Глава 97. Вадим. Лемур

Вечером я стою на балконе и курю. Не помню, когда я в последний раз так выматывался, и при этом сил остается еще столько, что я готов всю ночь проводить встречи — жаль, коллекционеры не готовы.

Сегодня я взял штурмом еще несколько крепостей. Серафима Сорокина, которая вживую выглядела еще лет на пять младше, отвела мне для разговора тринадцать минут в такси. Она сказала, что слышала обо мне от своего отца, — а значит, и о Люде тоже. Плохой знак.

“О вас ходят слухи… — сказала она. — И это только подогревает интерес”. Ее любопытство ко мне и имя Стаса пробили стену плотного графика выставок, и, как чудо, для меня появилось недельное окно в начале ноября.

Следующей крепостью стал Юрий Антонович, бывший Лерин декан. Когда я позвонил, он сослался на срочное совещание, а потом, вероятно, меня заблокировал. Пришлось ехать к нему лично и перед входом в кабинет отцеплять от себя его усердную секретаршу.

Декан сказал, что не хочет иметь со мной дело, потому что я подло поступил с Людой. Даже не знаю, как надо было вывернуть ситуацию, чтобы он пришел к такому выводу.

— Кстати, о подлости, — сказал я, усаживаясь в то же самое кресло, в котором заключал с ним сделку в прошлый раз. — Мне нужны для выставки картины Стаса, которые ты взял у меня и Люды в качестве платы за свои услуги: “Дыхание” и “Не подарок”.

— Вы сами мне их дали, вы предложили, а я согласился! — напрягся декан, но хоть не стал отнекиваться, что картины у него.

— Мы можем использовать любую терминологию. Мне просто нужны эти картины для выставки. И я буду достаточно подлым, если их не получу — если ты понимаешь, о чем я.

И теперь, стоя в легких сумерках на балконе моей крохотной мастерской, вдыхая запахи сигаретного дыма и опавшей листвы, я чувствовал себя на вершине мира.

— Эй, девочка! — кричу я рыжей знакомой, которая направляется к подъезду. — Как тебя зовут?

Она останавливается. Задирает голову.

— Анфиса.

— Анфиса, ты не видела котенка?

Она мотает головой и идет дальше.

— Подожди! — Поспешно тушу сигарету. — А где вообще он бывает? Где ночует? Знаешь?

Через пару минут мы уже спускаемся в какие-то катакомбы.

— Никогда — слышишь? — никогда больше не ходи по подвалам с незнакомыми мужчинами, — выговариваю я Анфисе, подсвечивая бетонные степени фонариком на телефоне.

— Но вы же знакомый мужчина, вы сосед. — Ее голос гулко разносится по узкому пролету.

— Даже с соседями. Поклянись!

— Клянусь… — бурчит она себе под нос.

В подвале сыро. Стены с облупленной краской, трубы, завернутые в искусственную вату. Пахнет крысами, а не котами.

На бетонном полу в луже тусклого света стоит консервная банка с водой.

Анфиса опускается на колени прямо на пыльный бетон и начинает подзывать котенка. Какое-то время кроме ее “кыс-кыс-кыс” ничего не слышно. А потом раздается осторожный шорох, и котенок выползает из-под трубы. Бежит под мою протянутую ладонь, лащится о нее.

— Как его зовут? — спрашиваю я у Анфисы.

— Никак. Просто Киса, — отвечает она.

Пытаюсь его погладить, а он отскакивает в сторону, выгибает спину и шипит.

— Я назову его Лемур.

— Потому что у лемуров полосатые хвосты?

— И поэтому тоже, — улыбаюсь я.

Ну что ж… я никогда ни о ком не заботился. Буду тренироваться на кошках.

И день, который, казалось, уже закончился, вдруг переворачивается с ног на голову. Через час я возвращаюсь за котенком с переноской. Отвожу его к ветврачу и после осмотра забираю домой.

Он до крови расцарапывает мне руки, пока мою его в раковине. Шипит под диваном, пока я, стоя на четвереньках, пытаюсь выманить его едой. Не реагирует на ласковый голос.

И только ночью, когда я уже сплю, Лемур забирается на диван, ложится на мою подушку и урчит, свернувшись в клубок.

Прямо как Лера.

Лера… В груди прокатывается волна горечи.

Как же к тебе приблизиться?..

И этот вопрос наталкивает меня на совершенно сумасшедшую идею. Лоб мгновенно вскипает. Смотрю на часы — полночь. А к черту!.. Звоню Ивану. Как ни странно, он отвечает. Может, специально это делает, потому что Лера сейчас лежит на его плече…

Я говорю первым:

— Надо встретиться, с самого утра. У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Пауза.

— Ну чего ждать? Приезжай сейчас.