Глава 27

— Как там этот мальчик? — спрашивает Зоя. — Дашин одноклассник. — Всё еще в реанимации, — отвечаю я. — Но операция прошла успешно. Ему повезло, что лучший российский хирург, который специализируется именно на таких операциях, согласился прилететь на день в Питер из Москвы. Так что надежда есть. С того момента, как мы узнали о том, что Гошу Звягинцева сбили у самой школы на пешеходном переходе, прошло уже три дня, но я до сих пор вздрагиваю, стоит мне подумать об этом. Понедельник был у меня свободным от уроков, и я работала дома над презентациями. Поэтому о том, что случилось, узнала только когда мне позвонил Панкратов. Он сказал, что едет в больницу, чтобы поддержать Гошиных родителей, и предложил мне как классной руководительнице поехать вместе с ним. — А водителя, который его сбил, нашли? — Да, хоть он и уехал с места происшествия, его быстро задержали. Он был пьян. А Гоша с секции по шахматам возвращался. — Бедные родители, — вздыхает Зоя. — Представляю, как тяжело им сейчас. Надеюсь, их хотя бы пускают к нему в палату? Ой, а Даша-то знает? Я киваю. Да, знает. Даже если бы я решила это скрыть, она всё равно бы узнала от своих бывших одноклассников. — Она хотела приехать, но я убедила ее, что это сейчас совсем ни к чему. К Гоше пускают только родственников. Я снова и снова вспоминаю слова Стрельникова: «А того пацана она поздравит через неделю. Приедет и поздравит». И с ужасом думаю о том, что может оказаться и так, что через неделю будет уже поздно. Что уже некого будет поздравлять. Пытаюсь прогнать от себя эти мрачные мысли, но они возвращаются снова и снова. Наверно, и Даша сейчас тоже мучится такими же сомнениями. И тоже не спит по ночам. Она по телефону говорила мне, что чувствует себя виноватой. А я, как могла, попыталась ее успокоить. От того, что она изведет себя чувством вины, легче никому не станет. Даже, к сожалению, Гоше. Зоя понимает мои переживания и переключается на другую тему. — А с Валентином в эти выходные ты встречаешься? Ты говорила, вы собирались поехать в Павловский парк. Я мотаю головой. Нет, я сейчас не в том настроении, чтобы ходить на свидания. — Ну, и зря! — возмущается она. — Тем, что ты будешь сидеть дома, Гоше ты всё равно не поможешь. Рита, прости, но тебе нужно меньше думать о работе и о других людях и больше — о себе. За тобой ухаживает шикарный мужчина. Так наплюй на всё и растворись в этих новых ощущениях. Какого рожна тебе еще нужно? И зря ты в субботу поехала к Эльвире Аркадьевне. Она бы как-нибудь и без тебя обошлась. Ты думаешь, она тебе спасибо скажет? Да как бы не так! Я удивляюсь, как ты еще не согласилась стать на эту неделю ее сиделкой. Когда ты уже поймешь, что твоей добротой просто пользуются? — При чём здесь это, Зоя? — обижаюсь я. — Я всего лишь навестила старого больного человека. И уехала оттуда сразу же, как только приехал Артём. — Сразу же? — подозрительно косится на меня подруга. — Неужели вы даже не поговорили? — Поговорили, — признаю я. — Мы же нормальные взрослые люди. Согласись, что было бы странно, если бы мы вели себя как обиженные подростки. И мне нужно было с ним поговорить. О Даше. Но она всё равно ухмыляется, и меня это раздражает. Она будто подозревает меня в чём-то, хотя я рассказала ей почти всё. Всё, кроме того, что Стрельников едва не спросил меня о том, откуда я приперлась в таком виде. — Да, — соглашается она, — о Даше тебе точно нужно было с ним поговорить. Потому что если ты не станешь их одергивать, то твоя дочь научится врать как сивый мерин. Не сомневаюсь, что она учится этому у Светки. — У какой Светки? — не сразу понимаю я. А когда понимаю, то фыркаю. — Ну, а что? — уже смеется Зоя. — У меня есть где-то антистатик «Лана» — надо будет отправить ей в подарок. Звонок от Эльвиры Аркадьевны раздается уже тогда, когда Дубинина уезжает домой. Она наверняка посоветовала бы мне просто не отвечать. Но я отвечаю. — Маргарита, добрый вечер! — я едва узнаю голос бывшей свекрови — он заметно потерял во властности и приобрел какие-то почти жалобные нотки. — Хотела сказать тебе спасибо за то, что ты ко мне приезжала. Жаль, что я тогда уже спала. «Спасибо» у нее почти царское — она редко разбрасывается этим словом. И если уж она решила позвонить мне, значит, ей совсем одиноко. — Не за что, Эльвира Аркадьевна. Рада, что вам уже лучше. — Может быть, ты как-нибудь заедешь на чай? Я еще не встаю с постели, но Верочка откроет тебе дверь. — Извините, я сейчас очень занята на работе. Зоя права — мне следует думать о себе, а не о совершенно постороннем для меня человеке. Тем более, что общаться с бывшей свекровью — удовольствие сомнительное. — Вот как? — теперь уже обижается она. — Я почему-то так и думала. А вот Ланочка хотела приехать, да только я ее отговорила. Совсем ни к чему мчаться сюда из другого города. Она никогда не упускает случая ужалить того, кто ей не слишком симпатичен. А ведь она позвонила мне сама. Зачем? Чтобы сказать, что ее новая невестка лучше, чем я? Так радовалась бы этому молча. — Спокойной ночи, Эльвира Аркадьевна, — говорю я и кладу трубку. Нужно и в самом деле прекращать отвечать на ее звонки.