Глава 31. Стрельников

С моим настроением Сочи и Красная поляна никак не вяжутся. Здесь нужно кутить, наслаждаться движухой и чувствовать себя королем. А какой из меня теперь король? Разве что голый. Чувствую себя чужим на этом празднике роскоши и чванства. И то, как другие тут сорят деньгами, ведрами заказывая в ресторанах икру, кажется мне не просто смешным, а глупым. — Нам нужно вернуться в Москву. — Что? В Москву? — Лана хмурится. — Но еще только второе января, а мы собирались пробыть тут до восьмого. Что о нас подумают Краузе и другие? И Дашин класс приезжает сюда только завтра. — Даша, если захочет, сможет остаться. — Но я тоже хочу! У нас отель «всё включено». И номер оплачен еще почти на неделю. Здесь такие крутые люди собрались, что уезжать просто глупо. Она упрямо вскидывает голову. Неужели думает, что я буду ее уговаривать? Или заставлять? Хочет — пусть остается. Мы изначально с ней были слишком разными, и я всегда это понимал. Просто готов был с этим мириться. Мне даже нравилось, что она другая. Из другого поколения, с другими привычками. Нравилось иметь ее рядом с собой — такую молодую и стильную, умеющую ценить то, что я мог позволить себе ей дать. Когда мы познакомились с ней, я уже восемь лет был в разводе. Женщины, конечно, были, но так, временные, проходные. И Лана на их фоне блеснула как бриллиант. Она сразу потребовала к себе особого подхода — красивых ухаживаний, дорогих подарков. И я почувствовал себя этаким восточным шахом, который легко может эти подарки дарить. Для меня это было необычное ощущение. Рита никогда у меня никогда ничего не просила. И даже запрещала иногда покупать что-то дорогое на восьмое марта или на другой праздник. Говорила, что ей ничего не нужно. Конечно, были цветы, конфеты и какие-то приятные мелочи. Да и на мою тогдашнюю зарплату сильно было не пошиковать, особенно с нашей ипотекой. Зачем я вспоминаю об этом сейчас? Да я и сам не знаю. Вспомнилось как-то само. Иду искать дочь, чтобы спросить, останется ли она тут с классом или полетит в Москву со мной. Нужно будет еще поменять билеты. Старшие Краузе сегодня уехали в спа — в тот самый, в который накануне не попали мы. И это еще один повод для Ланиного расстройства. А Данил пригласил Дарью в какой-то модный ресторан с итальянской кухней. Но они отправились туда три часа назад и наверняка должны были уже вернуться. Я выхожу на террасу отеля — дочь любит тут сидеть даже в морозную погоду. Отсюда открывается отличный вид на горы. Но сейчас Даши тут нет. Не могла же она пойти к Данилу в номер? Чувствую легкое беспокойство. Нет, конечно, нет! Может быть, они пошли гулять или поехали кататься на фуникулере. Но я всё равно вызываю лифт и поднимаюсь на этаж, где Краузе снимают два номера. Беспокойство почему-то нарастает. Хотя это глупо, конечно. Даже если она зашла к нему в номер, то что в этом страшного? Она достаточно разумная девочка, чтобы не наделать глупостей. Хотя в шестнадцать лет думают иногда совсем не головой. Иду по длинному коридору, и еще до того, как дохожу до номера Данилы, слышу громкий вскрик. Дашин или нет, не разберешь. — Отпусти! Я не хочу! — а вот это уже точно голос дочери. Уже бегу, но от волнения ошибаюсь номером и сначала трясу ручку двери, что ведет в номер старших Краузе. — Хорош выделываться! Чо тогда в рестик пошла? Полдня на тебя потратил! — Помогите! — Заткнись, дура! Отец сказал, что вы теперь нищие! Да ты должна быть счастлива, что я на тебя посмотрел! Одним прыжком добираюсь уже до нужной двери. Закрыта! Луплю кулаками. — Открой немедленно или я вышибу ее нахрен! Двери тут крепкие, но и я не хлюпик. Не с первого раза, но у меня получается. Вижу вжавшуюся в диван заплаканную дочь. В двух шагах от нее стоит разом побледневший Краузе. Что, испугался, сучонок? А когда я замечаю, что Дашина футболка разорвана, и дочь сейчас стягивает ее края руками, крышу у меня сносит окончательно. Данил высокий парень, но я выше и сильней. И я хватаю его за ворот рубахи и приподнимаю над полом. Он задыхается, лицо его багровеет, глаза становятся огромными от страха. — Папа, не надо! — Ей всего шестнадцать, придурок! Если ты ей что-то сделал, я упеку тебя в тюрьму, несмотря на все связи твоего папочки! А если он тебя отмажет, я сам урою тебя, гад! — Артём, прекрати! — мою вторую, уже занесенную для удара руку, перехватывает Лана. — Он же ребенок! — Ребенок? — рычу я. — Да этот ребенок чуть не изнасиловал мою дочь! Я всё-таки выпускаю ее, и он падает на пол, а глотнув воздуха, пытается оправдаться: — Шестнадцать — это уже возраст согласия! Надо же, подкованный, законы знает. — Именно, что согласия! А она была не согласна. Не согласна, придурок! Снова нависаю над ним, и он отшатывается, весь трясясь. — Папа пойдем! — дочь берет меня за вторую руку. Она уже успела надеть куртку, и теперь только размазанная по щекам тушь напоминает о недавней сцене. Возвращаемся в свой номер. Он у нас большой, двухкомнатный, и Даша сразу закрывается у себя. Переодевается, а потом идет в душ. — Откуда этот щенок узнал о наших проблемах? — спрашиваю я, когда из ванной комнаты доносится шум воды. Хотя я уже знаю ответ на этот вопрос. — Да, я рассказала всё Арине, — Лана чуть краснеет. — Я подумала, что ее муж сможет тебе что-то подсказать. У него во всех структурах свои люди. Краузе бы всё равно всё узнали. Вот только теперь ты всё испортил! Тебе не нужно было поднимать руку на его сына! Старший Краузе тебе этого не простит. А тебе сейчас как раз нужна его помощь. Тебе нельзя становиться его врагом. Да, мальчик погорячился. Но я уверена, что он уже сам это осознал и извинится перед Дашей. Вам нужно просто забыть об этом недоразумении. Это в интересах твоего бизнеса. — Недоразумении? — мне кажется, что я ослышался. — Ты хочешь, чтобы из-за бизнеса я предал дочь? — Ой, Артём, давай обойдемся без этой патетики! — она закатывает глаза. — Тебе нужно спасать свое дело, а иначе мы останемся ни с чем. И тут уже не до красивых слов. Я смотрю на нее и не понимаю, почему не замечал этого раньше. А ведь она мне совсем чужая. И дело вовсе не в отсутствии штампа в паспорте. — Завтра мы с Дашей едем в Москву. Ты с нами? Она мотает головой. — Хорошо, оставайся! — бросаю я и иду к дверям. Мне решительно нужно на свежий воздух. — Надеюсь, карту ты мне вернешь? — несется мне вслед. Достаю из кармана карту, бросаю на кровать. Шагнув в коридор, с силой захлопываю двери.