется, но сначала хочет переговорить с Иваном.

Они заходят в кабинет, и скорее, чем захлопывается дверь, я слышу голос Маковского, серьезный и вовсе нелюбезный:

— Вадик по ней наверняка еще сохнет. Нехорошо.

— Пересохнет. Они расстались, — жестко отвечает Иван — и дальше только невнятный гул голосов.

Я откашливаюсь. Жестом показываю секретарше, что помощь не нужна, наполняю пластиковый стаканчик ледяной водой из кулера и залпом ее выпиваю. Теперь меня знобит еще сильнее.

Возможно, они говорили не обо мне.

Конечно не обо мне.

Это настолько очевидное объяснение, что даже становится легче. Куда логичнее было бы предположить, что речь о Людмиле Викторовне, но нет же...

— Лера, заходи. — Иван открывает дверь и следом за мной вносит картину.

Я сажусь за один их многочисленных стульев у прямоугольного стола, приставленного к массивному столу Маковского. Здесь просторно, светло и помпезно. Наверное, так и должен выглядеть кабинет директора завода, но мне от этого интерьера еще больше не по себе.

Маковский бросает взгляд на наручные часы — крупные, в бронзовом корпусе.

— Рассказывай, Валерия, что у тебя за идея дипломного проекта.

Я оглядываюсь на Ивана, стоящего возле картины. Он подбадривает меня кивком.

Прочищаю горло и сжимаю в кармане пиджака последнюю ириску.

— Я изучила коллекцию, с которой вы собираетесь выходить на мировой рынок. — Выдерживаю паузу, будто предполагая, что Маковский прямо сейчас меня остановит. Но он смотрит с интересом, сложив руки на столе. — Шикарное белье премиум-класса по доступной цене. “Роскошь, которую может позволить себе каждый”. Такой слоган вы собираетесь использовать для рекламной кампании?

— Да, — с интересом отвечает Маковский. — Смотрю, ты хорошо подготовилась.

Я очень хорошо подготовилась. Изучила сайт и соцсети компании за последние три года. Прочитала, наверное, все интервью с Маковским, которые есть в сети.

— Я хочу предложить вам кое-что особенное, — отвечаю уже бодрее. — Что-то менее… избитое. — Прикусываю щеку изнутри. Надо было подобрать другое слово!

— Например? — снисходительно спрашивает Маковский.

Выпрямлю спину и подвигаюсь на край стула.

— Постельное белье премиум-класса — это не только о том, чтобы заснуть на нем после тяжелого рабочего дня, — говорю я текст, который, к счастью, выучила до автоматизма — я в таком смятении, что едва слышу свой голос. — Это об удовольствии. О разных видах удовольствия, которые были недоступны из-за стоимости белья.

Сжимаю и разжимаю холодные от волнения пальцы:

— А может, удовольствие было недоступно и по другим причинам? Например, из-за внутренних ограничений? — уверенным тоном продолжаю я. — Девушка не решалась познакомиться с мужчиной, который казался ей недосягаемым. А мужчина отказывался от своих желаний из-за большой разницы в возрасте?

Я делаю паузу, будто давая Маковскому возможность порассуждать вместе со мной, а на самом деле, чтобы перевести дух.

— …Но, как сказал один умный человек: если что-то кажется тебе слишком откровенным, слишком глубоким, слишком настоящим — недосягаемым, представь это как объект в рамке картины. И тогда оно станет произведением искусства. А на произведение искусства ты можешь смотреть без стеснения, без ограничений.

— Я не совсем… — начинает Маковский.

— Сейчас поймете, — твердо говорю я, затем подхожу к картине и стягиваю с нее простыню. Теперь я перед ними почти обнаженная.

Первое эротическое фото в моей жизни. Сделанное мужчиной, которого я любила всем сердцем. Который стал моим первым.

Эмоции снова прорываются наружу, я впиваюсь подушечкой пальца в уголок ириски и, пока еще чувствую боль, вынимаю руку из кармана.

Мужчины молчат. Маковский смотрит на картину с замешательством. Покручивает обручальное кольцо на пальце.

— Ваше белье премиум-класса — это произведение искусства, — говорю я, глядя Маковскому в глаза — что дается мне так непросто! — На него может смотреть любой, не стесняясь, не ограничивая себя. Смотреть — и покупать, потому что цены стали доступными. “Теперь можно,” — вот слоган, который я предлагаю.

Я замолкаю. Кажется, сейчас упаду в обморок от волнения.

Маковский не меняется в лице, но на лбу у него собираются морщинки. Это очень похоже на отказ…

— Ну, как тебе? — спрашивает Иван у Маковского.

— Это… — он кивает, будто сам себе, — интересно. “Теперь можно”... Можно купить наше белье и заниматься на нем любовью или просто смотреть кино, закинув ногу на бедро любимого человека. “Вы заслужили роскошь и теперь можете ее себе позволить”. Мне нравится!

Маковский вдруг словно расслабляется, обмякает. Его лицо сияет, губы растягиваются в улыбку.

— Предлагаю оформить выставку подобными фотографиями в рамках — в натуральную величину, — радостно продолжаю я. — На фото будут изображены девушки, лежащие на вашем постельном белье.

— Едва прикрытые постельным бельем, — уточняет Маковский, поглаживая подбородок, — невинные и соблазнительные одновременно…

— И непременно совершеннолетние, — на всякий случай добавляю я, выставляя себя полной дурой.

Но, похоже, Маковский так воодушевлен, что не обращает внимания на мою реплику.

— Мне нравится эта идея, Лера! — с восхищением повторяет он. — Но есть одно условие. Репродукцию этой картины я тоже хочу использовать.

Сглатываю комок в горле. Я такого не планировала... Хватаюсь за цепочку на шее, хотя так стойко держалась всю встречу!

Двойник на портрете дырявит взглядом мне спину.

— Лера… — осторожно окликает меня Иван. — Ты понимаешь, что это фото… оно очень… Оно может вызвать у мужчин определенные желания. Ты готова к этому?

Прикусив губу, смотрю на Маковского. Я не готова! Конечно, нет!

Мои щеки горят как от ожога — кажется, с них сейчас слезет кожа.

— Это заставит людей больше говорить о выставке? Поднимет шум? — спрашиваю я.

Он улыбается.

— Думаю, да.

— Тогда я готова.