Глава 98. Вадим. Я и не скрываю

Ночью с улицы дом Ивана кажется огромным и пустым. Только присмотревшись, я замечаю легкий оранжевый отсвет в окнах первого этажа. Отпускаю таксиста и иду к калитке. Останавливаюсь, прежде чем нажать на кнопку домофона.

За высоким забором, на парковке, стоит Лерина машина. Она точно дома. Зачем Иван пригласил меня именно сейчас? И я, конечно, рванул — там же наверняка Лера…

Давлю на кнопку, и калитка с глухим щелчком распахивается.

Пересекаю лужайку и вхожу в дом.

Леры на первом этаже нет — я чувствую это раньше, чем оглядываю гостиную и кухню. Она где-то там, в темноте, в его спальне. Если и спит, то наверняка проснется от звука наших голосов...

Я замечаю на кухонном столе открытую бутылку вина и два бокала. В одном — остатки вина, скорее всего, это Лерин. На полу возле лестницы лежит ее платье.

И до меня доходит...

Ощущение такое, будто кто-то скрутил мое сердце в жгут, как половую тряпку. Иван скрутил.

Он не спеша спускается по лестнице. С голым торсом, босиком, на ходу поправляя резинку серых домашних штанов. От него несет сексом — я чувствую это даже на расстоянии.

Во мне мгновенно вспыхивает ревность, такая болезненная и яростная, что мутнеет в глазах. Какой банальный ход, и так хорошо работает!

Как же хочется ему вмазать!.. Я прямо вижу, как он обрушивается на кухонный стол, и дерево ломается под его весом. А поверх этого накладывается воспоминание, как Лера говорит, глядя мне в глаза: “Ты мне не снишься. Тебя больше нет в моей жизни”.

Меня колотит от эмоций. Я просто стою, а кажется, распадаюсь на куски.

— Так что у тебя за предложение? — его голос звучит спокойно, почти буднично. Иван подходит к столу и наливает вино в пустой бокал.

Когда-нибудь настанет день, когда я смогу себя не сдерживать. И тогда я вспомню все, абсолютно все, и эту встречу, конечно, тоже.

Я делаю глубокий вдох.

— Найми меня, — говорю ровным голосом.

Иван останавливается, не долив до трети бокала. Отставляет бутылку в сторону и упирается ладонями о стол. Смотрит на меня пристально, будто хочет понять, в своем ли я уме.

— Ты хочешь… работать на меня? — спрашивает он после долгой паузы.

— Не хочу. Это вынужденная мера.

Иван медленно выпрямляется, не отводя взгляда, — будто пытается прочесть мои мысли. Потом берет бокал и делает большой глоток.

— Продолжай…

— Ты открыл галерею больше десяти лет назад и с тех пор топчешься около нуля. Когда в последний раз твоя выставка становилась событием? Никогда. Ни разу такого не было. — Я вижу, как по его лицу пробегает тень. Он молчит, но я знаю, что попал по его самому больному месту — самолюбию. — Я предлагаю тебе имя и славу. И деньги, конечно, тоже. Начнем с выставки Стаса Волошина, я уже получил от него согласие.

Его брови приподнимаются.

— Ты же собирался выставлять Волошина у Симы… Конечно, я в курсе, — фыркает он, видя мое удивленное лицо. — Ты же всех на уши поставил.

— Передумал. Наймешь?

— Ну не знаю…

Я делаю пару шагов вперед — перехожу из мягкого полумрака в оранжевый свет лампы, висящей над кухонным столом.

— Знаешь, Иван. Конечно, знаешь. У тебя же стоит от мысли, что я буду на тебя работать, — спокойно говорю я, хотя чувствую себя стеклом, по которому уже пошла трещина. — Ты же хотел меня обойти еще с универа — с того самого дня, когда Люда выбрала не тебя, а меня, мальчика без имени и денег. Я все время был заметнее и успешнее, хотя этого не заслужил, верно? А теперь у тебя Лера, а у меня ничего нет. Нанять меня — последний гвоздь в гроб моих амбиций. Ты точно уже согласен, только ломаешься, как девочка.

Иван криво усмехается.

— Я знаю, что ты делаешь это из-за Леры.

Развожу руками.

— Я и не скрываю.

— Тебе с ней ничего не светит. Она рассказала мне о вашем разговоре. И то, что тебя послала.

— Тогда тебе не о чем волноваться.

Иван молчит. Потом медленно подходит к лестнице, поднимает Лерино платье с пола и аккуратно вешает на спинку стула.

— Работая с Симой, ты бы организовал выставку года, вернул себе имя и заработал денег. Работая со мной, ты получишь только первое. Имя будет мое, и я заплачу тебе, как штатному сотруднику.

— Меня это устраивает.

— В самом деле?.. — Иван смотрит на меня, как на больного, который не хочет признать, что у него рак. — Ты же нищий.

— Я не нищий. У меня нет денег. Это не одно и то же.

— Как ты вообще умудрился вернуться без денег? — не унимается он. — Ты на что рассчитывал?

Перевожу взгляд на Лерино платье, переброшенное через спинку стула, потом снова на Ивана.

— Я приехал сюда, чтобы начать все с начала. Я обрубил все концы, разорвал контракт с галереей, развожусь с Людой. Я не хочу, чтобы меня что-то связывало с ней или с Америкой — деньги в том числе. Это не легкомысленность, а сознательное решение.

Иван молчит пару секунд, затем в его голосе появляется неожиданная мягкость:

— Хорошо, я найму тебя. Завтра обсудим детали. А теперь мне пора в постель — к своей невесте. — В его взгляде нет ни злобы, ни презрения. Он смотрит так, будто всадил в меня лезвие и не вынимает. Просто ждет.

Я разворачиваюсь и уже у самой двери, на пуфике, замечаю Лерину белую шаль. Меня, будто током, пронизывает острое, жгучее чувство утраты.

— Раньше ты не был такой сукой, Иван, — говорю я, не оглядываясь.

Слышу, как он делает глоток вина, ставит бокал на стол и подходит ко мне.

— Раньше нам нечего было делить. А теперь ты захотел мое. — Иван останавливается у меня за спиной. — Чем сильнее ты будешь пытаться ее забрать, тем больнее тебе будет... Завтра жду в моем офисе в галерее в десять, подпишем договор. — И он резким движением захлопывает за мной дверь.