Глава 35

— О какой аварии он говорил? — спрашиваю я, когда за Стрельниковым захлопывается дверь. — Понятия не имею, — Зоя смотрит на меня с удивлением. — Да какая разница? Наверняка его обычные отмазки. Сколько лет-то уже прошло. Но я не могу успокоиться. Тот день, когда он не поздравил Дашку с днем рождения как заноза сидит в моем сердце. И в сердце дочери наверняка тоже. И всякий раз, когда мне нужны были убедительные доказательства того, что мой бывший муж — подлец и козел, я вспоминала и об этом тоже. А прошлой зимой, когда Даша соловьем заливалась о том, какой папочка у нее хороший, я даже не удержалась и напомнила ей о том, как он тогда своей забывчивостью довел ее до слёз. — Скажи, а это можно как-то узнать, проверить? Я сама не знаю, зачем мне это. Ведь ничего не изменится, если я узнаю, была та давняя авария или нет. И всё-таки я хочу узнать. — Наверно, как-то можно, — не слишком уверенно отвечает Зоя. — Но, может, лучше не копаться в прошлом. Пойдем лучше есть торт. И мы идем на кухню. Я подогреваю чай, и мы едим сметанный торт. Вообще я очень люблю именно сметанные торты, но в этот раз едва понимаю, что я ем. Просто отправляю в рот ложку за ложкой и думаю о своем. Я даже не слышу, что говорит мне подруга. — Рита! — она дергает меня за рукав. — Да что с тобой такое? Всё думаешь о его словах? Ну, это же глупо! Я понимаю, что глупо. Но поделать с этим ничего не могу. — Ну, хорошо, — не выдерживает Зоя, — пойдем и попробуем что-нибудь найти. Мы садимся за компьютер. — Наверно, он ехал на Дашин день рождения на машине, — говорю я. — Может быть, забить в поисковик дату и трассу Москва Питер? — Когда это было? — уточняет Дубинина, и когда я называю дату, начинает стучать по клавишам. Мое сердце начинает биться чаще. Хотя я понимаю, что даже если Артем на этот раз сказал правду, то это всё равно ничего не значит. И я даже не знаю, какой результат меня больше обрадует. Возможно, как раз тот, где окажется, что он снова соврал. Так, по крайней мере, не разрушится та картинка, которую я рисовала все эти десять лет. — Так, вот, смотри! — Зоя щелкает по какой-то ссылке. Сначала я вижу фотографии двух искореженных машин на дороге. И одна из них очень похожа на старую вишневую иномарку, на которой тогда ездил Стрельников. А потом уже начинаю читать текст заметки. Авария случилась на трассе «М10» примерно посередине пути из столицы в Питер. Какая-то красная легковушка выскочила на встречную полосу и столкнулась с той самой вишневой иномаркой. Водители обеих машин были госпитализированы в тяжелом состоянии. — Похоже, что не соврал, — говорит Зоя. — Но с чего он решил, что ты должна была приехать к нему в больницу? Откуда ты вообще должна была узнать об аварии? Я не знаю ответа на этот вопрос. Я могу лишь предполагать. Впрочем, Дубинина догадывается и сама. — Наверняка врачи позвонили его матери. И, конечно, она сразу поехала к нему. А он, должно быть, попросил ее сообщить тебе. Я киваю. Именно об этом я и подумала. Эльвира Аркадьевна всегда хотела, чтобы мы с Артемом разошлись — прямо с самого первого дня нашего брака. И она вполне могла не позвонить мне, когда он ее об этом попросил. А ему наверняка сказала, что позвонила. — Вот же старая перечница! — Зоя не стесняется в выражениях. Я сглатываю подступивший к горлу комок. Неужели всё это время он думал, что я не то, что не приехала к нему, а даже не позвонила ему, чтобы узнать о его самочувствии? Пытаюсь понять, что я сделала бы, если бы Эльвира Аркадьевна мне всё-таки позвонила? Помчалась бы я в ту районную больницу или нет? — Рита, да ты чего? — обнимает меня подруга. — Ты что, расстроилась из-за этого? Ну, даже если бы ты знала, то что? А я и сама не знаю, что. И пытаюсь убедить себя, что теперь всё это уже неважно. Что эта информация сейчас уже лишняя. И лучше бы я ничего вовсе не знала. И самое лучшее, что я сейчас могу сделать, это постараться не думать об этом. — Неужели ты поехала бы к нему в больницу? После того, что он сделал? — изумляется Зоя. — Да, я знаю, что ты слишком добрая, но не до такой же степени! Даже доброта имеет какой-то предел! Нельзя позволять вытирать об себя ноги! — Но он же думал тогда, что умирает, — тихо говорю я. — Наверно, хотел попросить прощения. — Пф! Не надо было совершать подлость, тогда и не за что было бы извиняться. И перестань ругать себя за то, в чём ты не виновата! Ты должна радоваться, что перестала быть членом этой семейки. Так что, может быть, даже и хорошо, что Эльвира тебе тогда не позвонила. А то ты расчувствовалась бы и его простила. А он бы тебе снова изменил! Потому что если мужик один раз сходил налево, то и снова пойдет. Потому что это не лечится! — Перестань! — прошу я. — Давай не будем говорить об этом. Я снова ставлю чайник на плиту. Мне нужно переключиться на что-то другое. — Рита, посмотри на меня! — требует подруга. — Не вздумай делать глупости и обсуждать со Стрельниковым ту старую историю! То, что он сказал правду про ту аварию, ничего не меняет! Хорошо, что он тогда выкарабкался. Но это не отменяет факт его измены! И что бы с ним ни происходило после, та полуголая девица, которую ты застала в вашей квартире, всё равно не исчезнет. Он тебе из-ме-нил! Это слово она произносит по слогам. И я знаю, что она права. Что никакая жалость и никакие извинения не сотрут из моей памяти ту страшную сцену. Это не смогли сделать даже десять прошедших лет.