Глава 101. Лера. Я же сказала

Как обычно, я прихожу на работу одной из первых. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж тихой, безлюдной галереи.

И вдруг вижу огромную пустую стену, на которой еще вчера днем висела коллекция картин импрессионистов. Сейчас посреди этого белого полотна — только “Дыхание” Стаса Волошина. Два крыла, черное и белое, лежат рядом, переплетаясь перьями.

Я же знала, что Вадим задумал, а реальность оказалась удивительнее моей фантазии.

Картина небольшая, 35х35 сантиметров, но за счет отсутствия рамки и свободного пространства вокруг кажется, что она тоже расширяется на всю стену. Что стена становится частью картины. И вся галерея. И я тоже. И Вадим, который стоит рядом со мной. Я даже не заметила, как подошла к нему.

Не могу отвести от картины взгляд. Такое невероятное ощущение… Она будто накрывает нас куполом тишины и спокойствия, отсоединяет от внешнего мира: суеты, правил, обязательств, чужих ожиданий.

— “Теперь лежу, распластанный по кровати силой земного притяжения, — приглушенным полушепотом цитирует Вадим книгу Стаса, — уткнувшись носом в макушку Миры, медленно, глубоко дышу ее запахом и слушаю «Дыхание» Наутилуса.”

Чувствую, как в горле сжимается ком.

— Пусть только Мира поправится… — вырывается из меня. — Не представляю, как он без нее…

Вадим поворачивает голову, и я едва сдерживаюсь, чтобы не повернуться к нему в ответ. Не хочу, чтобы он видел мой взгляд. Не хочу, чтобы я видела его. Нам совершенно точно обоим будет больно.

— Ты очень талантливый, — искренне говорю я, чтобы сменить тему. А могла же просто уйти. — Может, даже такой же талантливый, как Стас, только по-другому.

Слышу в тишине его улыбку.

— Тогда, может, я угощу тебя кофе?

По-прежнему смотрю на картину.

— Нет. — И вот теперь ухожу.

Но когда возвращаюсь с очередной планерки, на моем столе стоит стаканчик с кофе.

— Все ок? — спрашивает меня бухгалтер, с которой мы делим кабинет.

— Ага. — Я и не заметила, как застыла, не дойдя до стола.

Сажусь в кресло.

Я столько раз пила кофе на рабочем месте, но сердце из грудной клетки выпрыгивает именно сейчас. И аромат будто какой-то особенный. Обхватываю теплый стаканчик, как это совсем недавно делал Вадим — будто накрываю его ладонь своей.

Осторожно открываю крышечку, будто она может сдетонировать. Откладываю ее на стол. Вдыхаю аромат полной грудью и отпиваю кофе, макая губы в сладкую нежную молочную пенку. Латте. С сахаром. Как я люблю.

В глазах снова начинает жечь.

“Нет-нет-нет, так не пойдет! — вспыхивает в голове. — Вадим снова вывернул мою душу наизнанку”.

Меня это не устраивает! Я же сказала: “Никакого кофе”. Сказала: “Держись от меня подальше”. Зачем он снова это делает?!

Я сдерживаю эмоции, сдерживаю, сдерживаю… но они все равно прорываются, и становится только хуже.

Вскакиваю с кресла, нервно закрываю стаканчик крышкой и, схватив его, бросаюсь вон из кабинета.

— Где Вересаев?! — едва не рычу я на стажерку, которая поднимается по лестнице.

— В архиве… — отвечает она, глядя на меня округленными от удивления глазами.

Да, сейчас, наверное, я сама похожа на одного из демонов Стаса.

Вадим не понимает по-нормальному. Значит, объясню как есть!

Спускаюсь в подвал, чувствуя, как сердце колотится в груди. С силой тяну на себя тяжелую дверь — едва стаканчик из рук не выпускаю. Еще пять ступеней вниз.

У стола между стеллажами, нагроможденными папками и коробками, спиной ко мне стоит Вадим, разбирает какие-то бумаги под тусклым светом лампы.

Услышав мои шаги, он оборачивается. Его взгляд сначала мягкий, вопросительный, становится настороженным, когда он видит мое лицо и стаканчик в руке.

— Мне не нужен твой кофе! — гневно говорю я. — Не нужен! Твой! Кофе!

Оглядываюсь. Куда поставить стаканчик? Только стеллажи вокруг.

— Ну ладно, — Вадим делает шаг ко мне, протягивая руку за стаканчиком. — Давай тогда.

— Не подходи! Стой там! — едва не кричу я, прекрасно осознавая, что выгляжу как полная дура, и злюсь от этого еще больше.

Вадим останавливается, улыбается.

Улыбается, черт подери!

— А я думал, ты пришла сказать мне спасибо, — с легкой иронией говорит он.

— Ну конечно! Я неслась по всем этим лестницам только для того, чтобы тебя поблагодарить! — Сжимаю стаканчик так крепко, что с него вот-вот слетит крышка.

Вадим улыбается. Просто издевается надо мной!

— Тогда для чего же ты неслась по всем этим лестницам? Сказать, что я тебе безразличен?

Он присаживается на край стола и мнет губу. Я уже забыла этот жест. А теперь вспомнила. Вспомнила, как от него все плавилось внутри, и колени становились ватными. Но теперь я знаю — это неважно. Это ничего не значит.

— Кофе — показатель дружеского отношения, — спокойно продолжает Вадим. — Я твоему бухгалтеру тоже принес кофе. И она не понеслась ко мне в архив через всю галерею с возмущением.

Почему он делает вид, что ничего не понимает?.. Слезы, которые я так старательно сдерживала, снова подкатывают к горлу.

— Потому что между вами никогда ничего не было, — голос дрожит, но я стараюсь его выровнять. — Потому что она не выходит замуж.

— А ты невеста Ивана, понимаю, — кивает Вадим. — Но вот чего я не понимаю: почему в рамке на твоем рабочем столе стоит именно это фото.

Рука со стаканчиком сама опускается вниз.

Я не думала, что Вадим когда-нибудь это увидит. И, тем более, поймет, что именно там изображено.

— Или ты уйдешь из галереи, или я, — говорю ледяным тоном. — Что выбираешь?