Глава 36. Стрельников

Несусь домой на такой бешеной скорости, что с трудом справляюсь со взятой в прокат машиной — она хоть и той же марки, что моя, но всё-таки чужая. Мать встречает меня в прихожей. — Тёмочка, а что же ты без Даши? Она не захотела приехать? — ее лицо вытягивается от разочарования. Мне хочется сказать что-то злое прямо с порога, но я всё же сдерживаю себя. — Я не застал ее дома. С утра ушла куда-то с друзьями. Я созвонюсь с ней вечером, договорюсь, чтобы она приехала к нам завтра. — Хорошо, — мама кивает и идет на кухню. — Тогда давай пообедаем вдвоем. Я мою руки и сажусь за стол. Внутри всё кипит и булькает — как вода в чайнике, что стоит сейчас на плите. И когда мать садится напротив, я уже не выдерживаю: — Почему ты не сказала Маргарите, что я лежал в реанимации? Я смотрю прямо на нее и замечаю, как она вздрагивает. А ее лежащие на столе руки начинают дрожать и мнут льняную салфетку. Моя бывшая жена ничего не знала о той аварии — это я сразу понял. Когда сказал ей об этом и увидел непонимание в ее глазах. Она не смогла бы так мастерски разыграть удивление. Да и не любит она ничего разыгрывать. Вот что мне в ней нравится, так это как раз то, что она не из тех, кто станет держать камень за пазухой. И ножом в спину не ударит. — Не понимаю, о чём ты, Тёма! — мать еще пытается юлить, надеясь, что я переключусь на что-то другое. — Всё ты прекрасно понимаешь, — устало откликаюсь я. А я и в самом деле сильно устал. Проблемы с бизнесом, разлад с Ланой, теперь вот еще и это. — Ты про ту аварию, что была почти десять лет назад? Но это было так давно, что я уже мало что помню, — теперь она старательно отводит взгляд. — Да и зачем теперь вообще об этом вспоминать? К счастью, всё обошлось, и ты поправился. — Я просил тебя позвонить Рите. И ты сказала мне, что позвонила. И что не знаешь, почему она не захотела приехать. Но ты ведь не звонила, да? — Конечно, звонила! Наверно, она просто об этом забыла. А почему она не приехала, я не знаю. Может быть, была занята на работе. А может быть, просто не захотела. И это было ее право, ты так не считаешь? Она была на тебя сильно обижена. — Мама, хватит врать! Рита ничего не знала о той аварии. Она выключает чайник, достает из духовки горшочек с жарким. Она готова делать что угодно, лишь бы не отвечать на неудобные вопросы. — Темочка, но я, правда, не помню. Может быть, я звонила ей, но не дозвонилась. Я же тогда не в себе была. Как узнала, что ты в реанимации, так целую неделю на успокоительных была. А может быть, я подумала, что так будет лучше? Вы были в разводе, стали совершенно чужими друг для друга людьми. Зачем было возвращаться к тому, от чего вы избавились? И ее появление могло тебя расстроить, а доктор строго-настрого запретил тебя волновать. — Но ты мне солгала! Она раскладывает жаркое по тарелкам, снова садится. Ее руки всё еще дрожат. — Я всего лишь хотела о тебе позаботиться! — А тебе не кажется, что я уже достаточно взрослый, чтобы тебе не нужно было решать что-то за меня? — Прости, дорогой, но для матери ее сын всегда будет ребенком. Да, я часто бываю не права, но всё, что я делаю, я делаю только ради тебя! — Тебе же никогда не нравилась Рита, да? — я невесело усмехаюсь. — Ты была рада, когда мы решили развестись. Жаркое пахнет потрясающе, но мне почему-то совсем не хочется его есть. И я отодвигаю тарелку в сторону. — Она была не твоего уровня, сынок! Девочка из деревни, которая не давала тебе возможности развиваться. Она тянула тебя назад. — Назад? — переспрашиваю я, поднимаясь из-за стола. — А ты никогда не думала о том, что она была сзади, чтобы быть моей поддержкой? Человеком, на которого я мог рассчитывать всегда? Человеком, который не предаст и не подставит? Скажи, мам, а Лана тебе нравится? Она соответствует твоим высоким требованиям? — Тёмочка, я не знаю, — она мотает головой, а в глазах у нее стоят слёзы. — Прости, если я что-то сделала не так. Я всего лишь хотела, чтобы у тебя всё было хорошо. Я иду в кабинет, который словно застыл во времени — с тех пор, как я уехал в Москву, в этой комнате ничего не менялось. Достаю из сейфа старую барсетку. — Тёмочка, ты куда? — мать выскакивает из кухни. — Ты же так ничего и не поел! — Я ненадолго, — куртку я застегиваю уже в лифте. И снова еду по знакомому маршруту. Надеюсь, что за это время Дубинина уже наговорилась и ушла. Потому что иначе она узнает, что я о ней думаю. И ей это совсем не понравится. — Артём? — Рита открывает мне дверь и смотрит на меня с удивлением. — А Даши всё еще нет. — Это даже хорошо, — я переступаю через порог, хотя войти меня не приглашали. — Мне нужно тебе кое-что отдать. Протягиваю ей барсетку. — Что это? — Тут деньги. Я не знаю, с чем связана блокировка счетов моей фирмы, но если это что-то серьезное, то еще не известно, когда я смогу заплатить алименты. Она заглядывает внутрь, и глаза ее изумленно округляются. — Но тут слишком много! — Неважно! Пусть будут у вас. Разворачиваюсь, берусь за ручку двери. — Спасибо! — тихо говорит Рита. — И вот еще что, Артём… я действительно не знала о той аварии. Еще один разворот. Смотрю на нее. — Не знала, — соглашаюсь. — Но ты сразу и безо всяких сомнений решила, что я просто забыл о дне рождения дочери. Впрочем, ты всегда думала обо мне «всё самое лучшее». Лифт я не жду. И даже не вызываю. Просто спускаюсь по лестнице. И только когда я преодолеваю несколько этажей, я слышу, как Рита закрывает дверь.