Глава 100. Лера. Пусть все так и будет

Он вернулся, и весь мой мир пошел трещинами. Все, что казалось правильным, теперь подвергается сомнению. Я действительно этого хочу? Я на своем месте? У меня были хорошие отношения с Иваном, очень, а теперь мы постоянно на ножах.

После разговора с Вадимом у моста я не высидела в галерее и часа. Выдумала дурацкую отговорку («головная боль, наверное, мигрень») и поехала в гипермаркет, а там — прямиком в кондитерский отдел. Шла вдоль стеллажей и скидывала в продуктовую тележку все, что попадалось по пути: зефир, шоколад, конфеты, халву. Потом поняла, что творю, оставила тележку прямо там, возле стеллажей, и вернулась в машину.

Жевала последнюю ириску, которая нашлась в кармане пиджака, и она казалась соленой от слез, стекающих по губам.

Мое чувство к Вадиму не исчезло. Черт побери!.. Оно сидело во мне, как личинка стрекозы в высохшем ручье — затаилось, впало в анабиоз, ждало, пока не придет вода. Теперь все вернулось, и разъедает мою жизнь, словно кислота.

“Может, уехать куда-нибудь?..” — думала я, глядя на свое заплаканное лицо в зеркало заднего вида. Но Иван не согласится — здесь наш дом, галерея, его клиенты. Да и не станет он бегать от Вадима.

Мне нужно как-то решить этот вопрос самой. Например, я могу при каждой встрече с Вадимом вспоминать, как обрезала волосы перед съемкой в образе Фриды. Этого будет достаточно...

А наутро Иван, педантично завязывая перед зеркалом шелковый галстук, бросил:

— Вадим будет курировать в моей галерее выставку Стаса Волошина.

Это прозвучало как пощечина.

— Не хочу с ним работать, — твердо сказала я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Это разовая акция. Нам нужны его связи для развития бизнеса.

“Он настолько мне доверяет? — думала я, сидя в своем кабинете, нервно грызя ноготь. — Или дело в другом?”

Я отправила в помощь Вадиму стажерку — блондинку-второкурсницу из академии искусств, а сама с головой ушла в другие проекты, стараясь пореже выходить из кабинета.

К счастью, мы с Вадимом пересекались редко, но, когда это случалось, я не сразу вспоминала про Фриду, и каждый раз во мне будто открывалась брешь. Я оказывалась перед ним совершенно уязвимой — без оружия, брони, сигнальных огней и колючей проволоки. Просто он и я — как два электрода, между которыми почему-то возникает ток, хотя цепь разомкнута.

В первый раз это случилось на планерке по поводу его выставки. Все уже собрались в переговорной, когда пришел Вадим. Мы с ним на мгновение столкнулись взглядами, и внутри все сжалось от какой-то острой мучительной тоски.

Вадим предложил назначить дату открытия выставки на Хэллоуин. Я слушала его, и у меня теплели кончили ушей от сходства наших мыслей.

Год назад я тоже предлагала приурочить открытие выставки к Хэллоуину, но Иван был прав — она могла не взлететь, если художники новички, и никто не знает, чего от них ожидать. Но если картины от короля демонов? На Хэллоуин... Я несомненно хотела бы купить билет на такую выставку.

А теперь Вадим говорил о том же, предлагал похожие варианты оформления выставки, только в десять раз интереснее по масштабности и дерзости.

Мне очень понравилась идея сделать отдельное помещение с черными стенами и приглушенным светом. Там картины с крылатыми женщинами будут чередоваться с зеркалами в похожих рамах. На противоположной стене сын Стаса нарисует огромные крылья. При правильной перспективе, когда посетитель встанет на метку на паркете, крылья в отражении окажутся у него за спиной — как у персонажей картин Стаса Волошина. Каждый сможет немного побыть демоном.

— А в одной из картин вместо зеркала я оставлю только черный бархат, тяжелый, с глубоким ворсом, впитывающий свет. — Вадим говорил с таким увлечением, что все в переговорной невольно подались ближе к нему. — Посетитель будет уверен, что в раме тоже зеркало, но вместо своего отражения увидит только пустоту. И пока он будет осознавать, что вообще происходит, пустота начнет вглядываться в него.

По моим рукам побежали мурашки только от того, что я это представила.

Вадим все рассказывал и рассказывал — с горящими глазами, влюбленный в свое дело, а я чувствовала себя студенткой второго курса, которая не может отвести взгляд от нового преподавателя. Мне хотелось смотреть на него на каком-то физиологическом уровне — прямо как тогда.

Я едва досидела до конца планерки. Но, когда она закончилась, поняла, что не могу встать — настолько эмоции меня обесточили.

Я делала вид, что копаюсь в бумагах, когда ко мне подошел Вадим. Я упиралась взглядом в стол, но все равно боковым зрением видела и черные брюки, и строгую темно-синюю рубашку из какой-то дорогой, плотной ткани, и загорелые руки с закатанными рукавами. На одной — тонкий кожаный браслет, на другой — авиаторские часы. И снова солнечное сплетение прорезало острое чувство тоски.

— Ты всю планерку молчала, — сказал Вадим. — Как тебе мои идеи?

От звука его голоса, обращенного ко мне, ноги становились ватными, как в начале нашего знакомства. Ну что за проклятие!..

— Они хороши, — сухо ответила я. — Пусть все так и будет.

Я встала со стула, но Вадим не отошел, и мы оказались слишком близко друг к другу. Я медленно подняла на него взгляд: по выемке на шее, гладко выбритому подбородку, губам…

— Мне не нравится то, что нам придется работать рядом, — сказала я каким-то чужим голосом, будто меня кто-то озвучивал. — Пожалуйста, не подходи ко мне. Все вопросы ты можешь решать через помощницу.

Казалось, Вадим меня понял, держал дистанцию. Иногда мы перебрасывались парой фраз по работе. Иногда кивали друг другу в знак приветствия, если рядом находился кто-то посторонний. И я уже почти поверила, что все может закончиться хорошо. Но однажды он застал меня врасплох.